Одержимые

      Андреа любит спать в бордовых мелодийских шелках, потому что они напоминают ему о Дафне. Любит постоянно слышать в своей спальне горьковатый запах диких роз, потому что ими пахнет маленькая Даф. Любит засыпать после бокала красного полусладкого с горько-сладостными мыслями о ней, о том, что рано или поздно она будет принадлежать только ему. Бесповоротно и всецело.       Уже не терпится снова встретиться с ней. Ему надоело перебиваться ночными подглядываниями за Хранительницей в шаре и краткими посещениями её холодной спальни без возможности поцеловать. Лишь пару раз ему удалось прикоснуться (и не только) к Даф, когда та была ослаблена, разбита и нуждалась в нём больше всего. Это было потрясающее чувство, но до боли короткое.       Он хочет взять её и унести с собой далеко-далеко, чтобы её никто не смог отобрать у него, даже её заноза-в-заднице-отец. Тем более, она сама того хочет. Она изнывает по Его ласке, она любит Его, как неоднократно говорила во снах и во время тех кратких встреч.       Но, увы, время ещё не пришло. Остаётся только готовиться к грядущей резне и следить за ненаглядной. Как она пытается жить без него, как грезит о нём тёмными ночами, извиваясь на слишком большой для неё кровати, теребя тонкое одеяло и выставляя чёрному магу напоказ своё тело, прикрытое лишь тканью в интимном месте. Это возбуждает и в то же время напрягает. И не просто напрягает, а злит. Даф слишком хороша, чтобы мучиться в одиночестве или принадлежать кому-то другому. Она создана, чтобы быть любимой Им, чтобы быть только Его Императрицей. Её усеянное мелкими идеальными несовершенствами тело создано для Его ласк и поцелуев, и Андреа коробит, когда какой-то щенок смеет прикасаться к ней.       Глядя на неё, он вспоминает все те ночи, проведённые в одной постели, и сходит с ума от желания. Дафна была умопомрачительна. Всегда. Когда кричала, когда плакала, когда стонала и пыталась сопротивляться. Истязать её — высшее блаженство, и мужчина с нетерпением ждёт того мгновения, когда Феникс позволит ему делать это вновь.       Когда болезненно-сладостное напряжение становится совсем невыносимым, чёрный маг зовёт к себе Сониту для очередного «наказания». Удовольствие пусть и сильное, но только физическое и весьма сомнительное. Ему не хватает Дафны, он безумно за ней скучает, ведь столько лет он не может насладиться ею как следует. Поэтому чёрный маг и мучает свою слугу, своё «создание», что чем-то определённо напоминает возлюбленную. Но Сонита — не Даф. Ни разу. В ней нет того огня, что пылает в Огненной Деве и разжигает в нём настоящую страсть. В ней нет той красоты, что покорила его. В её ласках нет того желания, смешанного с ненавистью. Только отвращение, скрытое за каменно-сладострастным лицом. Похоже, предыдущую личность ему не удалось вытравить до конца. Потому он злится и имеет её сильнее в попытках забыться. Иногда получается. Иногда перед его глазами встаёт Дафна, и Андреа сходит с ума.       Дафна сладко стонет под ним, подставляясь под Его руки. Она такая соблазнительная и податливая.       Дафна покрывает поцелуями-укусами его шею и грудь, оставляя следы своего влечения. «Ты только мой», — шепчет она, и древний лёд в нём тает.       Дафна благоговейно касается его, будто пред ней не обезумевший чёрный маг, а сам Дракон.       Лишь когда всё заканчивается, мужчина вспоминает, с кем он кувыркался. И кривится от разочарования. Он хочет Дафну и только Дафну, что видится в сладостно-тревожных снах.       Но ничего, скоро она будет принадлежать ему, несмотря на все уверения светлых. Вот увидят, когда Император и Его Императрица построят новый мир на обломках старого.       Хотя нет, не увидят. К тому славному моменту они все будут мертвы. А малышка Даф, сделавшая верный выбор, подарит ему наследника.