Пепел розы

Новость о вторжении в Блэквуд так и не вышла за пределы тюрьмы. СМИ молчали, и Чарльз понимал причину их бездействия. Вряд ли властям хотелось который раз выставлять себя беспомощными перед мутантами. Выглянув в окно, Чарльз присмотрелся. Хотя Институт опустел на лето, часть студентов изъявила желание остаться. Ребята играли в баскетбол, наслаждаясь летним днем, не обращая внимания на кучные облака, изредка заслоняющие солнце. Глядя на них, Ксавьер ощутил, как чувство безопасности ускользает из пальцев. Последнее время он жил в предвкушении большой битвы, осознавал, что скоро произойдет нечто грандиозное. Меньше всего Чарльз хотел, чтобы дети, которые пришли и придут к нему в будущем, стали участниками войны. Отвернувшись от окна, мужчина приблизился к письменному столу. На нем лежали бумаги – распечатки тех сведений, что Рейвен смогла добыть из компьютера Блэквуда. Как выяснилось, Хэнку пришлось всерьез задуматься над доработкой своей системы взлома – правительственные службы явно обходили расслабившегося Зверя. Благодаря Мистик, им удалось достать досье на преступников, заключенных в камерах нижнего яруса. Едва пробежавшись глазами по строчкам, Чарльз почувствовал, как все внутри переворачивается вновь. - До сих пор с трудом понимаю, как такое возможно. Я думал, мы знаем о нем все. – Мужчина вчитывался в текст, словно пытался найти в нем подвох. Подняв глаза на Рейвен, он продолжил. – Хотя бы самое основное. Питер был одним из немногих, перед кем Чарльз чувствовал себя почти беспомощным. Определенно, у него с отцом было нечто общее. Узнав о том, кем Питер является его старому другу, мужчина не предпринимал попыток заговорить с Эриком на эту тему. Возможно, это было не слишком благородно: Чарльз больше всего не хотел, чтобы такой сильный союзник стал последователем своего отца. Питер был проблемой даже для тех, с кем дружил, и страшно было представить, кем он станет для своих врагов. Узнай Эрик, кем ему приходится Максимофф, он сделал бы все, чтобы тот встал на его сторону. Несмотря на всю импульсивность, Леншерр умел говорить – то, что окружающие хотят услышать. Рейвен наблюдала за Чарльзом, в который раз осознававшим факты о семье Максимофф. Едва мужчина посмотрел на нее, как она поднялась и стала мерить шагами кабинет. - Я ведь даже не обратила на нее внимания… Нужно было вытащить ее оттуда. Как и Гольдера и Рассенса. У внутренних органов почти ничего на них нет. – Она прикусила большой палец. Чарльзу не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, как Рейвен расстроена и раздражена. - Сожалеть об этом бессмысленно. Сейчас мы должны сосредоточиться на Эрике. – Он поднял глаза и увидел возмущенный взгляд Мистик. – Что? Предлагаешь вернуться обратно в Блэквуд и вытащить их оттуда? Я больше не подвергну команду такому риску. - Ты что, серьезно? Ты вообще понимаешь, чем это может обернуться? – Рейвен задохнулась от того, как Чарльз почти раздраженно посмотрел на нее. В кабинете потемнело – черная туча закрыла солнце. - Если Питер… - Она на всякий случай оглянулась и продолжила. – Если Питер узнает, что его сестра одна из заключенных Блэквуда, как думаешь, что он сделает в первую очередь? Опершись на стол, Рейвен склонилась к другу детства, пристально глядя ему в глаза. Она знала, что Чарльз терпеть не может, когда над ним так возвышаются, но ей было все равно. - Хочешь просто так бросить ее там? Ты серьезно, Чарльз? - Эта девушка сидит в камере не просто так. – Он практически всучил в руки Рейвен распечатку. – Там все, начиная от мелкого воровства и заканчивая угрозами лишения жизни граждан. Мы не можем просто так взять и ворваться в тюрьму, чтобы вытащить оттуда всех, кого мы считаем хорошими. Так действует Эрик. Не мы. Жесткие правдивые слова обрушились на Рейвен. Она едва сдерживалась, чтобы не вступить в перепалку с Чарльзом, не крикнуть, что он сидит тут без дела, пока Эрик пытается что-то предпринять, но остановилась. Слова пронеслись в ее голове быстрее, чем она успела их осознать. Испуганно застыв, Рейвен бросила быстрый взгляд на Чарльза. Кажется, он не читал ее мысли. - Я работаю над тем, чтобы мутантов судили так же, как и обычных людей! Ты хоть представляешь, как это сложно, Рейвен? – Глаза Чарльза сузились. – То, что я не пытаюсь собрать армию мутантов и внушить им, что мы – правители этого мира, не означает, что я бездействую. Рейвен отвернулась, крепко сжимая в руке бумаги. Она выбрала свою сторону, намеренно пошла путем, на котором могла бы обойтись малой кровью. Но каждый раз, оказываясь в ситуации выбора, Даркхолм металась. Она не могла найти правильный ответ на свой вопрос, злилась и хотела уйти, хлопнув дверью. Не время. Не время для срывов и попыток сбежать. Сделав глубокий вдох, она произнесла: - Прости. Я не хотела так думать. Поджав губы, женщина еще раз пробежалась глазами по распечатке. Ванда Максимофф, двадцать семь лет. Они с Питером были одного года и дня рождения. Преступница, росла без семьи, не закончила школу, моталась по Нью-Йорку, словно корабль в ночном море. Удивительно, как разбрасывает людей судьба, прочел мысли Рейвен Чарльз и согласился с подругой. - Дай мне время. Я придумаю способ, как вытащить оттуда его сестру или хотя бы скостить ей срок. Но пока – ни слова. Слышишь? – Даркхолм повернулась к Чарльзу. Его голос был жестким, полным власти. Всякий раз, слыша этот тон, она чувствовала себя слабой, но в то же время защищенной. Этот голос внушал уверенность. – Не говори Питеру, что у него есть сестра. - Сестра-близнец, - тихо поправила его Рейвен. Она не кивнула, не пообещала молчать, но Чарльз знал, что Рейвен не поступит опрометчиво. Ей не нужно объяснять очевидное: один Максимофф – проблема, два – катастрофа. ___ Прибой шумит, заполняя собой все пространство. Пена плавно опускается на камни, но море подтягивает ее к себе, не позволяя Кроносу* выбраться на берег. Ветер ерошит волосы, и, зарываясь в них пальцами, она смеется. - Как здесь хорошо, Сэм! – Улыбка не сходит с ее лица. Щурясь, она вглядывается в темные волны, словно выглядывая в них чудесных мифических созданий. Она заворожено смотрит в темную даль горизонта, и что-то тревожное покрывает горло изнутри. Маяк, до этого рассеивающий синюю ночь, вдруг затухает, оставляя ее наедине с влажным туманом тьмы. - Сэм? Никого. Шум прибоя становится все громче, каждый шорох волн о камни режет по ушам. Она оглядывается, вытягивая руку вперед, словно пытаясь приказать морю оставаться на месте. Густой туман расползается за ее спиной, тесня к воде, заставляя испуганно пятиться. Мокрые камни склизко трутся друг об друга под ногами. - Брат? Ее голос тише, и осознание собственного одиночества гулко отдается в голове. Ей вдруг становится кристально ясно, что вокруг никого нет. Испарина тумана уже близко. Он становится темным и густым, словно грозовая туча – протяни руку, и будешь затянут вглубь опасного смога. Ей трудно дышать: чувство неизвестной опасности, присутствие врага заставляет ее сделать еще один шаг назад. И уткнуться в кого-то спиной. - Все хорошо. Знакомый родной голос заставляет замолчать морской шум. В ее груди вспыхивает мимолетная радость и чувство защищенности на мгновение охватывает тело. Рука Сэма ложится на ее плечо, и ощущения исчезают. Медленно повернув голову, скользя взглядом по окровавленной кисти, предплечью, плечу – она застывает от ужаса. Лицо брата мертвенно-бледное, усеянное синяками и порезами, смотрит на нее, улыбаясь и кривясь от боли. Сломанная скула четко выделяется круглой вмятиной. В черепе зияет почерневшая от времени дыра. Не успевает она открыть рот, как крепкие руки хватают ее и тащат в темную воду. Сдавленный вопль вырывается из груди, но ничто не может перебить этот ласковый голос: - Я защищу тебя, обещаю. Только не бойся. Я рядом. ___ - Фигово выглядишь. Подняв глаза на Скотта, Клэр увидела обеспокоенное выражение лица. Парню не терпелось покинуть медицинский кабинет, но он пытался быть вежливым. По-своему вежливым, конечно. - А ты, наоборот – здоров и сияешь. Отпускаю тебя на волю. Тренировки щадящие, никаких спаррингов. Последствия травмы максимально купированы, но если будешь переусердствовать – проблем не оберешься. – Она посмотрела на парня, сидящего на стуле напротив. Скотт медленно кивнул и тихо спросил: - То есть, мне пока не использовать свои глаза? Клэр оторвалась от записи в историю болезни и задумалась. - Я читала исследования Хэн… Мистера Маккоя. Лазерные лучи, которые ты выпускаешь из глаз, ни что иное как скопление солнечной энергии. Ты ведь уже контролируешь силу импульсов? - Да. – В голосе подростка слышалась гордость и настороженность одновременно. – Контролирую. - Используй свое зрение с умом, будь добр. Никаких игр на спор, вроде «кто прожжет насквозь Институт» или вроде того. Он нахмурился. - И в мыслях не было. - Тогда гуляй, - Клэр устало потерла глаза, - ты официально освобожден от медицинского заточения. Она подождала, пока Саммерс покинет кабинет. Выждала десять условных минут, заполняя медицинскую карту Циклопа, после чего стянула халат и вышла в коридор. Заперев кабинет на ключ – чтобы не шастали всякие – Клэр отправилась на третий этаж. После лекции Эрика, она все чаще выбиралась в город, почти каждую ночь. Приезжала в подполье, общалась с Алексией, узнавая местные сплетни, новости, слухи. Клэр невольно ожила. Страх утих на фоне постоянной загруженности: разведка и работа врачом в подполье и Институте. Настроение Клэр значительно улучшилось. После побега из Детройта, девушка впала в депрессию. После того, как жители Америки увидели Клэр в роли преступницы, она поставила крест на своей врачебной карьере. Умение тщательно прятать негатив внутри себя она возвела в ранг искусства – никто даже близко не догадывался, насколько ей плохо. Несмотря на защищенность и помощь Чарльза, Клэр чувствовала себя подавленной и одинокой. В Институте студентам не часто требовалась ее помощь, и мерзкая мысль о том, что она могла бы за время пребывания в Институте спасти множество жизней, не давала ей покоя. Годы обучения в медицинском институте прошли впустую – ведь именно они дали ей возможность работать в клинике и лечить мутантов и людей. Смысл существования вновь вернулся к Клэр после вылазки в Нью-Йоркское подполье. Буквально вчера она совершила обход по домам, вылечив раненых в перестрелках парней и детей, заболевших простудой или ветрянкой. Вскоре местные мутанты стали узнавать ее: кто-то видел по телевизору, кто-то знал ее еще девочкой. Это было похоже на возвращение в клуб. Старая проверенная система «кто/от кого/адрес» вновь заработала, и больные мутанты, те, кому отказывали в медицинской помощи в больницах, были охвачены надеждой. Но Клэр все равно чувствовала тоску. Казалось, сама судьба намекала ей, что она не может помогать обычным людям. Словно какая-то сила удерживала ее от этого. Клэр никогда не была фаталисткой, предпочитала считать, что сама управляет своей жизнью. Однако неприятные, но вполне закономерные мысли прочно засели в голову. Мутанты могут лечить только мутантов. Люди – людей. Неприятное ощущение того, что это действительно так, подавляли девушку. На третьем этаже было тихо. Насколько Клэр было известно, только они с Питером здесь жили. Оглянувшись, девушка удостоверилась в том, что поблизости нет спидстера, и быстро зашагала в сторону лестницы, ведущей на чердак. Темное помещение под крышей было открыто ею недавно. Здесь было темно, но кто-то предусмотрительно установил здесь обычный светильник. На чердаке хранились коробки со спортивными костюмами, старая мебель, погнутый металлический стол из лаборатории Хэнка (несчастный случай с одним из экспериментов) и многое другое. Иногда по привычке Клэр даже не включала свет – она прекрасно ориентировалась в темноте, а в комнате, которую она снимала в общежитии, у нее был лишь ночник, и то почти неиспользуемый. Тихо поднявшись по скрипящим ступенькам, она открыла деревянный люк и оказалась на чердаке. Вдохнув знакомый запах опилок, Клэр потянулась к ночнику, как вдруг почувствовала – она не одна. - Так вот куда ты исчезаешь на весь день. Забавно. Едва подавив вздох разочарования, Клэр включила свет. На старом продавленном двуспальном диване лежал Питер. Судя по всему, он в очередной раз пропустил тренировку. Заложив руки за голову, парень бесстрастно изучал деревянный свод крыши, попутно болтая обо всем подряд. - Значит, ты приходишь сюда и просто сидишь в одиночестве? Любишь уединение? Или просто осточертело местное население? - Питер, почему ты здесь? Она устало опустилась на старый стул, облокотившись на его спинку. Меньше всего ей хотелось раздражаться и срываться на спидстере. После ее трюка с переливанием крови, он вновь начал ее избегать. Алексия рассказывала, что он часто бывал в подполье, но они с Клэр никогда не пересекались. На чердаке воцарилась тишина, после которой послышалось: - Мне скучно. «Мне одиноко» Они встретились взглядами, и Клэр невольно почувствовала смущение и легкую панику. Отведя глаза, она неловко пожала плечами, на что Питер хмыкнул. Стремительно поднявшись с дивана, он сделал шаг к лестнице. С его скоростью, Питер мог легко исчезнуть, оставив лишь легкий запах пыли, но Клэр чувствовала, как он мешкается. - Постой. Ее голос дрогнул, и она быстро откашлялась. - В смысле… Тебе не обязательно уходить. Если хочешь поговорить… Питер фыркнул, обернувшись. В полумраке он был похож на призрака. Приведение на чердаке – довольно гармонично. - Говоришь, как психолог. - А ты бывал у психологов? Он кивнул. - Один раз. Скука смертная. Питер оказался на диване. Девушка хмыкнула. - А ты? – Клэр почувствовала, что непроизвольно вздрогнула. - Я… Нет, не была. На самом деле, она злоупотребляла самодиагностированием. В институте у нее был курс психиатрии, и после двух семестров лекций девушка решила, что никогда не пойдет в лечебницу. Алкоголь и буйная жизнь, полная побегов, драк, опасностей – все это помогало ей отвлечься от пустоты, разъедающей ее изнутри. Питер внимательно смотрел на нее. Клэр не успела вздрогнуть, как оказалась на диване, а он на стуле. - Какого?.. - Может, расскажете, что вас беспокоит, миссис Морган? – С его стороны наверняка это выглядело, как занимательная игра. Клэр заморгала, и уже порывалась встать, как вдруг подумала – почему бы и нет? Ухмыльнувшись, она принялась разглядывать потолок. - Меня действительно кое-что беспокоит, доктор. Вещи в моей комнате… - она сделала паузу, в которую вложила все свое деланное беспокойство, - … мне кажется, что они исчезают. Порой я думаю, что схожу с ума. Все эти кассеты с музыкой, рисунки из блокнотов и пара книг… Они словно живут своей жизнью. Клянусь Вам, я всегда закрываю свою комнату на замок! Повернувшись к Питеру, она успела заметить, как дрогнули уголки его губ. У нее действительно частенько пропадали всякие мелочи, и Клэр знала, чьих это рук дело. - Возможно, кто-то намеренно пытается свести Вас с ума. – Он нахмурился, словно всерьез задумываясь над своими словами. Пока Клэр в открытую потешалась над их разговором, Питер вдруг исчез и вернулся на чердак уже с пачкой сигарет. - Ты куришь? – Она удивленно посмотрела, как он щелкает зажигалкой, опаляя кончик сигареты. – Надо же. - Иногда. Тут не работает система пожарной безопасности. Удивительно, что Хэнк ее сюда не впаял, - Питер сел на диван и протянул ей зажженную сигарету. Клэр безо всяких комментариев затянулась, выдыхая струйку почти прозрачного дыма. Она курила, довольно редко, в основном чтобы расслабиться. Сейчас сигарета пришлась кстати, и девушка лишь удивилась прозорливости Питера. Сам он явно сачковал и курил не в затяг. Больше наблюдал за тем, как она это делает. - Я тебя пугаю? – Ее серые глаза прищурились, наблюдая за реакцией парня на вопрос. - Немного. - Он хитро улыбнулся. - Но мне такое только в кайф. Она подвинулась, и Питер лег рядом. Продавленный диван тихо вякнул под его весом. Клэр почувствовала его нервозность, прикрытую усталостью и деланной флегматичностью. - Прости. – Она произнесла это быстрее, чем успела подумать. Голос вновь дрогнул, став каким-то тихим и тонким. – В смысле… Тогда я должна была предупредить. В кабинете. - Да брось. Ты ведь врач. Сделала то, что нужно. Да и выбора не было. Ведь не было, так? – Он повернул голову, вопросительно уставившись на нее. Она улыбнулась и покачала головой. На чердаке царил приятный полумрак. Слабый ламповый свет лениво падал на них. Он скорее не освещал, а лишь в целом создавал очертания мутантов. - Слушай, получается, у тебя тоже вторая отрицательная? Интересно. Забавно, что из всевозможных вариантов у тебя именно этот. – В его голосе звучало любопытство. - У меня не вторая отрицательная. Просто я сделала так, чтобы она стала таковой. – Клэр потянулась и сонно посмотрела на него. - Оу, надо же. А какая у тебя группа крови? - Какая разница. И вообще, я все еще злюсь на тебя. - За что? – Невинно спросил он и легко взъерошил ей волосы. – Ах, за это… Клэр возмущенно попыталась шлепнуть его по руке, но бесполезно – Питер лишь ехидно пропел: - Только не говори, что тебе не нравится новый цвет, зануда. - Знаешь, я предпочитаю сама выбирать цвет, которым будут мои волосы. На деле, Клэр уже перестала злиться на Питера, и они оба прекрасно об этом знали. Но стоило ей увидеть эту шкодливую ухмылку, стоило ему вновь и вновь вмешиваться в личное пространство девушки, как она из принципа становилась вредной. - Теперь придется быть фриком, как ты. И красить волосы, - она сделала паузу и ехидно добавила, - как ты. - Эй, это натуральный цвет, между прочим. - Брешешь. - А ты сама проверь. Девушка на секунду прислушалась - сердцебиение и пульс в норме. Бросив недоверчивый взгляд на парня, Клэр хмыкнула. - В школе дразнили, небось. Питер промолчал, глядя в потолок, лишь слегка вздернул подбородок. Несмотря на весь его беззаботный вид, девушка вдруг осознала, что задела его. Такие, как он, живут с чувством собственной исключительности, сами того не желая. И если кто-то подавляет в себе это, то Питер, наоборот, превратил в непробиваемую броню. Он казался невозмутимым за своим образом раздолбая, но Клэр понимала, что внутреннее равновесие он если и обрел, то совсем недавно. - Я не ходила в школу. Точнее, ходила, но только последние два года. – Неожиданно сказала она. - Здорово. – Он явно оценил ее везение. – Ненавидел школу. До сих пор, пробегая мимо, ловлю себя на мысли, что хочу ее поджечь. - Ненавидел из-за скуки? Или потому, что тебя там гнобили? Питер с подозрением покосился на нее. - Почему тебе интересно? - Просто. Мы ведь ничего не знаем друг о друге. Клэр замолчала, и уставилась в стену из коробок. Зря она завела этот разговор. Питер шумно выдохнул, после чего вдруг шаловливо улыбнулся. - У меня идея. Давай так: на счет три скажем друг другу один факт о себе. Только весомый. Не какую-нибудь ерунду, вроде «мой любимый цвет зеленый». – Он лег на бок, передавая ей сигарету. Та уже была на финале, и хватило бы ее на один затяг. Клэр приподняла бровь, явно не радуясь предложенной игре. Скептически хмыкнув, она отвела взгляд, всерьез обдумывая его затею. - Серьезный факт? Откуда я знаю, что ты считаешь серьезным фактом? Питер закатил глаза, тяжело вздыхая. - Ну же, не привязывайся к словам. - Ты можешь меня обмануть, - ее серые глаза прищурились. - Тебя – вряд ли. Ты все равно узнаешь. - Ладно. Питер растерянно моргнул, и тут посерьезнел. Словно сам пожалел о своей идее. Клэр повернулась набок, и их лица оказались на одном уровне. Потушив сигарету об стеклянный стакан, стоявший на полу, она почувствовала, как внутри нее что-то зазвенело от напряжения. - Я сыграю. Только… - Она хотела было сказать что-то, но тут же смутилась под внимательным взглядом темных глаз, и договорила уже другое. – Только это может изменить твое представление обо мне. К ее удивлению, Питер горько рассмеялся. - Могу сказать тебе то же самое. Он повернул голову набок, прислушиваясь к чему-то – словно кто-то мог их подслушать в такой момент. Свет падал на его скуластое лицо. В поле зрения Клэр попала белая кожа шеи, тонкая линия подбородка, изящный выступ кадыка. Профиль Питера был словно выточен из белого камня. Словно почувствовав, что его изучают, парень вновь лег на спину. Его темные глаза были слегка приоткрыты в хитром прищуре. Клэр внимательно наблюдала за ним. - Все в порядке? Состояние парня неожиданно стало вялым. Клэр ощутила исходящую от него слабость, словно при простуде, но она сомневалась, что Питер вообще может ею болеть. - Типа того. Чарльз был прав, говоря о Питере: парень находился вне досягаемости. Никто не мог прочесть его мысли, поймать за руку – окружающие довольствовались лишь мимолетными, едва уловимыми эмоциями спидстера, которые он уносил с собой на сверхъестественной скорости. Клэр всегда оценивала свою замкнутость на девятку по десятибалльной шкале, но Питер явно ее обгонял. Он был одновременно открыт и закрыт для всех окружающих, держался легко и непринужденно. Любой мог войти к нему в комнату, увидеть пластинки, которые он слушает, книги, занимающие полки. Но ни один из студентов не мог похвастаться тем, что знает любимую песню Питера, что тот думает о недавно вышедшем в кинопрокат фильме. Парень ловко уходил от ответа, оставляя собеседника довольствоваться пространными комментариями. Такому умению – быть на виду и одновременно находиться в тени - можно позавидовать. Клэр часто сравнивала Питера с солнцем: он ярко сиял, грел своими лучами и обжигал язвительными шутками всех желающих подобраться слишком близко. Но она знала, что излучать свет могут только те, кто все время блуждает во тьме. Резко повернувшись, он спросил: - На счет три? Клэр сглотнула и кивнула. - Раз… Ее губы враз стали сухими, а сердце забилось быстрее. Питер смотрел на нее в упор, и Клэр не отводила от него взгляда. Глаза спидстера казались ей бездонными. - Два. Она едва успела подумать над тем, что хочет ему сказать. - Три. - Магнито – мой отец. - Мою мать и брата убили у меня на глазах. На чердаке повисла тишина, пронизанная шокирующим смыслом этих слов. Питер и Клэр уставились друг на друга, пораженные откровениями. Глаза девушки расширились от изумления, независимо от того, какую боль принесли произнесенные ею вслух слова. - Эрик Леншерр – твой отец? – Она сглотнула и оторопело охнула. – Ого. Врешь! - Убили на глазах? – Эхо ее откровения голосом Питера разнеслось по чердаку. - Да. Так вышло. – Клэр дернула плечом, словно давно смирилась с этим. – После этого все изменилось. Но как… Ты с самого детства знал это? Питер покачал головой. - Мать рассказала около года назад. - А он в курсе? - Нет. – Последнее он произнес отчужденно и как-то глухо. – Я не говорил. Я… Просто не было удобного случая. Девушка почувствовала, как застучало его сердце. Он либо волновался, либо лгал, либо все вместе. Бросив быстрый взгляд на парня, Клэр невольно постеснялась спросить: неужели за время пребывания Эрика в Институте у них не нашлось возможности поговорить об этом? Словно прочтя ее мысли, Питер тихо, едва слышно произнес, явно смущаясь: - Если честно, я побоялся сказать ему это. Едва он произнес эту фразу вслух, как девушка почувствовала странный прилив нежности к спидстеру. В своем откровении он был таким ранимым и настоящим – ни капли не похожим на дерзкого парня, способного обезоружить шайку бандитов. Обычный мутант со своим характером, проблемами, заморочками. Питер уставился в потолок, явно не желая видеть лицо Клэр, но она чувствовала, как он напрягся всем телом. Он боялся найти осуждение в ее взгляде, услышать досаду в ее голосе. Вместо этого Клэр приподняла край майки, обнажая белый живот. Седые брови поползли на лоб от удивления. - Не думал, что это так работает. Рейвен и Ро немного по-другому отреагировали на новость об отце… - Заткнись. Видишь шрам? Питер прищурился, разглядывая белый рубец в несколько сантиметров, расположившийся справа от пупка. Он был грубый, немного неровный. Вопросительно уставившись на Клэр, парень кивнул. - Когда мама умерла, - она сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, - мы с братом пошли к моему отцу. Нашли адрес в ее тетради. Он жил в старом доме, пил по-черному. Когда узнал, кто я и от кого, то ударил меня ножом в порыве горячки. Питер поморщился, представив ее боль. - Я тогда еще не умела лечить себя. – Она опустила майку и тихо произнесла. – Раз, два, три. Он молчал, осознавая ее слова. - Я могу написать книгу о проблемных родителях. Питер внимательно смотрел на нее, словно не слыша, что она говорит. Наклонив голову, он всматривался в ее лицо, пытаясь найти подвох, но Клэр лишь грустно улыбалась. - Что случилось с твоей матерью и братом? Улыбка растаяла. - Ленни? Тот мудак? – В документах, украденных Питером из архива, не было ни слова про семью Клэр. Она знала это, потому что тщательно изучила их – парень отдал их сразу после их ночной прогулки. Неожиданно его лицо преобразилось. На месте неуверенного смущенного Питера появился человек, которого раньше Клэр не видела: резкий, полный гнева и затаенной агрессии. Максимофф стал похож на акулу, учуявшую запах крови. Такой Питер пугал и точно напоминал одного жестокого и могущественного мутанта. Но Клэр явно не нравилась эта темная, семейная сторона спидстера. Мягким движением она погладила серые жесткие волосы и улыбнулась, но Питера было трудно сбить с толку. - Хочешь, я убью его? Клэр остановила свою ладонь. Взгляд Питера, решительный и жесткий, почти умолял ее сказать «да». Тьма, в которой он так долго блуждал, начала пожирать его, и ничто не влекло Клэр так сильно, как темная бездна. Она вспомнила Сэма, как он тащил ее в черное море, и на ее глазах вскипели слезы. Ей не хотелось уходить во тьму. Она манила ее, тянула к себе, но Клэр не была готова утонуть в непроглядной черной воде. Она не хотела тащить Питера за собой. Их сердца бились в унисон: быстро, четко, напряженно. И вместо того, чтобы ответить на вопрос, вместо того, увести разговор в другое русло, сгладить острые углы и свести все к шутке, Клэр придвинулась к Питеру и поцеловала его. Его дыхание пахло мятной жвачкой и сигаретным дымом. Их губы соприкоснулись, и Клэр отметила, что у обоих они сухие. Сперва Питер растерялся, но среагировал быстро. Его напористость осталась при нем. Он поторопился перенять инициативу, и Клэр поняла, что парень давно хотел этого. Питер обнял ее, словно хотел убедиться, что Клэр здесь – ощутимая, реальная, живая. Прикрыв глаза, девушка отдалась этому порывистому желанию, чувствуя каждой клеточкой тела эмоции Питера. Они сплетались с ее собственными, мерцая теплыми цветами, создавая удивительный узор воспоминания. Тусклые лучи лампы падали на бледные лица, превращая их обладателей в живые скульптуры из белого камня. На бесконечно долгое мгновение они стали единым целым. Сознание Клэр заполнило сердцебиение Питера. - Ты не убийца, - горячо прошептала она, оторвавшись от тонких, резко очерченных губ, - и я не хочу, чтобы ты стал им из-за меня. «Господи, что я делаю» Порывисто поднявшись с дивана, Клэр буквально вылетела с чердака, оставив Питера наедине с замешательством. Она все еще ощущала тепло его рук на своей талии, и провела по ней ладонями, словно пытаясь смыть это ощущение. Голова кружилась от собственной отчаянности и паники. Уже подходил к концу третий десяток ее жизни, а она все еще боялась совершать что-то подобное. Закусив губу, Клэр чувствовала, как щеки заливаются краской и понимала – это была чудовищная ошибка. Чудовищная, но самая приятная, которую она совершала. * Кронос – древнегреческое божество, тот самый мужик, который жрал своих детей, и которого Зевс в итоге кинул в море. Кстати, говорят, что из пены морской родилась Афродита. Вообще-то из крови и спермы Кроноса. Ну это я так. Чтобы вы там не расслаблялись :DD