Пепел розы

Холодный металл ощутимо прошел сквозь его лодыжку, продолжая тянуться вверх, к икре. Порой подсознание Питера его убивало своими яркими снами, больше похожими на реальность. Вот и сейчас, он, словно наяву, чувствовал адскую боль. Но самые неприятные ощущения доставлял голос. - Ты не можешь быть моим сыном. Серые глаза мужчины смотрели на него с холодным разочарованием. Взгляд пронизывал насквозь, отдаваясь ломотой в костях, оседая в горле тугим комком. Пытаясь разжать руками металлический прут, обвивавший его ногу, но тот лишь туже входил в плоть. Усугублял положение. Сбежать невозможно. Блять. Отец не скрывал своего презрения. Его голос отдавал сталью и был острее лезвия ножа. И всякий раз, когда Питер слышал этот повелительный тон, который навсегда врезался ему в голову, заставляя леденеть от ужаса. Он не чувствовал страха перед своим отцом. Его пугало то, что мужчина не принимает его, не может смириться с одной только мыслью о том, что такой, как Питер Максимофф, может быть его сыном. Слишком безответственный, слишком проблемный. Жалкий. И в этот раз, проснувшись в холодном поту, Питер вскочил, наспех оделся и буквально вылетел из Института, направляясь в центр Нью-Йорка. Ночной летний воздух ворвался в легкие, понемногу успокаивая спидстера. Сперва Питер гнал, как сумасшедший – даже по своим сверхскоростным меркам – но, с каждой милей, он замедлялся. Наконец, остановившись, Ртуть запрокинул руки за голову и уставился в ночное небо. Ебать, как же он устал от этих снов. Из-за густого смога даже пригород Нью-Йорка не баловал случайных прохожих звездами. Густой серо-синий цвет заливал глаза Питера, невольно напоминая о приснившемся кошмаре. Он тяжело вздохнул. Как долго они ему снятся? Полгода, год? Это точно началось после битвы с Апокалипсисом. И каждый раз после подобных снов, которые вскальзывали в его голову с наступлением ночи, Питер просыпался, бежал и злился. Злился на себя, на свою неуверенность. А что было бы, если бы он сказал тогда? Эта мысль не давала ему покоя. Питер оторвался от своих раздумий и посмотрел на Нью-Йорк. С холма открывался красивый вид на залитый огнями город. Они искрились золотом с вкраплениями красных искр, словно плавленый металл в кузнечной мастерской. Разглядывая с тоской панораму, Питер чувствовал, как внутри его грызут сомнения. Останавливаясь на полной скорости, стаптывая кроссовки, он в который раз осознавал, что является сыном Магнито – Эрика Леншера, одного из самых могущественных мутантов в мире. И это вовсе не вызывало в нем чувство гордости: Питер не выбирал, в какой семье родиться. Он никогда не примазывался к славе Магнито, какой бы она ни была. Эта дурная популярность сковывала его по рукам и ногам, заставляя делать то, чего на самом деле не хотелось. Добренький, славный Пит. Первое время он подумывал сказать отцу правду. Те два ничтожных дня после битвы с Апокалипсисом, Эрик жил в Институте. Почти все время он беседовал с Чарльзом, и лишь изредка Питер видел мужчину за пределами кабинета профессора. Но даже тогда, максимум, на который был способен Максимофф – болтовня обо всем подряд, но только не о чем-то действительно важном. Время ушло, ушел и Эрик. Питер засматривался на огни Нью-Йорка до тех пор, пока они не превратились в расплывчатые пятна света. Первое время он порывался найти отца и сказать ему все, как есть. Если реакция будет негативной, думал Питер, то он просто сбежит. Подумаешь, ему не впервой. А если все будет хорошо… Вот тут-то он тормозил на полной скорости. Если все будет хорошо, отец обязательно захочет перетащить его на свою сторону. Все это было форменным безумием. Хороший Питер, плохой Питер. Максимофф не сражался за чьи-то идеалы, да и не горел желанием. Но быть с отцом, значит идти по его стопам. Или нет? Когда Питер поселился в Институте, Чарльз частенько долго разговаривал с ним. С одной стороны, спидстер чувствовал любопытство профессора. Он расспрашивал его о детстве, способностях, жизни в целом, интересовался его деятельностью. Особое место Чарльз уделял образованию, что невольно напрягало Питера. Школа всегда была для него скучной дырой, где никому не нужен был повод, чтобы назвать его придурком и затолкать в шкафчик. Еще в первом классе он дал матери обещание, что не будет использовать свои способности на людях, поэтому другие школьники быстро сделали Питера объектом насмешек. Впрочем, Ртуть всегда словно напрашивался на такое отношение. Не способностью, так одеждой, интересами Питер пытался всем показать, что он – не такой, как все. После школы Питер даже не задумывался о продолжении обучения в колледже или университете. После выпуска он подумывал наведаться в Институт Чарльза Ксавьера, но внутренние сомнения постоянно терзали спидстера – что нового ему там скажут? Учиться контролировать свои способности ему не было нужно, а получать высшее образование не хотелось. Так ему удалось проволынить в раздумьях десять лет. И вот он здесь. Питер не совсем бездействовал все десять лет. Едва закончив школу, он устроился сразу на несколько работ – благо, скорость позволяла – но нигде надолго не задерживался. Частенько парень связывался с контрабандистам: протаскивал за границу наркотики. Бывали и крупные кражи со взломом. Он зарабатывал деньги и развлекался как мог, в основном не задумываясь о последствиях. Единственную цель, которую Питер перед собой ставил – не быть обузой для матери. Магда не имела ничего против того, чтобы ее непутевый сын жил в родном доме: чем ближе проблемный ребенок, тем больше ты об этих проблемах знаешь. Однако едва Максимофф изъявил желание уехать в Институт, как женщина безо всяких вопросов помогла собрать ему вещи. Мать Питера была единственным человеком, кто знал о нем больше, чем он сам. В Институте было весело. Питер переехал в него как раз в то время, когда внутренние сомнения разрывали его на части, и отвлечься от них нужно было как можно быстрее. То, что вокруг него одни подростки, не казалось ему проблемой. То, что все они мутанты – так даже веселее. Быть окруженным людьми с геном-икс для Питера не было в новинку. Еще в школьные годы он, шатаясь по городу, находил тусовки «фриков», бары, где собирались мутанты. Питер рано узнал о подвальных боях и подполье, и был его частым гостем. Об этом Чарльз, кстати, тоже дотошно расспрашивал. В любом случае, профессор интересовался всем, только не его семейными узами с Магнито. Иной раз Питеру казалось, что он проклят. Нет, он не нагнетал, не делал из своих чувств культ, не заламывал руки. Но все чаще он замечал за собой, что ему хочется сорваться на крик. Ощущение того, что всем вокруг наплевать на него, выводило Питера из себя, и этот круговорот из чужого равнодушия и собственных эмоций, контраст, заметный только ему одному, был невыносимым. Никто из этих людей не представляет, каково это – жить в удушающем пространстве, густом, словно мед. Но он всегда заставлял себя успокаиваться. Проглотить то, что его мучает и продолжить бежать, как ни в чем не бывало. Прямо как тогда, во время битвы с Апокалипсисом. Он вернулся в Институт уже под утро. На улице было прохладно и тихо. Быстро пройдя к в парк, окружавший Институт, Питер увидел качели. Повинуясь мимолетному желанию, он сел, слабо держась за цепи. Вяло раскачиваясь, Максимофф рассматривал здание, служившее ему домом вот уже полгода. Земля ушла из-под ног, и мутант почувствовал слабость, но в то же время легкость. Он вспомнил, как мать, устав от его расспросов, призналась – да, Магнито его отец. Она показала старую фотографию, где молодой Эрик Леншер обнимал смеющуюся Магду. Родители казались такими счастливыми, такими юными, что Питер не мог понять, как Магнито мог разрушить их отношения и исчезнуть. - Это из-за меня? – Неуверенно спросил он у матери, чувствуя, как в животе заворочалось что-то. - Отчасти. Просто Эрик… Он не был готов к семье. Ему всегда казалось, что он создан для великих свершений, что не может уподобиться простым людям и мирно существовать в рутине. – Женщина горько хмыкнула. – В этом вы с ним похожи. Но здесь сходство заканчивается. Питер понимал, что у них с отцом много общего. Чувство собственной исключительности. Страх перед однообразием жизни. Непоколебимость в собственных убеждениях. Если внешне он был копией Магды, то внутренний стержень ему достался от Эрика – целиком из металла. И в то же время Питер грыз себя за неуверенность в собственных силах, за беззаботность. Мысль, что он не соответствует своему родителю, неприятно жгла изнутри, плавя металлический стержень. Чем сильнее Питер раскачивался на качели, тем больше понимал: падать легко, а подниматься – невыносимо трудно. Когда подростковые терзания под психоделичный рок успокоились, он смог смириться со своей неуверенностью, отчасти потому, что научился мастерски ее скрывать. Но затем, спустя восемь долгих лет, произошла битва с Апокалипсисом, и угрызения совести насчет собственной беспомощности вернулись. И эта слабость точила его изнутри, заставляла совершать еще более необдуманные действия – лишь бы противный внутренний голосок заткнулся. Залезть в самое пекло битвы между мутантами и расистами? Легко. Украсть важные документы из Белого дома? Дальше – больше, и вот уже Чарльз с опаской посматривает на парня, для которого проникновение в сверхсекретные объекты правительства стали не более чем игрой. В Институте студенты любили Питера и принимали за своего. Казалось, юные мутанты чувствовали подростковую ранимость, которая вновь ожила в спидстере, но в то же время они видели в нем наставника, старшего брата, даже крутого парня. Истории, которые он рассказывал, были наполнены авантюрами, неожиданными поворотами, преступными действиями. Рассказы Питера заставляли других мутантов посмотреть на свои способности под другим углом и значительно расширить сферу деятельности. Жаль, что Чарльз разогнал их посиделки и заставил спидстера пообещать больше не травить свои преступные байки. С Питером было весело, легко и интересно, что всегда подкупало ребят помладше. Тому, в свою очередь, нравилось наблюдать за ними: такими робкими, ранимыми, чистыми, пусть и побитыми жизнью. Темная сторона луны… Питер поднял голову и увидел Клэр. Она шла медленным шагом, глядя себе под ноги, не двигаясь куда-то целеноправленно. Питер удивленно наблюдал за ней – какой нормальный человек пойдет в пять утра бродить по парку? Поймав себя на этой мысли, парень усмехнулся. Нормальный человек – это точно не про нее, да и не про него тоже. На его взгляд, Клэр была жительницей темной стороны луны, причем самого глубокого ее кратера. Ее взгляд был таким тяжелым, пронзительным, что Питер, едва доставив доктора в Институт, поторопился исчезнуть из поля зрения девушки. Те сутки, что они провели вдвоем, были насыщенными и довольно изматывающими. Только на следующий день он решился и присоединился к ним с Хэнком в гостиной. Быть наедине с ней он пока не решался. Хотя цыпочка она была что надо. Худощавая, но крепкая, в прекрасной физической форме. Интересно, она занимается аэробикой или какой другой модной бабской херней? Питера вдруг охватило какое-то невероятно приятное чувство – нервозная возбужденность. Если Клэр здесь, то в ее комнате никого нет. Качели громко звякнули, заставив Клэр обернуться – но Питер этого не увидел. Он влетел в здание Института и через секунду оказался на третьем этаже. Питер знал, где живет хирург лишь потому, что сам обретался неподалеку – его комната находилась в конце коридора. Взломать замок было довольно просто, и вот он стоит посреди просторной, еще необжитой комнаты. Впрочем, сразу становилось ясно, что здесь кто-то живет: кровать заправлена по-домашнему, не так ровно, как в отелях; на тумбочке лежит раскрытая книга корешком верх. Питер быстро пролистал ее, но тут же отложил – что-то там про медицину. Кое-что другое всерьез его заинтересовало. На письменном столе лежал плеер, довольно потрепанный. Рядом высилась аккуратная стопочка кассет, на которых черным маркером были написаны названия групп. Кто бы мог подумать, что такая зануда-психопатка может любить рок, с любопытством рассматривая кассеты думал Питер. Тут же на столе лежали потрепанные тетради, в которые парень тоже сунул нос. В этот раз он действительно удивился. В тетрадях неровным почерком были записаны названия городов. Питер пробежался глазами по нескольким страницам – здесь были все, от Нью-Йорка до Атланты. Кое-где известные названия были разбавлены точными адресами, именами, номерами трасс. Пролистав одну тетрадку, Питер взялся за вторую. Ее содержание почти не отличалось от первой, но здесь на страницах спидстер увидел рисунки – причем довольно неплохие. Это были и причудливые узоры, и геометрические фигуры, и портреты незнакомых ему людей. Питер всегда восхищался теми, кто умел рисовать – самому Ртути не хватало усидчивости для подобных занятий. Перелистывая страницы, он наткнулся на фотографию. Это был старый снимок. На нем были изображены двое: парень-подросток и взрослая женщина. Мальчишка на снимке был лет на пятнадцать младше Питера, совсем ребенок: худощавый, со скуластым лицом и большими карими глазами – он смеялся в камеру, обнажая ряд белых ровных зубов. Женщина улыбалась скромнее, не показывала свои эмоции так открыто. Она была симпатичной, такой же кареглазой, как и парень, но черты ее лица были мягче, изящнее. У обоих были густые темные волосы и чуть припущенные внешние уголки глаз, отчего взгляды казались печальнее. Перевернув снимок, Питер увидел лишь год, написанный черной ручкой – 1967. Парень прикинул и понял, что на момент создания фотографии ему исполнилось одиннадцать. Как давно это было… Люди на снимке были очень похожи на Клэр, и Питер сразу догадался, что это ее родственники. Наверное, мать и брат. На кончике языка возникла неприятная горечь – каким бы он ни был клептоманом, Питеру не нравилось лезть в чужое прошлое, тем более такого странного человека, как Клэр. Небрежно бросив тетради на стол, он принялся дальше осматривать комнату. Шкафы с одеждой были заполнены едва ли на треть. В отличие от сводной сестры Питера Амалии, у Клэр было крайне мало шмотья, хотя спидстер всегда искренне верил, что у всех девчонок комоды ломятся от тряпок. Парень вспомнил сумку, которую девушка собрала для побега – она была невероятно легкой. Покончив с осмотром шкафа, Питер осмотрел рюкзак, о котором едва не забыл. Десять пистолетов – ага, врач-тихоня решила спрятать от профессора свой запас оружия. Питер лишь усмехнулся. Пальцы нащупали маленькую кожаную сумочку. Достав вещь из рюкзака, он с интересом открыл чехол, состоящий из двух отделений, и присвистнул – в нем лежали скальпели, три невероятно острых инструмента для резки людей. Тут же, в соседнем отделе, умостилась вогнутая игла и бутылек с шелковой нитью. По коже Питера побежали мурашки. Ему всегда было не по себе от таких вещей. Но почему бы не прикарманить одну из них? Чисто поразвлечься. Интересно, как поведет себя врач, когда обнаружит пропажу своих ножиков? Положив сумку на место, Питер огляделся, убедившись, что все было так же, как и до его «осмотра». Усмехнувшись, он выскользнул из комнаты, не забыв щелкнуть замком, и отправился к себе. Сон, словно морской прилив, настиг парня, едва тот снял майку и упал на кровать. ___ Питер проснулся от звука взрыва. Резко сев на кровати, Парень заморгал от яркого солнечного света, заливавшего комнату, и прислушался. Взрыв повторился, но куда более глухой. Вскочив с постели, парень забежал в душ, умылся, оделся, причем все свои утренние ритуалы он проделывал довольно неспешно. В коридоре он услышал громкие голоса и поспешил на первый этаж. Наполовину сожженная лестница уже намекала на то, что студенты учудили что-то интересное. Остановившись на ней, Питер пнул одну из ступенек – та, вяло скрипнув, провалилась, обнажив обуглившуюся дыру. - Да я же не специально, блин! Питер обернулся и увидел кучку учеников, которые шумели так, словно на Институт снова напали. Едва сдерживая смех, он наблюдал за Джубили – ходячей катастрофой. Девочка размахивала руками, пытаясь оправдаться перед взъерошенным Скоттом. Майка парня была обуглена с правой стороны, штаны сгорели едва ли не до бедра – парень поддерживал их рукой. На боку Саммерса расплывались ожоги, не слишком серьезные, но довольно неприятные. Улыбка исчезла с лица Питера. Джин, стоявшая рядом с пострадавшим, насупилась. - Я пойду в сарай и принесу доски. Нужно будет починить лестницу. Поможешь, Курт? Мутант, до этого державшийся за сердце, очнулся и кивнул. Раздался хлопок, и оба исчезли, оставив в гостиной запах серы. Скотт закашлялся, злясь с каждой секундой все больше. - Черт, ты когда-нибудь сама себя спалишь! – Он цокнул, когда попытался отлепить от обожженной кожи ткань. Было видно, что подросток едва сдерживается, чтобы не заорать. Джубили закусила губу и вздернула подбородок – вот-вот расплачется, но не стыдится этого. Девичьи слезы – самое опасное оружие, так считал Питер. Никакие ядерные боеголовки не сравнятся с женской истерикой, а он на них за долгую жизнь с сестрой и матерью насмотрелся достаточно. Достойный герой войны, подумал он про себя. Самое время вмешаться и спасти Институт от дальнейшего разрушения. - Эй, шпана. Что стряслось? Последнюю фразу он произнес одновременно с кем-то. Позади студентов появилась Клэр, настороженно разглядывая место происшествия. Тут Питер не выдержал и издал смешок. Она явно не привыкла к звукам взрывов и воплям. Первое время он тоже несся сломя голову, но сейчас, чтобы заставить Питера шевелиться, должно было произойти что-нибудь посерьезнее. Глядя на Клэр, он невольно вспоминал себя. Ну, ничего, поживет в Институте и привыкнет к местным порядкам. Студенты разом смолкли, озираясь то на Питера, то на Клэр, в то время как те обменялись взглядами между собой. Серые глаза сузились, и спидстеру показалось, что девушка на него за что-то злится, но не мог понять, за что. Она подошла к Скотту. - Я посмотрю? Парень неуверенно кивнул, прежде чем Клэр аккуратно осмотрела ожог. - Ничего страшного. – Она прикоснулась пальцами к месту чуть повыше, заставляя рану заживать прямо на глазах. Собравшиеся ребята помладше, не стесняясь, пялились, разинув рты. Питер понимал их: несмотря на то, что каждый из присутствующих обладал своей способностью, изумление чужим никуда не исчезало. Едва ушло покраснение, Клэр убрала руку от Скотта. - Ты бы переоделся, пока кто-нибудь не ослеп. Послышался смех. Скотт вспыхнул, пытаясь одернуть майку и подтянуть штаны одновременно. - Спасибо, - буркнул он и поспешил в свою комнату, забавно ковыляя. В это время собравшиеся устремили свои взгляды к Клэр. Все дети были в курсе, что разыскиваемая преступница скрывается в Институте. Более того, они знали, что девушка не виновна, и не представляет для студентов опасности. Во взглядах юных мутантов сквозило любопытство, но не более. Бросив на них грозный взгляд, Клэр сложила руки на груди. - Никто больше не пострадал? Джубили развернулась на каблуках и нервно зашагала вперед по коридору, словно сбегая с места преступления. Питер проследил за ней взглядом, после чего решил, что это не его дело. - Ладно, ребята, расходимся. У вас же занятия? Ну. Вперед, по кабинетам. Те, кто помладше, поспешили на уроки, но взрослые подростки лишь хмыкнули и отправились по своим делам. Для них Питер был скорее корешем, чем учителем. Едва маленькая толпа рассосалась, как Клэр вплотную подошла к парню. Весь ее вид выказывал возмущение и был каким-то учительским, что ли. Питер почувствовал, как губы растягиваются в идиотской улыбке – Клэр была такой низкой, едва доставала ему до плеч. - Хватит ухмыляться. Признавайся - ты стащил мои инструменты? Точно. Набор всяких опасных острых штук, который он выкрал утром из рюкзака. Питер наигранно приподнял брови. - Какие инструменты? - Скальпели. Иглу и нить. - Впервые слышу об этом. – Он со вкусом потянулся. – Я только что встал с постели. Ему доставляло удовольствие видеть Клэр, пышущую негодованием. Раздражать ее было не менее весело, чем профессора, но ощущения были немного другими. Ощущение было таким, словно он баловался с огнем – чуть ошибешься и обожжешься. Клэр прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, после чего резко развернулась и зашагала в медицинский кабинет. Там Питер как раз успел побывать. Девушка уже переставила все так, как считала нужным, и спидстеру показалось, что медицинский кабинет был куда более обжитым, чем комната, которую заняла Клэр. Несмотря на свой низкий рост, она шла гораздо быстрее всех этих медленных людей вокруг. Питер последовал за ней, веселясь. - А что, эти твои ножи пропали? - Прекрати строить из себя дурака. Я же знаю, что ты их взял. – Они свернули по коридору, а Питер все это время отмечал мелкие детали: на Клэр была черная футболка, темные зауженные штаны и белые ботинки. На правой руке он увидел татуировку – красивый компас, аккуратно выполненный и выглядевший совсем свежим. Волосы были стянут в хвостик. - Откуда такая уверенность? Они дошли до кабинета. Щелкнул замок, и Клэр остановилась на пороге. - Потому что ты врешь, когда прикидываешься, будто бы не знаешь о них. Дверь захлопнулась прямо перед его носом, оставив Питера наедине со своим весельем – правда, ненадолго. Оказавшись в кабинете, он уселся на одной из кушеток, наблюдая за худой спиной Клэр. Девушка занималась какими-то бумагами. - Уже завела волокиту? – Документы зашуршали от порывистого сквозняка. Питер навис над доктором, разглядывая карточки, заведенные на студентов, и тут же нахмурился. – Не успела приехать, а уже занимаешься этим занудством. Зачем это все? Он хотел было посмотреть одну из них, как девушка шлепнула его по руке. - Профессор сказал завести историю на каждого студента. Судя по всему, дело шло довольно вяло – тоненьких книжек на столе едва ли набиралось с десяток. Питер никогда не придавал ценности бумагам, особенно денежным. В них не было никакого смысла. По голосу Клэр было понятно, что в этом она с Питером согласна. - Надо же. А я думал, что ты с радостью возьмешься за это дело, Доктор Зануда. Она резко обернулась, вперив взгляд серых глаз в спидстера. - Верни мне мои инструменты. Без них я не смогу провести операцию, вдруг что. Питер переместился на стул для пациентов и задумался. - Давай так: я верну тебе скальпели, - он сделал паузу, - а ты расскажешь, что ты делала в парке сегодня утром. Клэр нахмурилась. Видимо, ей не нравилась одна мысль о том, что кто-то за ней наблюдает. Вновь вернувшись к бумагам, она буркнула: - Не спалось. Теперь верни инструменты. - Ну нет, так не пойдет! Почему не спалось? Ты жаворонок? Или не можешь удобно улечься в новой кроватке? Секунда – и он справа от нее, следит за тем, как девушка левой рукой выводит очередную фамилию студента. Первые несколько секунд она молчала, делая вид, что увлечена своим занятием, после чего произнесла: - Кошмары. Всю веселость Питера как ветром сдуло. - Вот как. - Знакомо? Она обернулась через плечо, и Питер едва удержался, чтобы не поправить ей выбившуюся прядь волос. Вместо этого он шмыгнул из кабинета, и вернулся обратно уже с чехлом. Клэр не оторвалась от бумаг, но приподняла брови, когда ее инструменты оказались на столе. - Значит, тебя легко застать врасплох. – Так просто Питер не умел сдаваться. Более того, интерес к девушке рос с каждой секундой. Словно гончая, учуявшая добычу, Питер почувствовал некую похожесть между ним и Клэр. Он вновь сидел на месте для пациента, но девушка невозмутимо продолжала строчить в тетрадках. - А тебя легко раскусить, - в тон ему произнесла она. Из ее рук исчезла ручка, быстро оказавшаяся у Питера. Тяжело вздохнув, Клэр оторвалась от своего занятия. - Неправда. Ты первая после матери, кто поймал меня на лжи. – Он выпалил признание, не успев остановить себя вовремя, но тут же небрежно продолжил. – Просто к другим я никогда не приходил с поличным. - Вот как. А что заставило сейчас? - Скука. Неожиданно для Питера, его голос прозвучал глуше. Девушка хмыкнула, хитро посматривая на него. - Звучит неубедительно. Клэр чуть придвинулась вперед и вытянула руку. Питер всегда настороженно относился к прикосновениям, остро реагировал на вмешательство в личное пространство, хотя сам частенько нарушал чужое. Девушка коснулась кончиками пальцев его руки, и он почувствовал легкое покалывание. Питер не шевельнулся, пытаясь понять новое ощущение, как вдруг почувствовал себя беспомощным. Странная слабость разлилась по всему телу, и тянулась она от пальцев Клэр. Сердце ускорило свой ритм. Подняв глаза, она увидел темные грозовые тучи. - Сыграем в правду или ложь? Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась Джубили. Судя по ее опухшему носу и покрасневшим глазам, все это время она плакала. Клэр и Питер уставились на нее. - Ой. – Ли замешкалась в дверях, не зная, что делать. – Я думала, Вы одна. - Заходи. – Клэр поманила ее рукой, бросая на Питера предупреждающий взгляд. Тот шустро пересел на койку, хотя и понимал, что его попросят уйти. Серые глаза деликатно указали на дверь, и Питера не пришлось уговаривать. «Сыграем в правду или ложь?» Сердцебиение пришло в норму, едва он вышел из лазарета, но словно тонкая ниточка протянулась от ее пальцев к его. Растерянно моргнув, Питер медленным шагом направился в свою комнату. Пару раз он оглянулся, словно ожидая, что его позовут обратно, усядут на стул и объяснят, что это сейчас было, но ничего подобного не произошло. Комната Питера была похожа на подвал родного дома, однако это место было значительно круче. Едва парень въехал в помещение, как сразу занялся ремонтом: выкрасил стены в темно-серый цвет, то же самое сделал с дверью. Потолок же стал цвета грозовых туч с белыми прожилками. Но самым кардинальным шагом с его стороны было пробить потолок и надстроить второй этаж, на котором стояла кровать – прямо под прямоугольным окном, вставленным в крышу. Когда Чарльз зашел проверить, как устроился сын Эрика, то изумился кардинальным изменениям стандартной комнаты. И это без учета того, что почти вся она была обклеена: плакаты, вырезки из газет, какие-то чертежи, чьи-то рисунки. На первом этаже стоял игровой автомат, рядом с ним на столе высился граммофон со стопкой виниловых пластинок по соседству. Тут же валялись кассеты. В свое новое логово Питер притащил маленький телевизор, и когда Чарльз отметил это, парень небрежно бросил: «Да, захватил из магазина по пути сюда». Судя по оценкам профессора, ворованного барахла хватило бы, чтобы упечь парня в тюрьму на несколько лет, о чем он поспешил сообщить клептоману. Но оба они знали, что Питера попросту невозможно поймать. Исправить тоже. Сыграв пару раз в «Пэкмена», Питер улегся на кровать. Достав из-под подушки книгу, стащенную из библиотеки профессора. Это был толстый томик «Улисса» Джойса. Тяжело вздохнув, словно перед марафоном на несколько сотен километров, Питер открыл книгу на закладке и принялся продираться сквозь сложный, невероятно замудреный текст. Просто так он бы в жизни не взялся за эту книгу, но они с Джин поспорили. Несколько раз он вскакивал, бежал в библиотеку, чтобы найти словарь, а в нем – значения незнакомых слов. Со своей скоростью он мог прочитать это произведение за несколько минут, но затем забыть его в два раза быстрее. И хотя Питер думал также быстро, как двигался, читать в реальном времени было куда полезнее. Правда или ложь. Положив открытого «Улисса» на лицо, Питер закрыл глаза. В голову закрадывались подозрения, заставлявшие парня хмуриться. Вдыхая теплый книжный запах, он вдруг ощутил острую нехватку чего-то, но сам не понимал, чего именно. ___ В гостиной было уютно. Удобно рассевшись на креслах и диванах, студенты общались между собой, собираясь в группы. Время было уже довольно позднее, но всем было все равно – завтра начинались выходные, и все наслаждались нарушением закономерной рутины будней. Около телевизора сидели самые младшие из бодрствующих в поздний час учеников. Одному мальчику, игравшему с приятелем в маджонг, вообще не нужен был сон. - Может, смотаемся завтра в город? – Скотт развалился на диване, положив голову на колени Джин. Хотя он и обращался ко всем сразу, в большей мере его интересовало мнение Грэй. Девушка читала книгу, поэтому лишь пожала плечами. - Я только «за», - Курт свесился с люстры, которая тихо позвякивала, - можем сходить в кино. - Ну уж нет! – Ороро бросила на Курта возмущенный взгляд, отмахиваясь от его хвоста. – В прошлый раз ты телепортировался за попкорном и распугал всех детей в зале. Как же они орали – я про их родителей! В кино ни ногой. - Ты сама его просила, Шторм! И детишкам нравится мой хвост, между прочим, - обиженно протянул немец. На особенно эмоциональных фразах его акцент чувствовался еще сильнее. Ороро махнула рукой – браслеты звякнули от движения. Джубили, сидевшая рядом с Монро, вздрогнула. - Эй, ты в порядке? – Шторм посмотрела на девушку пронизывающим взглядом. – После похода к той маньячке ты сама не своя. - Неправда, - Джубили покачала головой, - мисс Морган тут не причем. В последнее время мои силы часто выходят из-под контроля. Профессор говорит, что это пройдет, если я буду медитировать. – Она тяжело вздохнула, думая о бессмысленности этой затеи. Одно только представление о сидении в одной позе в течение нескольких часов вызывало тоску. - Профессор говорит дельные вещи, - Джин оторвалась от книги, - со мной было то же самое. И медитация помогла. Послышалось чье-то фырканье, и вся компания вздрогнула от неожиданности. В одном из кресел материализовался Питер, со вкусом вгрызающийся в яблоко. - Все это пустое, как по мне. Пока ты боишься использовать свои способности, они так и останутся без контроля. Ну, это, типа, мое мнение. Никто не мог этого видеть, но Скотт явно закатил глаза. - О да. Легко тебе говорить, да, Пит? Курт и Ороро прыснули, но Питер лишь невозмутимо пожал плечами. - У Джуби ведь другая проблема, остряк. - Ты дочитал книгу? – Джин вклинилась в их диалог, стараясь как можно быстрее перевести тему. Питер и Скотт уже неоднократно спорили, и их дискуссии могли затянуться на долгие часы, помноженные на бесконечность. Лучше избежать очередной словесной перепалки. - В процессе. – От яблока остался хвостик. – Не скажу, что в восторге. - Да ты и половины не понимаешь, небось, - продолжал провоцировать Ртуть Скотт. - Заглохни, глазастый, - Питер фыркнул, - а то придется тебе пройти на свидание к Клэр в медотсек. Не успел он это сказать, как их с Джубили взгляды встретились. Девушка вдруг совершенно несвойственно ей хихикнула, заставив Питера напрячься. - Что опять? Странно ты себя ведешь все-таки, - Ороро покачала головой. - Просто Питер говорит про свидание с Клэр, - Ли наклонилась вперед, - а сам-то. Команда мгновенно отвлеклась от своих мыслей и воззрилась на спидстера. Тот заерзал в кресле, поняв, к чему Ли клонит. Скотт быстрее всех уловил суть и заулыбался, как придурок. - Ого! А я-то уже беспокоился насчет твоих предпочтений. – И, не успел Питер открыть рот, как Саммерс пояснил, - я про ту радужную майку. - Это обложка альбома «Флойдов». Что ты понимаешь в музыке, щегол! Будь Питер чуть злее или агрессивнее, от гостиной бы не осталось и пепла. Но оба парня держали себя в руках, лишь подначивая друг друга. Однако Максимофф невольно почувствовал, как сердце забилось быстрее от упоминания Клэр. Это всерьез обеспокоило Ртуть – может, тогда, в кабинете, она сделала с ним что-то? Своими медицинскими трюками. А что, вполне возможно. - У тебя шея красная, - пропела Джубили, продолжая развлекаться. «Как бок Саммерса утром», - едва не ляпнул Питер, но решил не обижать девушку. Хотя очень хотелось. Даже Джин оторвалась от книги, чтобы посмотреть на него. Это было поистине редкое зрелище – смущенный Питер Максимофф. - А что, вы ровесники, - ровным голосом произнесла Джин, словно эта идея казалась ей разумной, - и она хорошенькая. - Вы про фройляйн Морган! – Курт и спустился с люстры прямо на ковер. – Сегодня мы с ней говорили о Боге. - Она верующая? Курт покачал головой. В его больших глазах зажегся странный огонек. - Нет. Но я хотел бы с ней провести более серьезную беседу. О набожности Вагнера ходили слухи, но только его друзья знали, насколько серьезно к религии он относится. В Курте не было фанатичности, но когда дело касалось бога и того, что с ним связано, он превращался в эксперта, который цитировал целые отрывки из Библии. Ребята старались не заговаривать о религии зря, потому что об этом Вагнер мог говорить бесконечно – так же, как Питер и Скотт спорить, а Ороро возмущаться. - Возможно, даже сводить ее в церковь. Фройляйн Морган не крещенная, представляете? – Курт сокрушенно покачал головой. – И никогда не была на исповеди. - Ну так отпусти ее грехи, Святой отец. - Питер фыркнул, но тут же наткнулся на испепеляющий взгляд парня. - Прости, чувак. Но, пока ее разыскивают – никаких церквей. - Это так странно, - Джубили поежилась, - тяжело, наверное, быть преступником в глазах людей. - В глазах людей мы все преступники, - невесело хмыкнула Ороро. Это была ее любимая тема для разговоров, но в этот раз присутствующие ее не подхватили. - Как думаете, она действительно ничего не совершала? А вдруг она умудрилась обмануть профессора?.. Питер покачал головой. Ему определенно не нравилось, в какое русло течет разговор. - Я лично видел, как ее преследовали эти тупые агенты. Да и не похожа она на преступницу. Ороро скептически хмыкнула. Что-то ей не нравилось в Клэр, и в этот раз Монро не списывала все на свою гиперболизированную осторожность. Частенько она придиралась к людям, некоторым даже устраивала проверки. - Столько их повсюду – непохожих… Я сама вертелась в криминале, не в серьезном, конечно, но полно всяких преступников повидала. Компания замолкла, как вдруг Питера кто-то обнял сзади. - Поймала. – Лиззи, одна из самых младших учениц, прижалась к спидстеру. Максимофф рассмеялся, поднимая сокрушенно руки. - Что же мне делать? Пока он играл с Лиз, Джубили, улыбаясь, наблюдала за ними. Девочке едва исполнилось десять, но ее бойкости мог позавидовать любой взрослый человек. Уже в столь юном возрасте у нее проявились силы, и сейчас, когда Питер подбрасывал Лиз в воздух, она левитировала и не падала в его объятия сразу. Наблюдая за ними, Ороро почувствовала странную тоску. В Каире она тоже возилась с детьми из разных семей, и сейчас отчаянно скучала по некоторым из них. - Все-таки Питер хороший парень. - Ага. Вор, наркоман и балагур. – Скотт потянулся, сменяя положение на острых коленках Джин. - Он всего лишь травку курил, и то пару раз – какой из него наркоман? - С его слов пару раз. Кто знает, сколько у него эта «пара раз». – Скотт поморщился. Ему, парню из хорошей семьи, не нравились замашки Питера. - Говоришь, как профессор Ксавьер, - фыркнула рыжая, наконец-то захлопывая книгу, - так что мы решили насчет города? Едем? В любом случае нам нужно будет закупить продукты – профессор уже выдал мне список. - А я уже хотел избежать этого… Можно попросить хорошего парня сгонять в магазин. Он все это за пять секунд дотащит до Института, - Скотт тяжело вздохнул, глядя на качающую головой Джин. Спорить, лежа на коленях до одури симпатичной девчонки, ему явно не хотелось. Поэтому Скотт лишь сделал недовольный вид и продолжил млеть. Глядя на него, Ороро покачала головой и поднялась с дивана. - Я спать. - Ты завтра с нами? Девушка сперва хотела кивнуть, как вдруг замерла. Что-то заставило ее отказаться от поездки. Монро всегда гордилась своей интуицией, и сейчас она вновь подсказывала, что нужно остаться в Институте. - Нет. Езжайте без меня. Курт материализовался на диване, с ногами усаживаясь на нагретое место. Джубили последовала за Ороро в свою комнату, которую делила с еще одной девушкой по имени Гурприт. До лестницы они добирались молча, но, когда начали подниматься, Гроза не выдержала и заговорила. - Зачем ты ходила к Морган? Джубили поморщилась. Она не любила, когда ей задавали вопросы таким приказным требовательным тоном. К тому же, ей не очень хотелось откровенничать с Ороро. Они не были близкими подругами. - Хотела спросить у нее совета. - Держалась бы ты подальше от этой докторши. Полумрак коридора осветили легкие искры, вспыхнувший над головой Джубили. Гроза отпрянула. - Я сама решу, что мне делать. Вздернув подбородок, Ли зашагала в свою комнату, оставив позади растерянную, но определенно раздраженную Монро. Лишь оказавшись в кровати, Джубили вернулась мыслями в прохладный медицинский кабинет, где состоялся их с Клэр разговор. Новый врач почему-то всерьез заинтересовала Ли. Едва профессор рассказал им про нового доктора, как китаянка решила навестить Клэр. Мутант, объявленный в розыск – редкость. Обычно, чтобы хоть как-то очернить людей с икс-геном, журналисты добавляли к досье разыскиваемого слова «возможно мутант». И всем сразу становилось понятно, что этот человек действительно опасен. Но никто никого не клеймил мутантом зазря. Отвернувшись к стене, Джубили разглядывала узор обоев. Все больше девушка понимала, что привязывается к Институту, к его обитателям, однако не чувствовала себя своей. Да, Скотт, Джин, Курт, Питер и Ороро – они приняли ее в свою компанию. Были и другие ребята, всегда готовые прийти на помощь или просто поболтать. Но все они уже обуздали свои способности, поняли их природу, даже новички успешно справлялись. А она была беспомощной, словно ребенок. Каждый раз, беседуя с профессором Икс, Джубили пыталась спорить. Иногда мужчина даже поднимал руки, капитулируя из-за упрямства девушки. Основной темой дискуссии была необходимость Ли долго и усиленно сосредотачиваться, чтобы контролировать свои силы. Не то что бы она не пыталась – первое время Джубили целыми днями сидела в комнате, медитируя и делая дыхательную гимнастику, но это не помогало. Шел пятый месяц, а Ли уже отчаялась. Профессор предлагал поставить ей псионический барьер, чтобы ее энергия постоянно подавлялась мозговыми импульсами, но это, на его взгляд, было кардинальной мерой. Хэнк, в свою очередь, сходился во мнении с Питером – чем больше используешь свои способности, тем больше они тебе подчиняются. Но у Джубили, несмотря на все упорство девушки, на все тренировки, искры могли вспыхнуть даже ночью, когда она спит. Когда профессор рассказал о новом докторе, который поселился в их Институте, Джубили испытала жгучий интерес. И сегодня, когда сила особенно разбушевалась и вышла из-под контроля, Ли решила пойти на разведку. Клэр оказалась вполне обычной молодой женщиной, довольно строгой, но располагающей к себе. Несмотря на свою разыскиваемость, она не замыкалась в себе, общалась с ней легко и доброжелательно, хоть и немного отстраненно. Выслушав ее проблему, она сказала лишь «посмотрим». И добавила: «Мутация – это не болезнь». Закрыв глаза, Джубили почувствовала, как сквозь веки мерцают легкие огоньки.