Лесные цветы, вплетенные в волосы

Как ни странно, жизнь Луи не переворачивается с ног на голову после этого дня. Все продолжает идти своим чередом, если не считать того, что его новый лучший друг, оказывается, лесной эльф. И это дарит Луи еще одну и множество причин, чтобы вновь и вновь возвращаться туда. Гарри же постепенно посвящает его в течение своей жизни и открывает ему бесконечные тайны лесного царства. Луи знакомит Гарри со своим миром, Гарри его — со своим. Минуты и часы, проведенные мальчиками вместе, сплетаются в дни, а дни складываются в недели. За течением времени Луи даже не успевает заметить, как лето перевалило за середину. Он старается не думать о том, что будет делать, когда придет зима — ведь это неизбежно. Он ловит солнечных зайчиков, пущенных зеркальцем Гарри, в ладони и наслаждается каждым моментом, проведенным со своим чудесным другом. Луи кажется, что запас тем для их увлеченных разговоров никогда не иссякнет, а их дружба никогда не закончится. И каждый раз, когда Луи думает, что уж теперь-то он знает все о Гарри, тот преподносит ему очередной сюрприз.

***

Они уже давно научились читать и чувствовать эмоции друг друга. Во время их очередной встречи Луи с самой первой секунды заметил, что Гарри волнуется. Он понял это по тому, как отвлеченно лесной мальчик отвечал ему и как нервно теребил свои волосы, то заправляя их за уши, то вновь вытаскивая длинные прядки. Когда они зашли подальше в лес, Гарри остановился так неожиданно, что Луи сходу налетел на него. Решительно нахмурив брови, Гарри первым нарушил тишину:       — Луи, — его голос звонко пронесся под сводами деревьев, — я давно хотел это сделать. Луи попытался вставить хоть слово, но Гарри вскинул ладонь, прося дать ему договорить.       — Ты читал эту книжку, — встретив непонимающий взгляд Луи, Гарри отчаянно зажестикулировал, размахивая в воздухе руками. — Ну, эту книжку. Мы вместе ее читали. И ты знаешь, что я не единственное не человеческое существо, что делит с людьми эту планету. Я — хранитель и дитя этого леса, но знаешь, в одиночку я бы не справился. Гарри замолкает с интригующей улыбкой на губах, пока Луи пытается понять то, что он только что услышал. А потом он слышит — полузабытое воспоминание — тихий шелест крыльев и стук копыт по мягкой почве. Смешиваясь с пением птиц, шепотом луговых трав и теплыми лучами солнца, эти звуки убаюкивали его каждый вечер. Луи мог буквально слышать, как бьется сердце леса, корни-артерии прячутся в почве, и это биение удивительно совпадает с ударами сердца в груди у мальчика. Он всматривается в полумрак, где длинные ветви деревьев не пропускают солнечный свет, и различает там какое-то движение. Неизвестное существо движется по направлению к ним, и производимый им шум умножается шумом, льющимся над их головами. Луи инстинктивно шагает ближе к Гарри, хотя и понимает, что абсолютно ничего опасного здесь нет. Гарри манит рукой того, кто прячется в кустах, и через несколько мгновений тишины Луи не может поверить своим глазам. Он крепко зажмуривает их и снова открывает. Вроде бы, за несколько недель, проведенных в компании лесного эльфа, Луи уже должен был быть готов к любым чудесам, но он все равно не может поверить своим глазам. А глаза его видят перед собой кентавра. Луи мгновенно вспоминает картинки из чудесной книги и узнает его. Торс человека на теле лошади. Луи неуверенно шагает ему навстречу, и его внимательный взгляд замечает, что это не взрослый кентавр — не такой, каким он изображен на страницах старинной книги — с мощными мускулами под загорелой кожей и копной длинных волос. Луи с улыбкой отмечает про себя, что перед ним маленький кентавр — кентавр-мальчик, с длинными, как у жеребенка, ногами и теплыми карими глазами. Его темные волосы коротко острижены по бокам, а те, что в центре, собраны сзади в небольшой пучок. Кажется, он смущен знакомством не меньше самого Луи, но все же находит в себе силы протянуть ему руку и тихо буркнуть:       — Лиам. Луи облегченно выдыхает, улыбается уголком губ и отвечает, пожимая теплую ладонь:       — Луи. Гарри тихо стоит в сторонке и наблюдает за этим. Вдруг Лиам вскидывает голову, внимательно вглядываясь в листву, а потом расслабляется и коротко произносит:       — Зейн, — он слегка склоняет голову, разговаривая с невидимым собеседником, — покажись. Луи тоже поднимает свой взгляд наверх и наблюдает, как существо с большими крыльями медленно спускается с ветвей, чьи листья прятали его от посторонних глаз. Не успел еще Луи отойти от знакомства с кентавром, как перед ним предстает мальчик-птица — Луи вспоминает, что они зовутся гарпиями. Его голубые глаза встречаются с черными глазами Зейна, в которых начинают сверкать золотые звездочки, стоит ему только повернуться к солнцу. Его длинные волосы, такие же черные, как и глаза, заплетены в косички, а распущенные концы лежат на красивых крыльях, сложенных за спиной. Одной рукой он поправляет выбившиеся из прически пряди, а другую протягивает Луи:       — Зейн, — он одаривает Луи сверкающей улыбкой, — очень рад наконец с тобой познакомиться. На самом деле, мы знаем тебя с того самого дня, как ты впервые вступил в этот лес. И мы всегда были неподалеку, лесные хранители, присматривали за тобой.       — Так вот, значит, чьи перья я находил в лесу, — улыбается Луи, и Зейн, в подтверждение его догадки, раскрывает свои крылья. Гарри, наблюдавший эту сцену, чувствовал, как его сердце тает. Его братья и его замечательный друг — это люди (и не только), которых он ценил больше всего на свете. Чуть позже он шепотом признался Луи, что познакомил бы их еще в первый день, но просто ждал подходящего момента. На самом же деле, Гарри до сих пор не верил, что ему посчастливилось встретить человеческого мальчика, который никогда не причинит вреда живому существу, каким бы оно ни было. Луи с восторгом смотрел на своих новых необыкновенных друзей и задавался тем же вопросом — за что ему так повезло? Мечтательный Луи Томлинсон, он с радостью принял тот факт, что теперь делит свой любимый лес с эльфом, кентавром и гарпией. Каждое событие, происходящее с ним, он считал подарком судьбы.       — Так значит вы, ребята, живете тут втроем, все вместе? — обратился Луи ко всем сразу. Зейн уже было открыл рот, но Гарри торопливо перебил его:       — Ну да, получается, что так. Охраняем лес, помогаем друг другу, иногда заводим знакомства с человеческими мальчиками с волосами цвета карамели, — слова Гарри звучали так просто, словно он болтал о погоде на завтра; он звонко рассмеялся, его смех подхватили Лиам и Зейн, и вскоре к ним присоединился и Луи.       — Но где, где вы живете? — переводя дыхание, интересуется человеческий мальчик. — И как добываете себе пропитание?       — Вот наш дом, — и Гарри обводит рукой ветви деревьев, склонившиеся над ними. — Все, что ты видишь, принадлежит нам, и мы сами принадлежим этому месту. В основном, мы собираем грибы и ягоды, завариваем травяные чаи и каждый год с нетерпением ждем того момента, когда лесные фруктовые деревья начинают плодоносить. Но это не имеет большого значения; мы — дети этого леса, мы — его порождение, наше биение сердца повторяет биение сердца каждого дерева и цветка. Мы получаем энергию от всего, что нас окружает — от солнечного света, от шумных вод Брук-ривер, от сильного ветра, запутавшегося в волосах. Мы — душа лесного царства.

Луи слушает и понимает, что он чувствует то же самое.

Они провели вместе весь день, и проводили вместе все следующие дни. Как бы это ни было удивительно, благодаря каждому из своих новых друзей Луи открывал для себя лесное царство с новой стороны. Лиам был просто помешан на деревьях и кустарниках, Зейн — на зверьках и птицах, а Гарри, Гарри был безумно влюблен в цветы и растения, бесчисленные бутоны которых терялись в его волосах. Когда вечера начинали плавно перетекать в ночи, Луи засыпал и слышал мягкий стук копыт, тихий шелест крыльев и видел прозрачные крылья зеленоглазого лесного мальчика.

***

Луи уже практически жил в лесу, в компании и под защитой своих новых волшебных друзей. Каждый день они встречались, обменивались новостями и делились впечатлениями, а потом направлялись подальше в лес, чтобы обзавестись новыми. Каждый день они придумывали все новые и новые занятия и развлечения и никогда не уставали друг от друга. Проходили день за днем лета, мальчики росли вместе, вместе все глубже познавали этот мир и многому учились друг у друга. За калейдоскопом ярких моментов Луи почти забыл о том, что впервые привело его под сень деревьев — сказка о лесном озере. Каждый день они исследовали лес, забираясь все дальше и дальше, и казалось, ему нет конца, но ни разу Луи не повезло встретить сказочное озеро. Он снова грезил этой идеей и не допускал даже мысли о том, что Гарри, Лиам и Зейн могут не знать старой легенды. Луи переживал, что когда придет осень, его заточат в четырех стенах на девять долгих месяцев — слишком длительный срок, когда знаешь, что тебя тоже будут ждать. Но Луи был настоящим счастливчиком — Гарри буквально мог читать (или же чувствовать?) все его мечты и мысли. В один из тех редких дней, когда серые тучи почти полностью затягивали небо, не позволяя солнцу тянуться до земли своими лучами, Гарри один вышел к Луи, сославшись на то, что у Лиама и Зейна «кое-какие дела».       — Загадочные какие, — пробормотал Луи и расплылся в улыбке. Гарри ответил ему тем же, а потом легко коснулся его руки, проговорив:       — У меня есть сюрприз для тебя, — и, не дав мальчику никак отреагировать на это, Гарри схватил его за руку и с энтузиазмом потянул за собой. Луи еле поспевал за Гарри, стараясь не споткнуться об какой-нибудь торчащий из-под земли стебель. Он думал о том, что спросит Гарри, когда они доберутся до места, до какого — Луи не знал; и встревоженно косился на небо, с которого уже упало несколько крупных капель. Он неожиданно вспомнил, как однажды они вчетвером попали под сильную грозу: Лиам пугался каждого раската грома, и Зейн обнимал его своими большими крыльями, защищая от непогоды, а Луи тихо посмеивался над ними обоими и шептал Гарри на ухо, что молнии, рассекающие небо, похожи на прожилки его крыльев. Гарри уводил его все дальше и дальше, и вскоре Луи перестал понимать, где они находятся. Он рывком вернулся в детские воспоминания о том, как он чуть не заблудился в лесу; тот случай привил ему уважение к месту, в которое он приходит.       — Как я потом вернусь обратно? — порывы ветра уносили слова Луи.       — Я верну тебя обратно, — обернувшись, проговорил Гарри и сильнее сжал пальцы Луи в своей ладони. Поднимался ветер и трепал ветви деревьев. Дождь усиливался; капли прозрачными дорожками стекали по коже Луи и растворялись в густых кудрях Гарри, который все решительнее вел Луи за собой. Вскоре деревья начали смыкаться над их головами, оставляя стену дождя позади. Луи подумал, что даже если бы солнце в этот момент выбралось из-за тучи, он бы этого не увидел — в листве не было ни одного просвета. Луи уже начинал терять счет времени, как Гарри вдруг замедлил шаг и остановился перед стеной, выросшей перед ними так неожиданно, что Луи даже не заметил ее. Он с интересом рассматривал странное сооружение и гадал, было ли оно создано природой или же человеком (или не человеком)? Путь привел их к серебристо-бежевым скалам, загородившим дорогу. Словно немые стражники, они возвышались над мальчиками. Пространство между небом и вершинами этих маленьких гор пряталось за массивными ветвями деревьев, опирающихся на каменные пики. Луи засмотрелся и очнулся только тогда, когда услышал голос Гарри, зовущий его по имени:       — Луи, — Гарри будто произносил речь на важном мероприятии, и его глаза сверкали, — у меня есть сюрприз для тебя. Ты даже не представляешь, что я тебе приготовил! Лиам и Зейн уже ждут нас по ту сторону. И, не дождавшись ответа Луи, он начал забираться на один из валунов. Ставя ноги в небольшие выемки в скале и цепко хватаясь руками, он ловко вскарабкался наверх, отвел ветки и оседлал одну из вершин, свесив вниз ноги.       — Мы думали о том, чтобы сделать здесь что-нибудь вроде лестницы или чего-то такого. Лиаму доставляет много проблем перелезать здесь с его ногами, — Гарри подмигнул. — Но потом решили оставить все, как есть. Мало ли кто забредет в этот лес. А так природа сама охраняет свои сокровища. Луи с непонимающим взглядом слушал своего лесного друга. Он, казалось, был настолько близок к разгадке какой-то тайны, что его сердце с предвкушением трепетало в груди. В голове Луи вертелись, сменяя друг друга, вопросы: почему Гарри сказал, что Лиам и Зейн не выйдут, а они, оказываются, на самом деле уже ждут их, и о каких таких сокровищах говорил Гарри, которые нужно охранять? Луи прогнал все эти назойливые мысли и сделал то, что делал всегда — доверился Гарри. Он схватил протянутую руку и с его помощью забрался на соседний камень. Ветви загораживали обзор, но даже через густую листву солнечный свет слепил глаза. Но разве несколько минут назад не шел дождь? Перед Луи словно распахнулись ворота другого мира. Гарри осторожно потянул его за руку, и они вместе съехали со скал на противоположную сторону. Луи приземлился на колени, и ему потребовалась несколько секунд, чтобы подняться на ноги. Первое, что он увидел — светящиеся лица Зейна и Лиама, которые протягивали ему руки, помогая подняться. Сначала Луи не понимал причину всеобщего восхищения, будто сегодня — главный день в его жизни, и его волшебные друзья непременно должны при этом присутствовать. Но потом Лиам и Зейн расступились, отпуская его, и Луи потерял дар речи. Свет, что слепил ему глаза, действительно шел от солнца, ярко играющего на ясном небе. Его теплые лучи лились на землю, заполняя каждый квадратный сантиметр пространства своим присутствием. Сам Луи, как оказалось, стоит на вершине настоящей лесной лестницы: крутые склоны, заросшие высокой травой и затерявшиеся в лесных цветах, ступенями спускались к воде. Луи безмолвно начал спускаться и слышал лишь тихие шаги друзей, следующих за ним. С каждым последующим шагом водная гладь расстилалась все дальше и дальше. Деревья, растущие по берегам сказочного лесного озера, щекотали поверхность воды своими длинными ветвями, и там, где они ее касались, рождались и плыли по воде цветочные бутоны. Легкий ветерок доносил до Луи запах — казалось, что он исходит от самого озера — пахло земляникой и розами, льдом и домашним печеньем, ванилью и недавно прошедшим дождем. Но самым большим чудом были, пожалуй, бабочки. Над озером порхали сотни и сотни бабочек, всех возможных цветов и размеров. Их крылья напомнили Луи крылья Гарри — тонкие и нежные, будто сотканные из стекла и солнечного света. Они усаживались на ветвях, и казалось, что на деревьях распускаются невиданные цветы; и опускались на воду, совершенно не боясь намочить свои крылышки. И все они светились; светились, как звездочки на ночном небе. Луи добрался до кромки воды, медленно присел и коснулся озера пальцами. По поверхности побежала рябь, и целые облачка бабочек поднялись в воздух. Не успела гладь воды успокоиться, как стайка волн вернулась обратно к берегу у ног Луи, принося с собой пузырьки, поднимающиеся со дна. Вода была кристально прозрачна, а у берегов ковром расстилались кувшинки. Лиам, Зейн и Гарри спустились вслед за Луи, и Гарри аккуратно тронул его за плечо. Мальчик обернулся, и то благоговение, что Гарри прочел в его взгляде, было именно тем, ради чего он все это затеял. Лесное озеро было всего лишь сказкой, старой легендой, и должно было оставаться ею для человеческого народа. Но желание Луи было настолько чистым и искренним, без единого намека на выгоду или дурные мысли, что Гарри не мог не исполнить его. Лиам многозначительно покашлял и серьезно произнес:       — Помнишь, мы тебе сказали, что живем здесь втроем? — получив от Луи утвердительный кивок, он продолжил, указывая рукой на озеро, — мы соврали. Луи услышал громкий всплеск, словно в подтверждение слов мальчика-кентавра, и вновь перевел взгляд на озеро. Первое, что он увидел, была мокрая светловолосая макушка и небесно-голубые глаза, наблюдающие за ним из воды. Мальчик, прятавшийся на мелководье, приподнялся на руках, слегка высовываясь из воды, и Луи удивленно рассматривал его мраморно-белую кожу. Мальчик неторопливо приближался к нему, и только тут Луи заметил, как он это делает — помогает себе длинным хвостом. Луи встретился с русалкой.       — Здравствуй, — мелодично зазвучал голос мальчика-рыбки, дождевыми каплями разбиваясь о воду, — меня зовут Найл. Луи зашел в озеро как был, в обуви, наклонился и пожал руку своему новому другу:       — А я Луи.       — Я знаю, — улыбнулся русалка, кивая в сторону Гарри, Зейна и Лиама, стоявших на берегу. — Они много о тебе рассказывали. Мы бы встретились раньше, но сам понимаешь, я немного ограничен в передвижениях по лесу, — Найл снова взмахнул своим хвостом, окатив Луи брызгами, и рассмеялся.       — Если сказочное озеро — сердце этого леса, тогда ты — сердце этого озера, — серьезно проговорил Луи ему в ответ. Найл на это лишь улыбнулся и, нежно подхватив одну из бабочек пальцами, посадил ее на волосы Луи. После чего выпрямился и, ударив хвостом, в несколько движений отплыл на глубину. Друзья провели почти весь день на берегу лесного озера. Луи не переставал благодарить Гарри за подаренное чудо, умостив свою голову у него на коленях, а Гарри в ответ только тихо перебирал пальцами мягкие карамельные волосы Луи и улыбался. Оно того стоило. Лиам почти сразу умчался куда-то, бормоча о том, что молния сломала одно дерево в восточной части леса. Гарри взглянул на озеро и с теплом в голосе сказал Луи, указывая на русалку и гарпию:       — Зейн влюблен в Найла. Луи поворачивает голову и видит, как Зейн летает над поверхностью озера, невесомо касаясь воды кончиками своих крыльев, а Найл каждый раз неожиданно выныривает, обдавая Зейна водой, и его мелодичный смех, и шутливая ругань Зейна разносятся над озером.       — Небо влюбилось в Воду, — так же тепло отвечает ему Луи, встречаясь с зелеными глазами. Вечером этого дня Луи с особой неохотой покидает лесное царство, навсегда оставляя свое сердце у берегов сказочного озера. Каждый раз ему все труднее и труднее возвращаться в маленький мирок Мидоу-тауна, так сильно отличающийся от мира, который ему открыли его лесные друзья. Луи пересекает поле, оглядываясь на темные деревья позади, так хорошо укрывающие мифических существ от любопытного человеческого взгляда, и аккуратно достает из сумки большую водяную лилию — подарок Найла. На нежно-розовых остроконечных лепестках еще свежо дыхание воды, и они блестят и светятся. Дома мальчик достает из кухонного шкафа большую чашку и, наполнив ее водой, незаметно уносит к себе в комнату. Он опускает цветок плавать на поверхности, и лилия оживает, еще увереннее раскрывая свои лепестки. Чуть позже к нему забегает маленькая Шарлотта, и сказочный цветок сразу привлекает ее внимание.       — Смотри, малышка, это — кувшинка, — произносит Луи и усаживает девочку к себе на колени. Шарлотта дует в лепестки, похожие на паруса, и кувшинка отплывает и вновь возвращается к ней. Луи и сам не замечает того, как начинает рассказывать сестренке, откуда он достал такой прекрасный цветок, рассказывает о Найле, о кентавре и гарпии, о крыльях бабочки и о своих лесных приключениях. Вскоре Шарлотта, убаюканная этими чудесными рассказами, засыпает, склонив свою светловолосую голову на грудь брату, и следом за ней засыпает и Луи. Когда Джей заходит к нему в комнату, чтобы забрать малышку, свечение лепестков уже погасло, и она ничего не замечает. А маленькая Шарлотта спит, и ее детское воображение рисует ей картины лесного царства, навеянные словами Луи. Она видит и доброго кентавра с янтарно-карими глазами, и большекрылую гарпию, и русалку в облаке бабочек, и паутину молний, заключенную в крыльях кудрявого эльфа. Маленькая сестренка мечтательного Луи Томлинсона спит и не знает, что настоящие чудеса начинаются, стоит только перейти Брук-ривер.