Одержимые

      — Тебе очень идёт этот костюм, Абигейл, — гладко улыбнулся Андреа, окидывая липким взглядом свою пленницу. Она выглядела очень соблазнительно в таком костюме горничной. Ободок, чёрно-белая бархотка, закрывающая тонкую шею, корсет, что подчёркивал изящную фигуру и выгодно приподнимал аппетитные груди, короткая юбочка с фартучком, которую легко задрать и которая открывает длинные ноги в туфлях на высоком каблуке и сетчатых чулках, и кружевные повязки на хрупких запястьях. Одним словом — загляденье. Можно хоть сейчас валить на кровать. Но больше всего чёрному магу хотелось поиграться со своей Дафной. Ради такого зрелища и стоит терпеть. — Ты знаешь, что на Земле «абигейл» называют горничную?       Она краснела не то от гнева, не то от стыда. А он веселился, любуясь ею.       — Это значение уже устарело, — буркнула молодая женщина, продолжая сгорать со стыда и внимательного, похотливого взгляда своего заклятого врага.       — Но не для меня, — ехидно улыбнулся он, щёлкнув пальцами, и в руках у Хранительницы оказалась щётка для пыли. — Смахни для начала пыль с полок, — молодой мужчина присел на кровать, широко раздвинув ноги, — а я полюбуюсь.       — Много хочешь, ублюдок, — в попытке вернуть самоуважение прорычала Даф и хотела уже швырнуть эту щётку Ему в лицо, но внезапно тело перестало слушаться. Андреа тихо засмеялся над удивлением и попытками Дафны хоть как-то двинуться с места. Сегодня и навсегда он будет её хозяином, её Господином, и Огненная Дева не отвертится, не убежит.       — Я тебя накажу, а потом всё же заставлю это сделать, — с нажимом произнёс Он. — Ну-у, — прохрипел маг, облизнув губы, и ухмыльнулся, заметив, как его служанка очаровательно покраснела и начала подрагивать от такого жеста, — я тебе приказываю только смахнуть пыль, а не сделать мне минет, хотя и до этого должно дойти. Так что лучше подчиниться, — Андреа взмахнул рукой, освобождая «горничную» от действия заклинания. — Делай-делай. И для тебя, детка, я Господин. Запомни это раз и навсегда.       Тяжко-претяжко вздохнув, униженная и оскорблённая Генеральша принялась за работу, а злой гений, немного понаблюдав за Ней, решил пересесть в глубокое и мягкое кресло, к которому и приближалась «горничная», бодро взмахивая щёткой. Не сводя восхищённого взгляда с Даф, мужчина с нетерпением ждал, когда она окажется настолько близко, чтобы он смог прикоснуться к её белоснежной и манящей коже.       Когда молодая женщина оказалась прямо перед своим «Господином», Он протянул руки и начал оглаживать её ноги, сначала касаясь их лишь кончиками пальцев, — чёрт возьми, её кожа словно шёлк! — потом с силой проводя по бёдрам. Дафна издала тихий вздох и замерла, не смея перечить своему поработителю. Андреа обожал, когда его жертва в конце концов подчинялась, не имея возможности убежать из клетки. Чувство собственного превосходства, когда жизнь и здоровье какого-то человечка зависело лишь от Него, приятно грело душу. А в случае с Огненной Девой ещё и возбуждало.       — Молодец, Абигейл, — чуть слышно — так, чтобы «служанка» уловила слова — прошептал злой гений, забираясь ладонями под юбку. — Сразу поняла. Хорошая девочка.       — Я тебя ненавижу, сука, — процедила сквозь зубы Даф, сжимая щётку в руках до еле уловимого хруста, и вскрикнула, когда в ответ последовал тихий смех и увесистый шлепок по попе.       — Ответ неверный, дорогая моя, — возбуждённо и немного зло прохрипел мучитель, садистски улыбнувшись. — Ты должна была сказать: «Для меня большая честь и большое удовольствие чувствовать Ваши руки на себе, мой Господин». Скажешь — так уж и быть, прощу и не стану тебя наказывать. Теперь скажи эти слова — это так просто, — ему понравилось так играть со своей пленницей. Надо бы ещё как-нибудь устроить такое зрелище.       — Пошёл на хуй, сукин сын, ты мне не Господин, — фыркнула она, морщась от жжения. — И не смей топтать моё духовное имя своим грязным язы… Ай! — её прервал собственный вскрик, а жжение стало ещё невыносимее, хлестнув по нежной коже вновь. Послышался тихий всхлип. Андреа улыбнулся, предвкушая дрожащий от боли голос Генеральши, произносящий заветные слова. — Д-для меня… б-большая ч-честь и б-большое удовольствие чувствовать Ваши руки на с-с-себе, м-мой Г-госп-п… — судя по всему, ей трудно признавать своё поражение в этой маленькой битве. Она с трудом произносит нужную фразу, понимая, что это отвратно и унизительно. Но молодой мужчина был в нечеловеческом восторге, будто он — маленький ребёнок, получивший заветную игрушку, доведя родителей до истерики.       — Ну же, — облизнув пересохшие губы, прошептал он, касаясь пальцами покрасневшей кожи, — это совсем не сложно. Скажи это.       — Сдохни, — зло выплюнула Даф, напрягаясь всем телом.       — Ответ опять неверный, — ответил он, добавив в свой голос как можно больше смеси мёда и дёгтя, ласки и покалывающей на языке злости. Чуть погладив шелковистые алые волосы своей любимой пленницы, намотал их на кулак и резко, внезапно потянул их на себя, заставив ту взвыть. — Так ты скажешь или будешь продолжать бессмысленное сопротивление?       — Хорошо, — пропыхтела молодая женщина, стиснув зубы и попытавшись вывернуться из хватки. — Мой Господин! Ты доволен, блять?!       — Так-то лучше, — продолжал улыбаться Андреа, отпустив волосы «служанки», и резким движением развернул её к себе лицом. Как и ожидалось, на её щеках цвёл яркий румянец, что откровенно веселило злого гения. — Могла бы сразу так. К чему весь этот цирк? Иди ко мне, — он усадил Дафну к себе на колено. Та вновь поморщилась. — Больно? — притворно участливо поинтересовался Андреа, нежно погладив её колени и приспустив чулки. — Жжёт? — он чуть наклонился к её уху, насмешливо улыбаясь, и легко поцеловал чувствительное местечко под ним. Пленница коротко вздохнула от зарождающегося влечения, зажмуриваясь, пытаясь сбежать и отвлечься. Маг это прекрасно видел — тело выдаёт чувства его маленькой глупой Дафны, которая всё время скрывается и прячется. Но смысл прятаться, когда они одни здесь, когда Он всё знает?       — Сама виновата, малышка Даф, — выдохнул молодой мужчина, усаживая «служанку» поудобнее. В штанах стало невыносимо тесно — Она была так близко, что хотелось сразу разорвать на ней эту и так мало скрывающую одежду, повалить на пол и оттрахать до сладкой боли и потери сознания. Но в то же время хотелось ещё поиграть, поизмываться. Её кожа такая нежная, такая тёплая и приятная, её волосы похожи на алые мелодийские шелка, что покрывают его ложе. Её буйный, бунтарский характер только подливал масла в огонь и заставлял жаждать её ещё больше. Её разного цвета глаза придавал необычность и диковинность её красоте. Она совершенна. И это совершенство принадлежит только злому гению. Остальные не оценили магессу огня по достоинству. Дафна Его и только Его, пусть она этого и не осознаёт в полной мере.       — Эй, Господин, — Андреа и не заметил, что задумался, держа Хранительницу в своих жарких объятиях, — может, отпустишь меня?       — Ладно, — вальяжно махнул рукой он, с неохотой отпуская такую желанную добычу, — сходи на кухню и принеси мёда. И не думай сбежать, — он легонько шлепнул Даф по бедру, подталкивая её вперёд, — всё равно поймаю и накажу.       Глухо рыкнув и даже не взглянув на Андреа, молодая женщина вышла из комнаты, чуть пошатываясь из-за высоких каблуков. Как только её хрупкая фигурка скрылась за тяжёлыми деревянными дверями, Он откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув, и скользнул рукой к паху, расстёгивая ширинку на брюках. Вокруг всё ещё витал её запах, щекоча обоняние и возбуждая сильнее с каждым вдохом. Втянув носом воздух, мужчина оттянул резинку боксеров и принялся ласкать себя.       Чёрт возьми, никто и никогда не вызывал в нём такую же сильную похоть, какую порождает его маленькая Дафна одним лишь своим запахом. Ему больше всего хотелось, чтобы она перестала артачиться и, наконец, призналась и ему, и себе в своих чувствах. Хотя её сопротивление, её ненависть и неприятие собственной скрытой любви к своему палачу привлекали мага только сильнее и заставляли желать Огненную Деву ещё больше, до тянущего ощущения в низу живота и невыносимого возбуждения, которое всё же приходится удовлетворять рукой или другими, которые явно уступают любимой во всём.       Дрожа от накатывающего удовольствия, Андреа представлял на месте своей руки горячую ладонь Даф, представлял, как она ласкает его, сидя перед ним на коленях и глядя ему прямо в глаза с любовью, страстью и преданностью, тихо молит о том, чтобы он овладел ею, сильно, грубо, по-садистски.       Фантазии только сильнее раздразнили злого гения, и он с чуть слышным стоном излился на пол. Но огонь внутри и не думал гаснуть, пришло лишь недолгое расслабление. Тяжело дыша и блаженно улыбаясь, молодой мужчина заклинанием убрал белёсые капли, запачкавшие мягкий дорогой ковёр. Повёл плечами, чувствуя, как мурашки прошлись по телу. Нет. Всё же это совсем не то. Хоть и зверская похоть ненадолго оставила его в покое.       — Подрочил — и жизнь прекрасна, — прохрипел Андреа, сладко потянувшись, и почуял своей магией присутствие Огненной Девы, бесшумно вернувшейся в спальню. — Не правда ли, малышка Даф? — сказал он, чуть повысив голос, чтобы она слышала, и глухо засмеялся.       — Ну нахер…       В дверях застыла Даф, держа в подрагивающих руках поднос с баночкой мёда и серебряной ложечкой. Злой гений, застегнув брюки, улыбнулся, глядя на раскрасневшееся лицо Хранительницы не то от злости, не то от смущения, не то от возбуждения от увиденного ей пару минут назад зрелища.       — Ты пришла, — довольно усмехнулся он, облизнув пересохшие губы, и поманил застывшую «служанку» пальцем. — Иди ко мне.       Не проронив и слова — похоже, это её лишило дара речи — она на удивление послушно подошла к Нему, смущённо отведя глаза в сторону. Он невольно залюбовался возлюбленной. Она так очаровательна, когда краснеет и смущается. Особенно когда сопротивляется и испытывает боль.       — Теперь сядь ко мне на колени и покорми меня мёдом с ложечки, — Андреа магией пододвинул к себе ближайший журнальный столик, не сводя похотливо-восхищённого взгляда с молодой женщины.       — А задницу тебе не вылизать? — зло процедила она, сжимая поднос в руках крепче, до еле заметного скрипа. Чёрный маг нехорошо усмехнулся. Опять перечит, опять сопротивляется маленькая Даф, зная о своём незавидном положении. Хочется уложить её к себе животом на колени, задрать юбку, снять трусы и отшлёпать. Отшлёпать так, чтобы она и тихо плакала от боли, брыкаясь в железной хватке, и возбуждалась, безмолвно умоляя прекратить и продолжить эту сладкую пытку — она продолжает отказываться от своей мазохистской природы. Он уже предвкушал, как униженная Генеральша Магикса будет вскрикивать и шипеть от каждого шлепка, шмыгать носом от подступающих слёз и хрипло постанывать от головокружительной смеси болезненного жжения и зарождающегося сквозь него желания.       — Не дерзи, — с ухмылкой прорычал мужчина, — поставь поднос и выполни мой приказ, — в его голосе звенели сталь и нескрываемая похоть, заставившая магессу огня вздрогнуть и всё же послушаться.       Когда Дафна, чуть наклонившись, поставила поднос на стол и, взяв с него баночку и чайную ложку, присела к мучителю на колени, маг одной рукой приобнял её за талию, а другую собственнически положил на бедро.       — Давай, я весь внимание, — в штанах снова стало тесно — она в его руках, такая очаровательная и прекрасная, такая сексуальная в этой мало что скрывающей форме горничной, которая обычно только для ролевых игр в постели и подходит. Надо бы почаще такое устраивать — чувство, когда Хранительница Баланса сидит у него на коленях, смущённая и беспомощная, бесценно.       Даф, открывая крышечку, нервно поёрзала — сама же провоцирует! — и, зачерпнув ложкой немного мёда, поднесла её ко рту мужчины. Тот, всё так же улыбаясь, открыл рот и съел содержимое, наслаждаясь вкусом. У губ его возлюбленной почти такой же. Сладкая, медовая, чуть горькая Дафна Абигейл Паркер. Только для него. Пусть остальные только попробуют присвоить её себе: тогда они испытают адские муки перед тем, как подохнуть. Потому что никто не смеет прикасаться к Его Императрице. Разве что кроме друзей, соратников и отца. Им можно — хоть и хочется, чтобы все исчезли с пути чёрного мага и оставили Дафну только Ему.       — И вот ещё что, милая, — причмокнув губами, прошептал он, не сводя пронзительного взгляда с милой его чёрному сердцу Генеральши, — если хотя бы капля мёда окажется на мне, ты будешь это слизывать, поняла?       — Да, Господин, — нехотя процедила молодая женщина и принялась кормить его, молча бесясь. Андреа специально, назло «служанке» уворачивался, сжимая зубы, из-за чего она не попадала и пачкала янтарной сладкой субстанцией его лицо. — Не вертитесь, Господин, — добавила она, понимая, что он заставит её слизать это всё.       — Ты ещё приказывать вздумала, дрянь, — облизнув губы, нехорошо усмехнулся злой гений, хитро глядя на Дафну. — Вылизывай, а потом продолжай кормить меня.       Отложив баночку и ложку в сторону, Хранительница, морщась от отвращения — специально, чтобы позлить своего «Господина» — наклонилась и начала собирать языком мёд с его лица, касаясь им губ и щёк. Уста мага растянулись в улыбке, и он рассеянно погладил «служанку» по бедру, чуть приподнимая ладонью юбку. От прикосновений её влажного языка мурашки пробегались по спине, от чего похоть снова оседала во внутренностях жарким пламенем, требуя больше, чем просто эти прелюдии. Но Андреа терпел. После этих игр он хорошо отыграется на покорной и униженной Даф.       Молодой мужчина выждал момент и, цепко схватив пленницу за шею, страстно поцеловал её, крепко обнимая за талию. Огненная Дева вздрогнула от неожиданности и попыталась вырваться из удушающих объятий, но, поняв, что сопротивление бесполезно, нехотя ответила на поцелуй.       — Ты… ты такая сладкая… — шептал он ей в губы, сходя с ума от их сладости. — И… только моя… Слышишь?.. Ты только моя…       — Я… я не… — попыталась отнекиваться молодая женщина, упершись ладонями в его широкую грудь, но его хватка стала только сильнее, а в ответ он впился зубами в её нижнюю губу, больно, до крови. Как это делает она сама, пытаясь выместить свою ненависть и скрытную пылкую любовь, когда они в очередной раз проводили ночь вместе. Оставшиеся с недавних пор укусы на шее и плечах всё ещё побаливают. Дафна задрожала всем телом от боли, не оставляя попыток вывернуться. Но чёрный маг разорвал поцелуй и, тяжело дыша, похабно ухмыльнулся, глядя, как капли крови набухают на прокушенной губе.       — Нет смысла противиться. Мы оба это прекрасно знаем, — выдохнул он, проводя рукой от шеи до живота, и заметил, как Генеральша затаила дыхание, не сводя взгляда со своего заклятого любовника. — Теперь давай, продолжай выполнять мой приказ и не проказничай на этот раз, — злой гений шутливо погрозил пальцем, наблюдая, как набухшая на ране кровь стекла с подбородка и капнула на юбку. Сглотнул. Улыбнулся. Она только Его. Его Дафна. Его Императрица. И пусть она продолжает это отрицать, ей не убежать от своей судьбы и от своих горящих, клокочущих чувств.       Сжав зубы, Даф принялась снова класть Ему в рот липкую сладкую субстанцию как можно аккуратнее, шипя и ёрзая от жжения. А чёрный маг, осклабившись, с удовольствием облизывал ложку, будто издеваясь — Хранительница не сдерживалась и морщилась от отвращения. Мнимого, конечно же.       — Больной ублюдок, — с нескрываемым омерзением фыркнула она, порываясь вскочить из его ослабших объятий и убежать, скрыться в самый тёмный угол замка, а ещё лучше — вовсе сбежать. Но под завесой злобных мыслей Андреа чувствовал её разжигающуюся страсть, интерес и возбуждение от такого унижения.       — Заткнись, — отрезал он, сжимая её крепче — чтобы не убежала. — Эх-х, надо было тебе поводок прицепить, — и вновь прошёлся языком по ложке, собирая мёд, но с неё сорвалась капля сладости и упала на брюки. — И было бы идеа… — злой гений осёкся, заметив, что что-то липкое капнуло ему на бедро, близко к паху. Пошло улыбнулся, предвкушая восхитительное зрелище. — Вылизывай, ты снова капнула мне мёдом. Уже на брюки, Абигейл, — но, увидев полное отвращения и злости лицо возлюбленной, он понял, что его ожидает нечто более весёлое.       — На хуй пошёл, — выплюнула Даф, резко вскакивая, и отошла на почтительное расстояние, сжимая в руках ложечку и банку. — Я не соглашалась на твои извращенские игры! Я не соглашалась быть твоей любимой игрушкой! Лучше бы ты вообще не существовал! Магу стало смешно. Глупенькая малышка Даф, снова противится, снова сопротивляется. Надо было её хорошенько отшлёпать ещё после первого нарушения Его правил, сразу же после дерзкого словца в Его сторону — тогда бы она сразу же стала шёлковой. Или нет. От Неё порой можно ожидать что угодно.       — Ты своим непослушанием заслужила наказание, — чуть покрутив рукой, притянул «служанку» к себе молодой мужчина и, забрав мёд и столовый прибор да положив их на стол, силой заставил Дафну лечь животом к нему на колени. — Дорогая моя, — удерживая одной рукой пытающуюся вырваться молодую женщину, а другой — задирая юбку и стягивая трусы, прохрипел он, — моё терпение не безгранично. И я все равно тебя отшлёпаю, а потом трахну, ты даже не надейся свалить, моя хорошая, — почувствовав невесомую дрожь своей любимой пленницы, Андреа ухмыльнулся. — Я знаю, как ты хочешь, чтобы я тебя…       — Ебать ты умный и проницательный, — саркастично прохрипела Огненная Дева и вскрикнула: увесистый шлепок обжёг её кожу. Из глаз брызнули слёзы. — Больной ублюдок.       — Знаю, моя хорошая, знаю, — ухмылка не сходила с Его лица, а жжение на ладони после удара показалось довольно приятным. Услышав судорожный вздох, маг почувствовал, что горящая страсть снова вспыхивает внутри. Он снова хочет её, впрочем, как она — его. Скрывать свои потаённые желания от него бессмысленно, но Даф почему-то этого не понимает. Глупенькая Генеральша. Но ничего, скоро она это поймёт. И признает.       Улыбнувшись своим мыслям, злой гений начал претворять своё желание в жизнь. Сильные размеренные шлепки сыпались один за другим, обжигая нежную кожу магессы огня до покраснения. Даф вскрикивала, шипела, всхлипывала и, стиснув зубы, тихонько умоляла остановиться. Но в этом болезненном шёпоте он улавливал мольбы продолжить, а в болезненных вскриках — едва заметные томные стоны.       — Мазохистка, — его шёпот был похож на удар плети: колкий, жгучий и оставляющий следы на коже. Перед очередным ударом он скользнул пальцами по сосредоточению женственности и ощутил ими немного липкую влагу. — Ты уже вся течёшь и дрожишь, — магесса взвизгнула, когда шлепок хлестнул одну из ягодиц. Она чувствовала, что там уже и живого места нет. Кожа, наверное, красная-красная. — Благослови своего Дракона, маленькая Даф, что я не использовал кнут, — Андреа с наслаждением созерцал дрожащую возлюбленную «пленницу», которая достигла той грани, когда человек уже не в состоянии противиться своим демонам. — Ладно, — он улыбнулся и отпустил её, — наказание своё ты получила, а теперь я научу тебя, как слизывать мёд, — маг помог встать Дафне и поднялся сам, затем, подведя её к кровати, толкнул её туда. Молодая женщина тяжело дышала и подрагивала.       Злой гений судорожно сглотнул, подзывая несчастную баночку, и улыбнулся, в который раз любуясь «служанкой», неподвижно лежащей и с виду такой покорной.       — Повернись ко мне лицом, — приказал он, садясь на кровать и нависая над Даф. Хранительница послушно перевернулась на спину, морщась и прижав руки к бокам. Занеся банку с мёдом над лицом магессы огня, Андреа наклонил её, и липкая сладкая субстанция медленно полилась пленнице на лицо. Та сразу же закрыла его руками, и мёд капнул на тыльную сторону ладони. Чуть двинув кистью, молодой мужчина вылил оставшееся содержимое на грудь своей мученице и отбросил сосуд в сторону. Даф вздрогнула от громкого звука разбивающегося стекла.       — Тебе нечего бояться, — страстно прошептал чёрный маг, наклоняясь как можно ближе к возлюбленной, и принялся слизывать мёд с её рук и упругих грудей. Липкость не вызывала никакого отвращения, а даже наоборот. Обычно Андреа не очень жаловал сладости, но этот мёд, побывавший на коже Его Дафны, дрожащей от подступающего влечения, был так сладок и вкусен, что Ему хотелось делать это вечно…

***

      Но внезапно он проснулся в обнимку с подушкой, пуская на неё слюни и облизывая её. Злой гений очнулся и резко сел на кровати, тряхнув головой и отогнав такое сладкое наваждение. Потянулся, сладко, так, что послышался едва заметный хруст, и рухнул обратно на кровать.       — Как жаль, что это был сон, — вслух произнёс Андреа, с прищуром взглянув в окно — снова солнечный день — и взмахом руки запахнул шторы, погружая комнату в блаженный полумрак. Прекрасное сновидение снова промелькнуло перед глазами во всех красках и во всех подробностях. Грубые ладони всё ещё ощущали нежность Её кожи и, казалось, чуть горели от шлепков; язык хранил сладость мёда и Её уст, а тело — Её близость. Будто это был и не сон вовсе, а реальность. Чёрный маг хмыкнул. — Надо бы попробовать такое с Даф. Чёрт, я так скучаю по тебе, моя девочка, — прохрипел он, чувствуя приятное напряжение внутри, а в трусах стало тесно. Действительно, так жаль, что это был лишь сон, и что Его Огненной Девы нет рядом. А вот одна демонесса спит в соседней комнате.       — Сонита!