Ako.Shiro.Kuro.

Ешико поморщился: в чертовой комнате, которую некоторые личности гордо именовали Главной Залой пахло чертовым жасминовым чаем, чуточку потом и тонким запахом не менее противного парфюма Екая. Гадость, да и только, у парня, похоже, развивается на него аллергия. Юноша показательно морщится — настолько ему лень сегодня лицемерить — и с удовольствием падает на свое кожаное кресло, тоже, кстати, неприятно пахнущее, и закидывает ноги на стол, где как раз разыгралась чайная церемония. Сора сидит, откинувшись на своем королевского вида кресле, пьет чай из дорогущей фарфоровой чашки, комично отставив мизинец в сторонку, и проглядывает документы, которые ему подает стоящий за спиной Майко. Черно-синие волосы парня лежат в идеальной прическе, челка фигурно падает на глаза, скрывая кровавые блики в небесно-синих больших глазах. Даже невооруженным взглядом видно, Сора ну ни капли не японец, слишком большие у него глаза, слишком округлое детское личико, да и вообще, Ешико знает, что родился парень в Британии. Ага, в девятнадцатом веке. — Убери ноги со стола, Ешико, это неприлично, — снова сморщив красивый маленький нос, пропел парень, даже не оторвавши взгляда от отчета. — Приличия у нас для таких высоко духовных личностей, как ты и Сей. А что, с меня, деревенщины, возьмешь? — Савада показательно фыркнул, но ноги со стола убрал. Перекинул их через высокий подлокотник кресла, а на другом удобно устроил локоток, поддерживающий голову на весу. Безразличие и непробивное спокойствие откровенно выбешивали, но к этому парень так привык, что разъедающее раздражение уже даже не проявлялось на лице. Зато и Майко и Сора его чувствовали, но это не особенно колыхало. — Не хочешь чаю? — в свою очередь спокойно, даже умиротворенно отозвался парень и показательным элегантным движением поправил бант на шее, говоря, что да, он-то у нас интеллигент. Все в том же костюмчике, что и почти две сотни лет назад. Такой себе викторианский подарок в будущее. — Спасибо, Сиель, как-нибудь обойдусь, — интонационно выделив имя друга, из-за чего тот едва заметно поморщился, Тсуна начал наблюдать за абсолютно непоколебимым парнем за его спиной. Себастьян, или как он любил называть себя сегодня, Майко Екай, в принципе ни чем не отличался от своего варианта двухсотлетней давности. Разве что костюмчик сменил на обычную тройку, забыв про фалды-ласточки, и жилет, перетягивающий его тело не хуже женского корсета. Перчатки, как всегда безукоризненно белые (хотя ещё час назад, его, кажется, отправили на какое-то особо грязное задание), и идеально лежащие на пальцах. Жаль, Тсуне очень нравились черные матовые ногти и пентаграмма на руке. Ну да, его нисколько не смущало, что у него в друзьях и наставниках затесалось два крайне странных демона. Серьезно, удивление? Да он сын гребанного Внешнего Советника семьи Устрицы, к тому же младший, к тому же, вопреки шаблонам, обделенный не только родительской любовью, но и остальными отличительными признаками младшего нелюбимого брата в сказке. Для Еши демоны и прочая ересь уже давно стала частью жизни, и странные люди вообще не вызывали удивления. Когда твой брат в три года сжигает тебе своим пламенем ресницы, то остальное становится как-то по боку, если честно. — Ты задержался, — строгий, холодный и презрительный голос донесся до парня из-за спины, но он даже не сменил позы, только махнул рукой, изображая приветствие, и пропел: — И я тебя люблю, Акаши-ччи, — старательное копирование самовлюбленного мудака из Тейко удалось ему на удивление ладненько, а вот Сей за его спиной что-то прошипел, Тсуне показалось, он услышал китайский. — Я надеялся, Хибари тебя все же пришьет, — безразлично и безэмоционально отозвались с той же стороны, и Еши пришлось поднять руку для приветствия снова: — Я тебя тоже ненавижу, Тецу. Принес на своей невидимой заднице что-то новенькое, или просто решил мне нервы потрепать своим присутствием? — Широхиме красноречиво посмотрел на Сиеля и закатил глаза. Он терпеть не мог Куроко Тецую, и это было стилем его жизни. Эта маленькая заноза, больше напоминающая своим видом восставшего мертвеца и обладающая таким же эмоциональным диапазоном, убить его пыталась без малого тысячу четыреста сто тридцать три с половиной раза. И, дрянь такая, ни разу же не повторился. Нет, с одной стороны парня, конечно восхищало умение «Призрачного игрока» (м-да, с фантазией плохо у людей, что в Италии когда они дают своим мафиози клички, что тут) виртуозно убивать, добывать информацию и делать все, что там положено верной псине на поводке у своего патрона. Он этим почти напоминал Себастьяна, только что тот был дворецким, а этот — очередным рабом японского традиционного строя. Но с другой стороны был баскетбол, и Широхиме действительно хотел открутить призрачному башку, когда он наново начинал толкать о нем речи. Спорт Тсуна не любил в принципе, а баскетбол так и вообще презирал. Ну, Куроко, конечно, не стоит знать, что это из-за дикого комплекса по поводу роста, точно как у Акаши. Да и вообще, в баскетбол играли одни тупицы и мудаки, исключая, само собой, Акаши, и как бы ни хотелось ни думать, ни говорить, Куроко. У него в памяти надолго отпечаталось лицо Аомине Дайки, самоуверенное и надменное, но не подкрепленное ничем, кроме сомнительных успехов в спорте. Да и « в зону» второклассник Тейко как не входил, так и не входит. Акаши входил, использовал в своих мелких и грязных целях, например, когда сидел на переговорах с отцовскими партнерами. Акаши убивал в зоне, и его любимые ножницы красивенько так красовались в теле жертвы, а все в Сеуле до дрожи в коленках боялись «Красного Короля». А у Куроко были какие-то тупенькие принципы и невыносимая любовь к странного рода благотворительности. Он возился с детишками, типа Аомине или того же Кисе, и что-то такое им втирал, что те начисто прониклись его и его стремной, непонятной Ешико, философией, и кажется, тащились от этого. Ну, ещё у них был на хрупкий видок призрачного не хрупкий такой стояк, но это как-то мало волновало. — У меня информация, — это тоже было « в стиле Куроко»: отвечать через гребанных три минуты после того, как вопрос был задан. Причем отвечать, стоя у тебя за спиной и склонившись над ухом в точно такой же позе, в которой сейчас Себастьян подливал чай в фарфоровую чашечку Сиеля. Сейджуро на такое поведение своей преданной правой руки внимания не обратил, попросил чашку и себе, получил традиционное блюдце и бледно-зеленую жижу с плавающими в ней чаинками. Сдержанно поблагодарив, тоже начал наслаждаться чаем. Ешико бы даже понаблюдал за этой церемонией, если бы она не повторялась каждый чертов раз, когда они все вместе собирались здесь. — О, какое чудесное совпадение: я тоже хотел поделится с Белым Господином новой информацией, — неповторимо вежливо отозвался из своего темного уголка Микаэлис, ныне Екай, и воздух задрожал от его невероятно сексуального голоса. Сиель беззвучно хмыкнул на это и спрятал усмешку в своей чашке, Сейджуро вскинул бровь, но ничего не сказал. За спиной грязно ухмыляющегося Широхиме разыгрывалась бессловесная баталия. Ох, больше, чем он ненавидел Куроко, его ненавидел Себастьян. Хотя, «ненавидел» странное слово по отношению к демону, но детсадовские попытки друг друга обскакать, и недетские попытки друг друга замочить были крайне зрелищными, и, признаться, это нравилось Тсуне. Обычно летали пули, ножи, и вилки, и со стороны смотрелось забавно, но совершенно непредсказуемо. Как бешенный тайфун, ей богу, только что голубо-черного цвета. Интересно, когда Тсунаеши притащит сюда свою Правую руку, тот тоже вступит в это бессмысленное противостояние? — Ох, я польщен, как малолетка от первого признания, — весело промурлыкал Еши, когда ему надоело смотреть, как Майко пилит взглядом точку за его спиной, — поведайте же мне, что вы накопали, и тогда я может даже соглашусь поцеловать одного из вас в щечку. Ты же разрешишь мне, Куроко-ччи? Вспоминать о том прилюдном позоре в виде крайне живописного засоса на глазах у целой команды в исполнении безмозглой модельной куклы Кисе Реты и безразлично прижатого к нему Куроко Тецуи было любимым занятием Тсуны. Потому что он знал, он чувствовал, черт возьми, что хотя у Игрока лицо все такое же беспристрастное и кирпичное, его это воспоминание бесит. Они все это знали, и дергать друг друга по нервишкам было приятно. — Себастьян, пожалуйста, начни ты, Тецуя в прошлый раз начинал, — лениво махнул рукой парень и сполз пониже в кресло, свешивая ноги ещё дальше. — Спасибо за признание, белый господин, — с саркастической усмешкой продекламировал демон и будто из неоткуда достал тонкую папку с бумагами, — по полученным нами сведениям, Вонгола решает спешно развернуть подготовку вашего брата к месту Десятого Босса Вонголы. — Что, старикашка не выдерживает твоего яда, Тецу? Сколько ему ещё мучатся? — запрокинув голову, чтобы видеть острый подбородок парня, вопросил Ешико, довольно жмурясь. Тимотео его всегда безмерно бесил, и хотя они убирали старика не по его приказу, было приятно. Просто кто-то слишком далеко протянул свои лапки, Акаши не любит лишних рук на своей территории и в своей паутине, которую эту руки пытаются переплести. Конечно, итальянская мафия самая старая (ага, как же), но союз синдикатов Китая, Японии и России должен внушать вам, самоуверенным идиотам в широкополых шляпах, мысль о самосохранении. А так в смерти Тимотео в принципе не было нужды. Он был не плохим Боссом, держал своих итальянских псов в узде, беспроблемно управлял всем Альянсом и вообще был неплохим парнем. Жалко, что мудаком, а так ничего. — Что-то около пяти-шести лет, Широхиме-сан, — склонил голову Куроко, и Тсунаеши усмехнулся этому приколу Призрачного Игрока и Тени Демона косплеить друг друга. — Чудесненько, — мило улыбнулся Савада, и сделал жест рукой, который обычно делают смазливые певцы на сценах, чтобы фанатки посрывали себе глотки. Жаль, у Широхиме было всего ноль фанатов, — А что там с репетитором? Все-таки пришлют Колонелло, в очередной раз напомнив, где топчется Лар? — Нет, Вонгола нашла кандидатуру получше, — тонко усмехнулся Микаэлис и присел на подлокотник господского кресла, ничуть не реагируя на злобное шипение сидящего в кресле Соры. Акаши, по привычке, просто наслаждался спектаклем. — Да? и кого же это откопала Вонгола? Второго со своего кладбища? — парень вопросительно вскинул бровь и пододвинул к себе ближе этажерку с пирожными, забирая с верхнего яруса корзиночку с вишенкой на кремовой башенке. Откусив кусочек, парень блаженно прикрыл глаза и улыбнулся своим мыслям. — Ещё лучше. Вонгола каким-то образом надавила на Аркобалено Солнца Реборна, — улыбка у Екая была истинно дьявольской, и Еши едва-едва не подавился своим святым пирожным-корзинкой. М-да, шах и мат конечно, Вонгола. Самое самоубийственное дельце на его памяти. Особенно было забавно, что старик Тимотео вместе со своей кучей аналитиков-шарлатанов, и всего CDEF все же выбрали кандидатуру Реборна. Аркобалено Солнца. Того самого Аркобалено, чью любимую женщину убила полвека назад Восьмая. Того самого Аркобалено, который до сих пор, в частном и крайне секретном порядке разыскивает тех смертников, которые покусились на его женщину и его Небо. — Можно помахать Вонголе ручкой? — с интересом вдруг поинтересовался Сейджуро, криво и хищно усмехнувшись. Его разномастные глаза засверкали кровожадным огоньком предстоящего пожарища больших-больших проблем. Фантомхайв, ныне Куроши, улыбнулся совершенно по детски невинно, но от этой улыбочки любого адекватного человека бросило бы в дрожь. Ну, Тсуна не был адекватным ну ни капельки. Кто же при здравом уме пойдет работать в Дисциплинарный Комитет средней Намимори, да ещё и личным секретарем главы оного? Только Тсуна, чего уж там. — Помахать ручкой Вонголе можно было ещё при правлении Шестого, — насмешливо отозвался Сора, прокручивая родовое кольцо на пальце. Синий камень ярко блестел в свете ламп на столе, и в этой темноте было хорошо видно искусно обработанные узоры на ободке, идущие к камню с внутренней стороны кольца, — Маразматичный и ублюдочный эгоцентрист разобрал по камушкам двух главных союзников своей Семьи, испоганив Триаду и впустив туда остальные вшивые Семейки. Единоличного правления захотелось, видите ли. А Каваллоне стали виноградниками на самом дне Альянса, отдав львиную долю своих людей ещё одной свергнутой Семье. — Только Каваллоне не зря были «семьей Львов» и снова набрали силу, а Джиглио Неро решили остаться в тишине и спокойствии, не желая мучать своих Шаманов неясным будущим. Мы все помним урок истории, Сора, но все равно спасибо, — весело отозвался Тсунаеши, дожевывая свое пирожное, — Тецу, когда приедет Дино? — Не раньше, чем через месяц, Ешико-сан. Но он передал вам огромный привет, и мешок кофейных зерен. — За что люблю я Дино, несмотря на то, что он мразь, так это за то, что он знает толк в кофе, — довольно отозвался Тсуна под скептичные взгляды Сиеля и Сейджуро. — Ты ни о чем, кроме кофе поговорить не хочешь, — мрачновато ухмыльнулся Акаши, и Тсуна по-дурацки ему улыбнулся. Так, кажется, у него одноклассник улыбался. Только вряд ли получилось так уж хорошо, Тсуна не умел выдавать ничего, более эмоционально нагруженного, чем саркастичная ухмылка. — Ну, придется шифроваться чуточку тщательнее, и заметать даже заметенные следы, а так… — То есть ты не собираешься делать абсолютно ничего? — понятливо покивал с другой стороны стола Черный Император Триады и презрительно фыркнул, — в самом деле, давайте выдадим Аркобалено тайну Примо, я абсолютно не против. — Слушай, Сора, ты специально на меня смотришь, говоря такие фразы? Я что прямо уж так сильно на Джотто смахиваю? — Смахиваешь ли ты на аморального беспринципного урода с милым лицом ангела, светлой улыбкой, которая не покидает его чистое личико, даже когда он четвертует людей? Ага, похож, — без особо энтузиазма отозвался Куроши, рассматривая свои матовые ноготочки, и облизывая губы с таким видом, будто съел сейчас что-то чрезвычайно вкусное, — жалко, его душа мне не досталась, увы и ах. Ну ничего, Облако у него был не хуже по вкусу. Екай на привычную шарманку о вкусе человеческой души не отозвался. У них с Тецуей случился второй раунд бессловесной баталии. — Итак, это все, что вы хотели мне рассказать. — Вонгола за кругленькую сумму арендовала у Вендичче Рокудо Мукуро, — тут же монотонно отозвался из-за спины Куроко, потеряв интерес к игре, и вперив свой сине-голубой взгляд куда-то мимо окна. — Арендовали? — с интересом спросил Сейджуро, изящным движением рук наливая себе в чашку ещё чая. Чертова интеллигенция. Хотелось тут же достать свою большую кружку с Пинки Пай из My Little Pony и неприлично сербнуть горячим кофе. Кружка была дома, а кофе — лежал ещё немолотыми зернами в мешке где-то в закромах Призрачного. Это расстраивало. Поэтому он лишь крайне мрачным взглядом стрельнул на запястья «Красного Короля» и закатил глаза, показательно зевнув и приложив свои тонкие пальцы в губам. Не одному же Сейджуро светить своими точенными ручонками. Сиель со своей половины стола просто положил руки на стол, одну на одну, и ровненько сел в кресле, склонив голову в сторону. Пришлось признать, у демона, которому уже почти двести лет, получилось куда более наглядно, чем у них. Как всегда. — Да, Вонгола заверила, что по истечению оговоренного срока вернет им Рокудо Мукуро обратно, поэтому это больше похоже на аренду. — Я тоже хочу арендовать гениального психа-иллюзиониста, мне можно? — саркастично поинтересовался Тсунаеши, а потом добавил, — я его заберу себе чисто из желания попортить нервы и Вихтенштайну и Ноно. — И вам как раз случайно нужна Правая рука, Белый господин, — тут же мелодично отозвался Себастьян, сверкнув своей дьявольской улыбкой. В последнее время он показывал её чаще, чем обычно. — Итого у нас на носу, визит лучшего киллера поколения, неудачник-Десятый, большая заварушка близ нового учебного года и мои экзамены, — педантично подытожил Акаши. Куроко, который уже давно переместился к нему за спину, с безразличным видом поправил манжеты своей голубой рубашки, которые, по его мнению, лежали не идеально ровно. Парень равнодушным взглядом окинул компанию, и достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрную книжку и принялся читать. — А ещё я пообещал Скуало, что мы в следующем месяце вытащим для него Занзаса, — радостно поделился Тсунаеши, взлохмачивая свои дикие волосы, — круто, правда? — Мне нравится твоя любовь к всякого рода многоходовкам, после которых ты так невинно говоришь эту глупую фразу, — сморщив нос признался Фантомхайв, убрав челку в сторону. Синие глаза на миг полыхнули красным, и в них ярко засияла печать преданности. Кто бы уж там говорил о многоходовках. Остаться живым навечно, при этом ещё и имея в вечном подчинении сильнейшего демона мог только Сиель, и уж до его трудной паутинки, в которой запутался даже демон, Тсуне было куда как далеко. Это раздражало и неприятным поминанием оседало где-то в животе, иногда вспыхивая огоньком зависти. — Я тоже тебя люблю, Сора, разве ты не знал? — пораженно хлопнул ресницами Широхиме, глядя на друга. Определенные таланты у него все же были, потому что усмехнулся даже Куроко, настолько понятным было понимание, что Тсунаеши переигрывает, и от этого понимания он только продолжает безбожно переигрывать. — Итак, нас ожидает головокружительное времечко, господа Черный Император и Красный Король. — Само собой, Триада от такого веселья в сторонке не останется, Белый Принц, — ввернул парню его напускную любезность пафосной фразой Акаши. — Главное за нашими играми не развалить Вонголу и полмира, — флегматично отозвался Фантомхайв. Куроко и Микаэлис молчаливыми тенями стояли за креслами своих хозяев. Тсуна почувствовал укол одиночества, но легко от него отмахнулся. Он встал, грациозно потянулся, по-кошачьи щуря большие глаза и вытягивая руки вверх. — Я пойду в свои покои, спать хочу. Советую вам тоже тут не зависать, скоро у Акаши-старшего собрание. — Старик любит занимать мой зал для того, чтобы впечатлить своих партнеров, — лениво, но несколько раздраженно отозвался Сейджуро. Ешико философски пожал плечами, и отказавшись от посильной помощи Себастьяна (мог задушить его подушкой) и Куроко (мог придумать что-то новенькое, кроме кислоты, ядовитых дротиков, пули в лоб/рот/глаз) пошлепал к себе в комнату, безбожно зевая. Белые покои встретили его кристальной чистотой и запахом ветра, перемешанным со странноватым букетом ароматов лилий. Парень стянул с себя черный гольф, скинул куда-то штаны (горничным не зря платят, а он устал) и удобно распластался на шелковых простынях, накрывая спину прохладной тканью, прижал к подбородку подушку, и посмотрел, как развевается тонкая молочная штора, насквозь прошитая лунным светом. Пахло переменами. Тсуна спал.