Одержимые

I.

      Андреа — заблудившийся во льдах Арктики путник, насквозь промёрзший и не видевший Солнца. Солнце навсегда отвернулось от него, спряталось, оставив после себя вечную полярную ночь.       Андреа — холодные воды Северного Ледовитого океана. Андреа — хищник, что ищет не столько жертву, сколько свою возлюбленную.       Wo. Bist. Du?       Дафна — Солнце, что постоянно скрывается за горизонтом, показываясь лишь на краткие мгновения схваток. Только это Солнце не греет, а обжигает, оставляя ожоги. Врагу нет тепла. Враг должен умереть за свои деяния.       Дафна — костёр, которого так жаждет Андреа. Дафна — воин, который стремится защитить и себя, и близких, и весь остальной мир от посягательств обезумевшего злого гения с хищным оскалом, от которого мурашки по коже даже у неё, Огненной Девы, Хранительницы Баланса, дочери Огрона. Но женщина усиленно скрывает свой страх и странно-противоречивое отношение к тёмному магу в самых потаённых уголках своей души. Совершенно секретно. Тайна за семью печатями. Потому что нельзя показывать свои эмоции. На Генералов Магикса надеются. Они защита, они охрана. Они защищают тончайшую грань между Добром и Злом, между Светом и Тьмой.       Дафна, а, Дафна, насколько ты Огненная? — однажды спросил светловолосый мужчина, сверкнув льдисто-голубыми глазами, когда тот вызвал магессу огня на встречу. Ответ был прост и незамысловат. На поле боя узнаешь. Кажется, она немного не поняла, куда клонит Андреа. Глупая, глупая, глупая Даф. Ведь всё равно будешь моей.       Дафна — чистейший огонь. Андреа — обжигающе ледяная вода. Огонь и вода не сходятся. Вода перекроет доступ к кислороду, а огонь сделает из воды пар. Андреа хочется сгореть в воде вместе с его Огненной Девой, погрузившись в снопы искр. Только женщина всё ещё убегает от него, пряча своё очаровательное, с приятно резкими чертами, лицо и свои глаза. Пряча и злобно скалясь.

II.

      Почему ты всё время прячешься от меня, а, Огненная Дева? Или же мисс Паркер?       Хранительница пряталась, закрывалась у себя, ни с кем не разговаривая вопреки своей общительной натуре и касаясь шрама, что остался на левом боку от острого клинка своего заклятого врага. Врага, к которому что-то внутри неё отчаянно тянулось. Странное ощущение. Вроде бы люто ненавидишь, но и в то же время… тянешься. Внутри есть некое подобие резиновой нити, которая, несмотря на свои первоначальные свойства, никогда не порвётся, сколько её ни растягивай. Чем сильнее тянешь, чем сильнее сопротивляешься, тем сильнее стремится принять первоначальное положение и эта нить. От осознания этого хотелось орать на всех и сжечь к чертям всё вокруг от ярости, но вместо этого Огненной Деве приходилось выплёскивать эмоции на очередной груше, ударяя по ней со всей дури, выпуская огонь из кулаков, что расплавляет материал. Под конец она разрезала лезвием меча эту грушу, падала в чуть тёплую кучу высыпавшегося песка и предавалась горьким размышлениям. Порой очень успокаивало. До поры до времени.       Даф казалось, что внутри неё появилась её противоположность. Дафна-что-желает-править, Дафна-что-желает-уничтожать-ради-власти, Дафна-что-желает-принадлежать-ненавистному-Андреа-и-стать-его-Императрицей. Вот она-то и тянется к блондину. Вот от неё-то и ноет шрам. Нужно подавить. Нужно уничтожить эту безумную и заснуть, наконец, спокойно. Но Дафна-другая сопротивляется, зараза. В снах она-другая целуется с тёмным магом, самозабвенно отдаётся ему, а Генеральша орёт, срывая горло, почти плача, и медленно сползает на пол, чувствуя то, что чувствует её противоположность. Животное блаженство и холод его пальцев. Затем она-другая на еле гнущихся ногах, по которым течёт семя, с ухмылкой подходит к женщине и целует её, оставляя на искусанных устах вкус его губ. И на этом моменте маг огня резко просыпается, чувствуя слёзы унижения на щеках да предательский ком в животе. После таких кошмаров не заснёшь. И с ума сойдёшь в скором времени.       А Андреа, наблюдая за тем, как мучается его возлюбленная, негромко смеялся. Все эти злоключения только истощают бедняжку. Как она сражаться-то будет?

III.

      У тебя нет выбора, Огненная Дева. Или же ты предпочитаешь оставить своего ненаглядного папочку в беде, м?       Хорошо знать слабости своего врага. Стоит найти этот рычаг давления — и он твой. Так же и с «маленькой Даф». За своих родных она готова отдать всё. И себя в том числе. Как она вопила и брыкалась в хватке чертей, пытаясь высвободиться и помочь своему беспомощному от ран отцу, которого избивали демоны по приказу злого гения. Грим уже стекает с лица от слёз, а плечи вздрагивают от каждого удара, будто это её били, а не Огрона. И Андреа мысленно возликовал, когда женщина, пребывая на грани истерики, согласилась на переговоры, а затем и встать на его сторону.       Дафна. Сильная, но такая слабая. Дерзкая, но послушная. С горьким запахом, но умопомрачительно сладкими губами, от которых оторваться невозможно.       Это стоило четверти века ожидания. Это полу-повиновение, эта дерзость, эти язвительные фразочки, это сопротивление, пусть и вялое — всё же бывший лидер магов Чёрного Круга всё ещё в его руках… Оно того стоило.       Андреа все эти годы мечтал прикоснуться к девчонке, что свела его с ума. К её огненно-красной шевелюре, например. Помнится, давным-давно Даф было четырнадцать, и её волосы едва доставали до лопаток… А сейчас в эту гриву хочется запускать пальцы, чувствуя шёлк локонов и чувствуя, как женщина начинает дрожать от накатывающего возбуждения. Хочется зубами сжимать кожу на выступающих ключицах, оставляя кровавые отметины. Хочется ставить засосы на тонкой шее и полной грудью вдыхать неповторимый аромат женственной горечи и гари, что так нравится злому гению.       Ты прекрасна, моя девочка, — шептал мужчина, присасываясь губами к сонной артерии и пропуская волосы сквозь холодные пальцы, когда он и его «пленница» оставались наедине. Дафна почти не сопротивлялась, зная, что не сможет убежать от своей судьбы. Только с непередаваемым отвращением кривилась, когда маг языком проводил по щеке или по шрамам, пробуя любимую на вкус. Сладко. Так же сладка и победа.       Под доспехами пряталась женщина, которой хотелось любви и ласки. И она вкусит всё это сполна. Я же люблю и хочу тебя, глупая.       А он наконец согреется в её горячих и крепких объятиях. И её стоны будут прекраснее самой удивительной музыки. Куда же денется его Дафна. Пусть она будет безмолвно злиться, подрагивать от наступающей ярости и стыда и отрицать, но… они оба прекрасно знают правду.       Может, споёшь мне, Огненная Дева?