Кошачьи жизни

— Шел бы ты, камеры проверил. Мыцик резво подскакивает с места. — Твоя правда. Он скрывается за поворотом с такой скоростью, будто за ним сейчас гонятся все черти ада во главе с самим Люцифером. Женя же, оставшись одна, наконец, дает волю эмоциям. Несдерживаемые слезы тут же прокладывают две влажные дорожки на щеках, но легче вопреки ожиданиям не становится. А в голове назойливо вертится один и тот же вопрос про девять кошачьих жизней, ведь Вася уже давным-давно израсходовал их куда больше. Не иначе ангел-хранитель сильный, а то чем же еще объяснить его везучесть и живучесть? — Дожила, — тяжко вздохнула старуха в темном одеянии, присаживаясь рядом с Мурой, — уже вон ангелом-хранителем кличут. Скажешь кому, так засмеют. Тьфу! Девушка тихонько шмыгнула носом и тут же воровато оглянулась по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь может увидеть сейчас ее слезы. Хотя, если честно, до чертиков хотелось ухватить Серегу за воротник и, уткнувшись носом ему в грудь, разрыдаться. Но тогда бы ведь это означало полную капитуляцию, а к этому она пока еще не была готова. Смерть сочувствующе покачала головой и уже который раз за неполные тридцать лет прокляла саму себя. Вот что значит, нельзя нарушать устои. Забери она тогда с собой новорожденную кроху, больно было бы гораздо меньшему количеству людей. А теперь что? Сиди тут рядом с Мурашовой, слезы ей вытирай и терзайся угрызениями совести. Занятая своими мыслями старуха даже не сразу обратила внимание на то, что Женя успела не только встать, но и приоткрыла дверь, ведущую в операционный блок. — Вот неугомонная, — костлявая несильно шлепнула ее по руке, — велено же ждать. Или ты хочешь, чтобы хирург отвлекся и чего-нибудь ему там отрезал? Непонятно, то ли Мура услышала ее слова, то ли ее спугнула проходящая мимо медсестра, но девушка вновь уселась на банкетку у стены, продолжая судорожно сжимать и разжимать ледяные пальцы. Старуха сокрушенно покачала головой, да такими темпами красавица себе все пальцы повыворачивает и переломает, и сидеть потом бедному Сереге еще и у травматологии. — Вот не понимаю вас, людей. Все бегаете друг от друга, отговорки придумываете, уставами прикрываетесь, а сами тайком друг на друга глазеете, да меня в случае опасности молите забрать себя, лишь бы вторая половинка выжила. А эти все ваши признания на смертном одре? Тьфу! — Смерть даже топнула ногой с досады. — Да кому на том свете ваша любовь нужна-то уже? Костлявая глянула на Муру. Интересно, а та вообще соображает, что сейчас мерно раскачивается взад-вперед и беззвучно шевелит губами. Уже не плачет, и на том спасибо, но нос и глаза красные. — Да не переживай ты, — смилостивилась старуха и ласково погладила девушку по голове, — не сегодня, Жень. Уставшего хирурга сначала едва не сбили с ног, а затем бедный мужчина и вовсе чуть не поперхнулся водой, потому как вроде бы хрупкая и нежная красавица представляла собой пусть и маленькое, но весьма смертоносное торнадо. — Ну что, доктор? Как? — Все так плохо? На мгновение мужчине показалось, что подтверди он их опасения, спецы достанут из кобуры пистолеты и… — Все хорошо. Будет жить ваш товарищ. Женя почувствовала, как земля уходит из-под вмиг ставших ватными ног, и только крепкие руки Физика, до боли сжавшие ее плечи, не позволили осесть на пол. — Я же говорил! — продолжая трясти подругу словно тряпичную куклу, твердил Мыцик. — Знать бы сколько осталось?! Смерть, собравшаяся было сходить поглядеть на своего любимчика, притормозила и принялась загибать пальцы, при этом беззвучно шевеля губами. — Тонул… раз… стреляли… три… Итого минус восемь. Значит… значит, только еще разок может испытать судьбу.