Пепел розы

Вагоны выехали в зону наземного метро и плавно остановились, замедлив ход. Из одного из них, пропуская перед собой торопящихся домой рабочих, вышел мужчина. Подернутые сединой волосы, выправленная осанка, прожженный холодный взгляд – он сильно отличался от сутулых мужиков, идущих с заводов домой к семьям. Эрик Леншерр поднял ворот куртки и зашагал в сторону трущоб. На улице было довольно тепло, но мутант чувствовал последние дни странную слабость во всем теле. Времени на хандру у Эрика не было, и он лишь покрепче стиснул зубы, пытаясь отогнать головную боль. Южный район Атланты славился своими трущобами. Серые покосившиеся дома с надстройками пестрели граффити. Кое-где кучковались подростки: сутулясь, они курили травку, нервозно оглядываясь. Эрик лишь хмыкнул, когда один из парней шустро поднял голову и посмотрел на него. Поняв, что это не коп, подросток вернулся к своему занятию. Эрику нравилось местное население, хотя бы за отсутствие любопытства. Ну да, идет Магнито – один из самых опасных в мире мутантов, подумаешь. Новость о том, что он помог избавить мир от всеразрушающего Апокалипсиса, мгновенно разошлась по всему свету. Забавно, что никто не знал о Магнито, как об одном из подчиненных древнейшего мутанта. Но это не упрощало людям жизнь: Эрик Леншерр был личностью, вызывающей у них внутреннее противоречие, подозрение. Не было тех, кто видел в нем исключительно героя – всегда находилось хотя бы одно «но». На его счету числились всевозможные преступления, начиная от кражи военного оборудования и заканчивая убийством президента. И хотя доказательств ни того, ни другого у правительства не имелось, сделать из Эрика козла отпущения было проще простого. Однако сейчас, после недавней катастрофы, вызванной сумасшедшим древним мутантом, репутация Леншерра неожиданно улучшилась. И пусть люди переходили на другую сторону улицы, узнав в случайном прохожем Магнито, но хотя бы не вызывали полицию. Эрик презрительно отмечал суть типичной человеческой природы – не трогай, и тебя не тронут. Поэтому он всячески избегал места большого скопления людей. Крупные города стали для него местами, вызывающими раздражение. Муравейник, скопище мелких насекомых, изредка разбавленными мутантами – таким ему виделось современное общество. Что бы ни происходило в жизни Эрика Леншерра, он не переставал винить всех этих добропорядочных граждан в смерти своей семьи. Спасение их никчемных жизней было необходимо лишь для того, чтобы сам Магнито смог показать… неправоту этих людей. Эрик не допускал мысли, что хочет отомстить – месть слишком тривиальна, как бы искусно она ни была исполнена. Планы мужчины были куда более грандиозными и масштабными. После произошедшего конфликта с Апокалипсисом, люди поставили вопрос существования мутантов ребром. Наконец-то прекратилась игра в устоявшееся современное общество: человечество больше не могло игнорировать существование мутантов, не могло забыть все те случаи, когда ген-икс и его носители появлялись в новостях с очередной попыткой вершить историю. Клубы защитников мутантов появлялись в таких количествах, что власти ввели закон на обязательную регистрацию подобных организаций, иначе – штраф за несанкционированное проведение собраний. Речь шла о сходках, где присутствовало более двадцати человек. Правительство считало, что вставляет палки в колеса мутантам, предотвращает очередную волну митингов и даже восстаний, но Эрик знал – все это полнейшая ерунда. Люди стали бояться гена икс больше прежнего, и редко находился смельчак, желающий вызвать полицию и натравить на себя гнев банды людей со сверхспособностями. Именно поэтому он шел на очередное собрание, совершенно не беспокоясь о конспирации или срыве мероприятия. Хотел бы он посмотреть на того, кто решил перейти дорогу Магнито. Путь мужчины лежал к бару «Глянец» - темное заведение, известное своей дурной репутацией. Таковым он был для людей, ведь каждому человеку в округе было известно, что мутанты облюбовали это место. Владельцем бара был Бадд Блэк, полностью соответствующий своей фамилии: чернокожий мужчина средних лет с абсолютно черными глазами и ногтями. Язык его тоже был цвета чернил, как и кровь, зато волосы цветом напоминали лазурь. Поговаривали, «Глянец» Бадд забрал у предыдущего хозяина заведения силой и устроил в нем притон. Однако все было не так плохо. Это был типичный бар со своими пьяницами и парой уже немолодых официанток. Едва оказавшись внутри, Эрик почувствовал странную легкость и раздражение одновременно. Здесь мутант мог быть таким, какой он есть, но это было не то место, где ему хотелось быть самим собой. Определенная известность развязывала Эрику руки, но он понимал: не каждый мутант может выйти на улицу и быть в безопасности, что и обычный человек. Тепло улицы сменилось духотой, залитой красным светом. За барной стойкой натирал стаканы сам Бадд. Увидев на пороге гостя, он кивнул в знак приветствия. В «Глянце» было шумно и людно: мутанты всех возрастов и полов выпивали, вполголоса разговаривая друг с другом. Некоторые сидели в темных уголках зала, хмуро разглядывая разношерстную толпу себе подобных – эти посетители явно впервые пришли в бар. Помимо хулиганской шпаны и простых рабочих здесь были мужчины в деловых костюмах, женщины-домохозяйки – местное население. Все они собрались затем, чтобы выслушать одного мутанта, перевернувшего представление людей о мире. Когда Эрик поставил барный стул перед столиками, в помещении воцарилась тишина. Глаза всех присутствующих были обращены к Леншерру. Некоторые смотрели на него с восхищением, другие настороженно поглядывали исподлобья. Магнито властным взглядом обвел собравшихся мутантов, которые пришли сюда из-за него. Едва круговерть с Апокалипсисом закончилась, как мужчина понял – нужно ковать железо, пока горячо. Последние события едва уложились в головы людей, а он уже начал собирать свою армию последователей. Едва Эрик вышел за территорию Института, основанный Чарльзом Ксавьером, как понял, что судьба мутантов вновь в его руках. Все вернулось на круги своя: профессор Икс ведет свою политику, а он будет вести свою. Эрик не сомневался, что в дальнейшем они с Чарльзом вновь схлестнутся в бою, и это положит начало новому витку истории мутантов. И в этот раз он, Магнито, учтет все ошибки прошлого. Нападение на Белый дом было довольно рискованным шагом, присоединение к команде Апокалипсиса – откровенно глупым поступком. Всегда прямолинейный, импульсивный, жесткий Эрик шел напролом, не используя и половины своего таланта оратора. Сейчас самое время использовать свой дар убеждения. И Эрик заговорил с толпой. Чарльз всегда умел найти нужные слова. Его речь была текучей, словно ручей. Перед своими выступлениями на публику, Эрик часто вспоминал разговоры со старым другом. Его тон, манеру общения, психологические уловки. Магнито никогда не продумывал свои выступления заранее – все нужные слова и так были у него на языке. Но к своим методам убеждения речью он пришел не сразу. Мягкий тон Чарльза ему точно не подходил, хотя в некоторых случаях действовал не хуже повелительного. И сейчас, всматриваясь в лицо каждому из его слушателей, Эрик заговорил: сильно, убедительно, мощно. В его словах звучала сталь, из которой он ковал дамоклов меч – либо победа, либо поражение. Люди увидели мутантов такими, какие они есть на самом деле – могущественными. Разрушения, вызванные Апокалипсисом, были не первым предупреждением с их стороны. Гонимые законом, презираемые обществом – отныне мутанты должны изменить свое положение в обществе. - Сражаться в одиночку, противостоять местным властям, учиняя мелкое хулиганство. Молчать под надзором своего мужа или жены, страх раскрыть себя в обществе. Дети, непонятые родителями, аутсайдеры в школах из-за своей природы. Эрик чувствовал на себя взгляды всех тех, о ком он говорил. Мутанты смотрели на него с надеждой, даже те, кто был изначально скептически настроен. - Люди тоже подходят подо все эти категории. Но их считают нормальными. Для них – это обычные реалии жизни. Их за это не наказывают. Не переучивают. Не сажают в тюрьмы. Восстания людей, их борьба за власть создает историю. Но вы можете вспомнить хоть одно историческое событие до двадцатого века, в котором фигурировали мутанты? Эрик уже стоял, изредка жестикулируя, в основном полагаясь на слова, чем на движения. Его голос был достаточно громким, чтобы отдаваться легкой вибрацией в каждом уголке помещения, но не срывался на крик. Однако, на финишной прямой, Эрик снизил тон. - Отныне, мы должны сделать все возможное, чтобы положить начало новому миру. – Он сделал паузу, чтобы слушатели смогли обдумать сказанное. – И я призываю вас идти наперекор всему тому, что вынуждает нас уходить в подполье. Те места, где могут оказаться ваши дети - трущобы и притоны для мутантов, где они станут отребьем, никогда не принятым обществом. Или дома в криминальных районах, создающие иллюзию вашей общности с людьми. - И что ты предлагаешь? Звонкий голос, словно разбитое зеркало, осколками зазвенел в ушах присутствующих. Эрик быстро нашел его обладателя – худощавый парень, еще совсем мальчишка, весь увешанный цепями и пирсингом. Что-то по-детски ранимое было в его лице, и Леншерр невольно споткнулся на нем взглядом. Карие глаза смотрели на него с вызовом, и было в них что-то очень знакомое. - Я предлагаю бороться. Всем вместе. Вы можете делать это в одиночку… Он приподнял подбородок, оценивающе осматривая подростка. Тот игрался, зажигая маленькие огоньки на кончиках пальцев. - … а можете следовать за мной. Идея Чарльза создать команду мутантов понравилась Эрику – тогда они оба были юными, самонадеянными, но гениальными в своем роде. Прошло много времени, но правила игры не меняются. У Чарльза уже появилась своя команда Икс, а Эрику лишь предстояло создать свою. Не то что бы он был хорошим командным игроком, но Леншерр знал, что может повести людей за собой. Слишком мощной была его энергетика, мужчину окружала аура лидерства. Весь вечер он отвечал на вопросы мутантов в баре. Просветительская деятельность давалась Эрику с трудом – ему больше нравились активные действия. Но чего не сделаешь ради достижения цели. Среди всех этих побитых жизнью мутантов были те, что жаждали сражаться. Эрик дождался, пока основная часть посетителей уйдет, и осмотрел оставшихся. Их было трое: худая девушка с широким лицом и многочисленными шрамами на руках и шее, крупный мужчина, на спине под курткой которого топорщилось что-то. Третьим был тот самый мальчишка, игравшийся с огнем. Оглядев компанию наметанным глазом, Эрик сразу отсек второго кандидата – от него не чувствовалось ничего, кроме желания прилипнуть к какой-нибудь банде скуки ради. Оставшись с девчонкой и пареньком наедине, Леншерр заказал им напитки и уселся за столиком. Блэк все это время с безумной ухмылкой наблюдал за ними. Сам бармен не хотел участвовать ни в чем подобном, заняв позицию наблюдателя. - Я хочу знать ваши имена. - Алора, - девчонка поправила свои светлые короткие лохмы, - Алора Брикстен. - Артур Миллиган. - Алора и Артур. С чего вы решили, что способны сражаться? Подростки переглянулись. Видимо, они были знакомы, возможно росли вместе или состояли в одной из местных шаек. Артур выпятил острый подбородок. - Потому что мы можем. Давно уже пора вылезать из этой дыры и творить беспредел в промышленных масштабах. Алора лишь фыркнула, отхлебывая свое пиво. - Вижу, энтузиазма вам не занимать. – Эрик посмотрел на подростков своим тяжелым взглядом, и всю их напускную нахальность как ветром сдуло. – Но мне не нужны те, кто не имеет представления главной цели. Повисло молчание. Артур пощелкивал пальцами, заставляя огоньки пламени зажигаться и тухнуть. Он заговорил: - Я понимаю, в чем тема… сэр. На днях моего кореша прикончили, Кита. Копы, мать их, просто растерзали его. А все потому, что у него была чешуя. Просто чешуя, прикиньте? Конечно, он был торчком, да и говноедом тем еще. Но это типа неправильно, да? От манеры речи Артура у Эрика задергался глаз. Ощущение было таким, словно он пробирается сквозь дремучие дебри лишних слов к основной сути. - Поэтому я и хочу показать, что не надо так с нами. Типа, они не имеют право, эти копы и судьи, все эти пидоры, считающие себя главными. – Артур щелкнул пальцами, и пламя в его руке вспыхнуло с такой силой, что осветило даже самые мрачные углы бара. Огонь был странным, каким-то холодным. Блэк прикрикнул на парня, но тот даже не повернул голову в его сторону. Все это время он смотрел Эрику в глаза. Кивнув, Леншер перевел взгляд на Алору. Та молчала, уставившись на свои изрезанные руки. Артур кивнул в ее сторону. - Алору тра… - Заткнись! – Девушка ощетинилась. – Заткнись, я сама могу за себя говорить! - За то, что ты мутант, блять! Дай договорить, не перебивай. Я первый начал! - Прекратите оба. – Подростки замолчали. - Я их всех ненавижу, - тихо произнесла Алора. Из куртки она достала тонкий нож с невероятно острым лезвием, - сколько я их прикончила – не сосчитать. Металл скользнул по ее руке, кровь заструилась. Артур вскрикнул – на том же месте, что и у Алоры, у него появился длинный ровный порез. Эрик почувствовал, как внутри у него зажегся интерес. Гнев девушки, которая со стороны была похожа на типичную бесполезную наркоманку, был так силен, что мужчина невольно зауважал ее. Глядя на матерящегося Артура, прижимавшего засаленный платок к руке, он понимал, что эти двое могут стать хорошими солдатами. - Среди вас есть те, кто также желает сражаться, но не пришел на собрание? Алора задумчиво посмотрела на порез – тот затягивался прямо на глазах. Артур лишь недовольно сопел, рана на его руке не заживала. - Может, Фил? - Этот дрочер, - с досадой произнес Артур, закуривая, - ну его на хуй. Трусливое ссыкло. Сегодня мои кореша, кстати, устраивают ему темную. Так, для профилактики. - Кто этот мутант? Алора вдруг глупо хихикнула. - Филлип Гиллман. Он живет в Доме. Такой местный приют для совсем мелких мутантов и стариков. Тамошние скрывают свою сущность, просто живут, как обычная семья отбросов. Филли там вроде главы семейства: работает, за детишками следит. Он вырос в Доме, так при нем и остался. - Я бы тоже остался, - хохотнул Артур, - поебывал Монику, пил пивко по вечерам перед теликом. Эрик фильтровал информацию. Приют для мутантов… Вполне вероятно, с этим Филом даже не стоит пытаться говорить о борьбе с дискриминацией. Такие как он выбирают тайное существование, боятся каждого шороха – в общем, жалкое зрелище. Но тут Артур выдал такое, что действительно удивило Эрика. - Этот чувак, правда, нормальный. Он пиздит всех неугодных, тех, кто заслужил… - Говори нормально, ради бога. - Ну, Фил тут местный судья. Как сказать… Если с кем-то из наших несправедливо поступают, он идет мстить. Трупы часто в реке находят. Подумывают, что это работа Флегмы. – Артур зевнул. – Своих он не трогает – так, слегка пройдется по хребту и все. Эрик замер, словно охотничий пес, учуявший добычу. Наконец-то, он понял, что пытается ему сказать косноязычный подросток, и Фил из рохли превратился в опасного мутанта. Такие союзники ему нужны. - Флегма? – Эрик обвел кончиками пальцев края своего стакана. - Его прозвище, - Алора улыбнулась, - говорят, вывести Фила из себя попросту невозможно. Конечно: живет с кучкой молокососов и кошелок – тут нужны стальные нервы. Хотя, он с детства был таким спокойным. - А способность? Подростки пожали плечами. Посмотрев на них, Леншерр почувствовал удовлетворение. Вечер оказался еще более продуктивным, чем он предполагал. Допив пиво, он поднялся из-за стола. - Заканчивайте с выпивкой. Нам нужно идти. Артур залпом допил пиво. - К чему такая спешка, босс? – Алора недовольно глянула на Эрика, но тут же присмирела перед одним грозным видом высившегося над ней Магнито. Леншерр поднял голову, разглядывая улицу за окном. Вместе с ночной тьмой на город опустилась легкая дымка. Эрик поправил ворот куртки. - Встретимся с Флегмой Филом. ___ Фил тяжело опустился на край бордюра, стараясь найти удобное положение. Вздохнув, он достал сигарету и с удовольствием закурил. Вечер выдался нелегким. Сперва он и Моника избили одного копа – Джебса, местного ублюдка, скрывающего свою расистскую морду за маской справедливого стража порядка. Зажать его после смены и как следует отмудохать было несложно. Моника прижала его к стене телекинезом, а Фил покрыл кулаки камнем и ударил пару раз. За детство, проведенное в гетто, он научился бить правильно, чтобы не нажить себе неприятностей зря. Но в этот раз даже вопли Моники не остановили его. Он крыл его ударами, зайдясь в горячке. Кулаки невольно сжались, больно треснули корки крови на костяшках. Кажется, он пиздил Джебса уже в обычном своем состоянии, человеческом. Фил смутно помнил, как они скидывали труп с моста, после чего пошли в Дом, где по дороге им сделали темную местные уебки. Разобраться с ними было не трудно, но пара мудаков все же огрела Фила битой. Хоть Моника цела, подумал он, делая последнюю затяжку. И они даже умудрились не спалиться. За его спиной находился Дом. На первом этаже горел свет, из открытого окна слышалась болтовня мелких. Симона и Алексия уже легли спать, надо бы сказать мальцам, чтобы не шумели. Но Фил не шевелился, лишь тяжело вдыхал ночной летний воздух, пропитанный машинными выхлопами и осадками с местных заводов. Из-под тяжелых век он смотрел на мутное небо, даже в половину не такое темное, как его зрачки, подернутые белесой пленкой. Возможно, Клэр тоже пытается разглядеть в этой прохладной дымке звезды. Тряхнув головой, Фил поднялся, охая от боли, и заковылял в Дом. Первой его встретила банка пива, подлетевшая прямо к нему. - На тебя смотреть больно, какой ты жалкий. Выпей. – Моника плюхнулась на диван с такой же банкой в руке. Саймон потянулся к ней рукой, но та высоко поднялась над мальчиком. – А ну, не лезь, молокосос. Рано еще. Фил взял банку и открыл ее, слегка закаменив пальцы, чтобы та легче поддалась. В гостиной находилось шестеро человек, мал мала меньше. Саймону было десять лет, остальные были младше: Ванесса, Эмили, Тайрон – только вышли из детского сада. Моника потягивала пиво, прикрыв уставшие глаза. Фил прикинул: если он сядет рядом, то до утра уже не встанет. Придется всей этой толпе тащить его наверх вместе с креслом, сросшимся с его жопой. Поэтому, осушив банку, он сам отправился на второй этаж. Лестница скрипела под его тяжелыми шагами, и, добравшись до своей комнаты, Фил был почти уверен, что разбудил спящих соседей. Лишь оказавшись в кровати, он почувствовал себя лучше. Лежать после хорошей драки дома, в теплой постели – что может быть лучше? Разве что смерть Джебса принесла ему больше удовлетворения. Этот ублюдок заслужил, думал Фил, глядя в потолок, цвет которого почти не отличался от цвета неба в Атланте. Он отомстил за своего, убил убийцу – разве это плохо? Джебс слыл самым ярым антагонистом мутантов. Его любили и уважали исключительно за его взгляды, сам коп не сделал ничего, что могло бы по-настоящему улучшить жизнь их района. Последней каплей стала выходка Джебса, которую даже «настоящие» граждане посчитали «достойным» поступком. Расправа в участке, которую коп учинил над мутантом, пойманным за мелким хулиганством, была кровавой. Кит так и не оправился после нее и умер по пути в больницу. - Он заслужил. В дверном проеме стояла Моника. Сложив руки на груди, она поежилась, словно сама не верила своим словам. Ее силуэт в слабом свете коридорной лампы казался Филу странным. Девушка была похожа на скульптуру в закрывшемся на ночь музее. Скользнув в комнату, Моника упала на кровать, заставив Фила поморщиться от боли. - Я каждый раз думаю, правильно ли мы поступаем, когда делаем что-то подобное, Ник. – Голос Фила был ровным. Сложно представить, что он действительно переживает об этом. Но все вокруг знали, что нервы Фила такие же крепкие, как его кулаки. Флегма Фил – так его называли вокруг. Но Моника знала, что эти мысли крутятся в его голове, словно винтики в сложном механизме. Поэтому она лишь поцеловала его в губы и принялась снимать с себя майку. - Дверь открыта, - тихо напомнил Фил, пробегаясь взглядом по груди девушки. - Да и похуй. Мелкие все равно ничего не понимают. – В комнате повисла тишина. Цокнув, Моника махнула рукой – дверь захлопнулась. – Так лучше, папочка? Она села на него и легко повела узкими бедрами. Фил едва заметно улыбнулся. - Думаю, да. Когда Моника заснула, он вновь закурил, вспоминая прошлое. Сегодня ее образ всплыл только там, на мосту, когда тело Джебса ударилось об воду. Серая речная жижа вдруг взорвалась в голове воспоминанием. Этот цвет был хорошо знаком Филу, цвет осуждения. Клэр бы обязательно нашла другой способ. Припугнула бы как следует ублюдка. Возможно, она спасла бы Кита, и конфликт был бы уничтожен еще в зародыше. Но Клэр здесь не было. Неизвестно, жива ли она вообще. Черт, почему я думаю о ней, накрывая лицо ладонью, ловил себя на мысли Фил. Столько воды утекло – почти тринадцать лет. Они еще были детьми – он, по крайней мере, точно. А Клэр даже тогда казалась слишком взрослой. Ее печальные серые глаза смотрели на мир с осуждением, она понимала, что все вокруг созданы лишь для того, чтобы подтверждать одну и ту же мысль – несправедливость неискоренима. И даже сегодня, наспех вытирая кровь Джебса об потрепанные джинсы, Фил понимал, что ничего не добился этим правосудием. Ни в этот раз, ни в сотни других. Почти каждую неделю местные находили трупы. Все как на подбор: копы, судьи, расисты, бандиты – и всех их они прикончили с одинаковой жестокостью. И эти люди, именно люди – они заслужили, черт подери, наказание. «Они все это заслужили, Клэр», - внутренний голос Фила дрожал, - «они все приходят в этот мир, чтобы мы вершили правосудие, а не наоборот!» Затянувшись, Фил потушил бычок об пепельницу и закрыл глаза. Меньше всего ему хотелось смотреть на темно-серый потолок. Утро встретило его ароматным запахом свежесваренного кофе. Потянувшись и ощутив ломоту в спине, Фил сел, пытаясь понять, сколько сейчас времени. Судя по солнцу, около семи, по ощущениям – все десять. Моника спала, свет падал на ее обнаженную спину, испещренную шрамами и родинками. Фил едва сдержал себя, чтобы не прикоснуться к ее коже. Выйдя в коридор, парень наткнулся взглядом на постер, приклеенный к двери комнаты напротив. Тайрон с ума сходил по Майклу Джексону, и сейчас лицо певца было обращено к Филу. Тот хмыкнул. Все лучше обшарпанных стен, еще сто лет назад выкрашенных бежевой краской. Половица скрипела под ногами Флегмы, и в который раз парень задумался о ремонте. В банке для сбережений было достаточно денег, чтобы обновить Дом и укрепить его как следует. Была бы еще банка для хранения времени, которого так не хватало. Чистя зубы, Фил прикидывал, сколько дней у него уйдет на то, чтобы отшкурить все стены, побелить потолки, подлатать крышу – даже с его силами на это потребуются месяцы. К тому же, в Доме, где обретаются мутанты, каждый день что-то ломается, будь то лестница, то унитаз. Ванесса в последний раз настолько заледенила морозилку, что дверь холодильника пришло оторвать с корнем. Девочка просто хотела сделать фруктовый лед. К счастью, у Флегмы были стальные нервы. Иначе бы он уже давно разнес Дом к чертям. Утерев лицо, парень отправился вниз. На кухне Симона готовила завтрак. Стоя на последних ступеньках лестницы, Фил наблюдал за ее широкой сутулой спиной. Кучерявые волосы были затянуты в высокий хвост. Второй хвост торчал прямо из дырки, проделанной в джинсах. Симона собиралась на работу в местный хоспис. Под халатом никто не видел ее… животную часть. - Долго будешь пялиться на мою задницу? – Глухой голос вывел Фила из раздумий. - Ну, для бабули она у тебя что надо, - хмыкнул он, садясь за стол, - нальешь кофейку? - Вот уж не знаю: то ли комплемент ты мне сделал, то ли оскорбил. Тебя хрен поймешь, Фил. Она обернулась, криво ухмыляясь. Ее немолодое лицо было словно грубо вытесанным из дерева – в молодости Симона слыла одной из самых привлекательных женщин района. Ее размашистые крупные черты, густые волосы и гибкая изящная фигура всегда вызывали восхищение у мужчин. Но семьи и мужа у нее не было. Дом стал для нее пристанищем. Наливая Филу кофе, Симона взъерошила ему пепельно-русые волосы. - Какие планы? Фил отхлебнул из кружки и зажмурился – очень горько и крепко. - Работа на стройке. - И как тебе? Фил усмехнулся. Перед ним на столе оказалась яичница с беконом. - Сложно прикидываться, что ну о-о-очень трудно поднимать вместе со всеми мешки с цементом. А так, в целом, неплохо. И платят больше, чем в магазине. - А Моника? Он пожал плечами. В последнее время Моника сменила несколько работ, поэтому Фил точно не знал, где она в этот раз ошивается. Надеюсь, не толкает крэк, подумал мутант, расправляясь с завтраком. Лишние проблемы им ни к чему. Улица встретила его тепло – солнце выглядывало из-за городской дымки, лениво клубящейся в воздухе. Прищурившись, Фил закурил и направился к стройке в двух кварталах от Дома. Он был уверен, что придет раньше всех работников. Те не были против: Флегма Фил никогда ни у кого не вызывал раздражения. Он хорошо работал, лишнего не хватал, был молчалив и бесконечно спокоен. В его трудолюбии не было фанатизма, и парень никогда не напрашивался на похвалу со стороны начальства. К тому же все работники были местными, и некоторые помнили Фила еще совсем ребенком. Его уважали, считали славным малым. Стройка обещала превратиться в мини-маркет. Надев рукавицы, Фил принялся доделывать ту работу, что оставалась с вечера. Шесть мешков с цементом лежали в ожидании, что их перенесут на новое место. Недолго думая, Фил взвалил на плечи все сразу и понес их к строению. С самого детства он мог поднимать тяжести, даже те, что были не под силу взрослым здоровым мужчинам. Кожа Фила становилась каменной по одному его желанию, и ни одному человеку не удавалось ее пробить. Ничто не брало Флегму: ни стальные пруты, ни пули, ни тем более кулаки. Хотя иногда Филу тоже доставалось – например, как вчера, когда он потерял бдительность всего на пару секунд. Закончив с мешками, парень оглянулся и закурил. Никого. Вокруг стояла тишина, лишь пыль клубилась из-за легкого ветра. Мужик, охраняющий стройку, дрых в своей каморке, пес Лаки млел в лучах утреннего солнца. Никого, подумал Фил, чувствуя легкое возбуждение. По коже разбежались мурашки, как всегда бывало, когда Флегма собирался использовать свою силу в полной мере. Он ощущал энергию, растекающуюся по венам, горячую волну, хлынувшую от сердца к кончикам пальцев. Легкое покалывание в спине приятно щекотало кожу, покрывшуюся невероятно плотным, крепким камнем. Фил сам становился каменным: его органы, кости, сосуды покрывались внутри и снаружи непробиваемой броней. Легким движением Фил поднял железную балку на несколько сотен килограммов. Словно деревянную палку, он провернул ее над головой, подбросил и поймал рукой. Ее тяжесть была ничтожной для него, она лишь раззадоривала парня. Усмехнувшись, Фил положил ее обратно – ровно на то место, где балка лежала до этого. Вместо нее он поднял мешок и подкинул высоко над головой. Поймав его, Фил чувствовал радость и разочарование одновременно. Его способность была невероятной, но применение ей он так и не смог найти. Люди быстро бы упекли его в какую-нибудь тюрьму для мутантов или убили, пока он спит. Когда никого не было поблизости, Фил тренировался. Уходил далеко за город, на свалку машин, составлял их друг на друга и поднимал – но так и не дошел до своего предела. Еще с детства Фил научился быть осторожным, скрывал свою способность от других. Но в последнее время внутренний протест разгорался сильнее с каждым днем. В связи с недавними событиями, он перестал бояться. После того, что сделал Апокалипсис, ситуация с мутантами обострилась: те, кто были на их стороне, лишь укрепили свое мнение, а расисты с новой силой возненавидели ген-икс. В криминально опасных районах, вроде гетто, стало больше перестрелок, инцидентов, убийств - и все связаны с мутантами. И Фил чувствовал, что перестает быть Флегмой. Подняв балку, он вспомнил Кита. Его красные от курева глаза, слабая ухмылка, вечно играющая на лице. Он не был идеальным парнем – куда там, он даже законопослушным гражданином своей страны не был. Говнюком редкостным он был, если говорить совсем честно. Но даже Кит не заслужил смерти за то, что показал свои способности. Его должны были представить закону, а не решать дело самосудом. Согнув балку пополам, Фил собирался было отбросить ее в сторону, как та вдруг застыла в воздухе. Внутри парня все обмерло от неожиданности, но его лицо оставалось непроницаемым. - Очень смешно, Ник. Медленно обернувшись, он оторопел. Вместо подружки Фил смотрел вживую на человека, которого когда-то увидел на экране старенького телевизора десять лет назад. Худощавый высокий мужчина со шлемом на голове рассматривал его в упор. В серых прозрачных глазах сквозила уверенность. - Прости, что помешал тебе развлекаться. Не мог пройти мимо веселья. Балка вновь выпрямилась безо всяких видимых усилий со стороны Магнито, и опустилась на землю, даже не вздыбив пыль вокруг себя. Фил заставил себя вернуть свой человеческий облик и закурил, стараясь скрыть нервозность. Эрик Леншерр медленно приближался к парню, с интересом его разглядывая. Филу не нравилось такое внимание. Будучи уроженцем трущоб, он не любил пристальные оценивающие взгляды. - Тебя ведь зовут Филлип? Филлип Гиллман. Фил нахмурился, попутно прикидывая, кто из местных его спалил. Найдет ведь - в два счета и морду разобьет за лишний треп. Впрочем, долго искать не пришлось: у входа на территорию стройки околачивались двое подростков-мутантов – знакомые Филу ребята. Жаль, что свои, подумал он. Так бы сломал пару костей каждому, особо не раздумывая. Окинув Эрика колючим взглядом, Фил выдохнул дым. - Чем обязан? Мужчина приподнял бровь, но не стал заострять внимание на его грубости. Ебаный хлыщ, подумал Фил, бросая взгляд на дорогую и качественную одежду Магнито. - Мне лично – ничем. - Я знаю, чем ты занимаешься. Ходишь по подполью, ноешь, как все плохо. - А разве все хорошо? – Казалось, Эрика забавляет хамство Фила, что последнему мало нравилось. – Вижу, ты уже не скрываешь свою силу. Готовишься к цирковому будущему? - Отъебись, - почти равнодушно сказал ему Фил. Эрик хмыкнул, качнув головой, словно от пощечины. Было видно, что он не боится крепкого парня, скорее даже молодого мужчины, способного постоять за себя. Эрик держался легко и непринужденно, словно они были старыми знакомыми, случайно встретившимися на улице. - Я не собираюсь тебя уговаривать, Флегма. Скажу лишь одно – ты нужен миру. Твоя сила может найти достойное применение в борьбе мутантов за равенство. Фил молчал, продолжая курить. Неосознанно, он слушал Эрика, его низкий, но невероятно глубокий голос. Стоя рядом с Магнито, Флегма словно находился в подводной лодке – вакуум слов Леншерра плотно сжимался вокруг него. - Как долго ты скрываешься, Фил? Двадцать семь лет. Вершишь свое правосудие, пряча лицо под маской. Я могу помочь тебе, Фил. Тебе и твоей семье. Дому. Эрик говорил, а Фил чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Безысходность сковала горло: если этот могущественный мутант знает о Доме, просто развернуться и уйти не получится. Фил не боялся за себя. Не будь у него груза ответственности, он бы просто навалял мужику – пусть это и было бы последним, что он сделал. Но, когда у вас есть родня, состоящая из мелких братьев и сестер и двух пожилых женщины, так просто дело не решить. Фил судорожно думал, делая глубокий затяг. Сбежать не удастся. А надо ли? Фил чувствовал, как внутри разгорается борьба двух сторон: одна требовала уходить, скрываться, собирать детей в охапку и валить из Дома к чертям, чтобы вести дальше свою тайную мутантскую жизнь. Но другая сторона, та, что копила силы все двадцать семь лет, сладко пела – иди за ним, Фил, это знак. Наконец-то тебя нашли твои единомышленники, они дадут применение твоей силе. На стороне побега стояла Клэр. Она смотрела на него своими печальными серыми глазами, полными тоски и боли. Фил чувствовал, как Клэр осуждает его, как умоляет бежать от Магнито. Но за это он ее и ненавидит, так? За то, что она вновь сбежала, бросив его наедине с этим жестоким миром, в котором раньше Клэр заменяла свет. «Я не хочу убегать». Эрик протянул ему руку – жесткую узкую ладонь с длинными крепкими пальцами. - Я предлагаю тебе сражаться за свою свободу. Выбросив бычок, Фил оглянулся, словно ища Клэр глазами. Ее не было, хотя он чувствовал теплый запах ее волос, ощущал ее тепло. Он слышал голос, но его обладательницы не было рядом. Фил ответил на рукопожатие. Чувство вины и торжества едва не схлестнулись в нем яростнее, чем обычно. Но теперь он сделал выбор. - Я в деле. Эрик улыбнулся, и вместе они вышли за территорию стройки.