Symbiosis

      Она вздрогнула, посмотрела перед собой и, только через пару секунд, взглянула на последнюю парту. Он по-прежнему смотрел на неё. — Что ж, интересная точка зрения, — произнесла учительница и тут же задала другой вопрос, который прошёл мимо ушей Арины. Она ещё секунду смотрела ему в глаза, но вернулась к своему рисунку, потому, что он не прекращал глядеть на неё, не моргая.       Далее весь урок она чувствовала на себе взгляд. Не то, чтобы на неё никогда не пялились, наоборот, уж этого достаточно в её жизни, но сейчас она знала, что на неё смотрит Сергей Кабурин, который был свидетелем её истерики на полу в туалете.       Она не выдержала и снова обернулась. Он не смотрел. Сергей что-то писал и совсем не смотрел на неё. Значит, ей просто казалось. Самовнушение. — Болконская, Вам не интересно? — окликнула Арину учительница. Вот как раз таки в этот момент Сергей поднял голову и снова посмотрел на неё. — Я… Простите.

***

      После урока все направились в столовую. Арина вышла из кабинета, и её ждал Павел. — Как все проходит? — он улыбнулся. — Все прекрасно! — Арина погладила свои волосы. — Я как всегда в центре внимания, закатила истерику в туалете, и мне уже сегодня сделали замечание. — Мои поздравления! Ты не голодна? Сейчас столовая… — Нет, не голодна. И ты об этом дома никому не скажешь! — ответила Арина.       Павел умел хранить секреты. Этот мужчина вот уже много лет рядом с Ариной, и девушка искренне считает его другом и делится с ним своими мыслями. При этом в силу возраста она никогда не могла назвать его Пашей. — Я и так много чего не рассказываю. Вообще, насколько ты помнишь, мы с Ильей должны быть рядом даже на уроке. — Ну, да, — девушка хитро улыбнулась. — Кстати, где он? —  Сегодня его очередь ходить за кофе. Ну, ладно, ты иди все-таки в столовую, — мужчина чуть улыбнулся, — иначе  твои одноклассники подумают, что ты вообще с охраной дружишь. — Меня не волнует мнение окружающих, — гордо произнесла Арина. — А вот есть действительно не хочется… — В таком случае, нам пора ехать, — он взглянул на огромные настенные часы. — У тебя запись…

***

      Сережа остановился у стенда с объявлениями на остановке. Конечно, Ярик сказал, что нашел кое-что стоящее, но запасной вариант нужно было иметь. Поэтому, немного порассуждав, он оторвал с листка номер одной кафешки для работы.       Парню скоро будет  восемнадцать, и он сможет работать на полный рабочий день. Ну, по крайней мере, он на это надеется… Правда, тогда пришлось бы иногда пропускать школу, но Сергей прикинул, что можно выбрать график, который совпадал бы с учебными днями, забитыми ненужными предметами. Так рассуждая о привычных проблемах, Сережа доехал до кафе, где его ждал Ярик. — Ну что, школьник? — парень улыбнулся, заметив приближающегося друга. — Что сегодня проходили? — Не беси, — строго произнес Сергей, не скрывая улыбки.       Он бросил сумку на диван и, расстегнув курточку, сел напротив Ярика, который вернулся к своему бледно-зеленому крем-супу. — Говоришь, есть работа? — Да подожди ты! — Ярик протянул другу меню. — Поешь сначала.       Сережа с подозрением взглянул на суп. — Нет, спасибо, — он посмотрел на черные стены с винтажным узором в поисках запрещающего знака, и не найдя, достал сигареты из кармана. Пачка оказалась пуста. — На, — Ярослав протянул свои. — Попробуй нормальные сигареты. — Да я эти у молодых отобрал, — усмехнулся Сергей, скомкав свою пустую пачку. — Критическая ситуация? — У меня вся жизнь — критическая ситуация, — отметил светловолосый. — Ты мне сегодня расскажешь, что ты там нашел, или у тебя еще десерт? Ярик засмеялся, отодвинул тарелку и закурив, заговорил: — У меня есть даже два варианта. Первый: ставки на спорт. В основном, хоккей и футбол. В принципе, нормально, но надо сначала вложить рублей* так шесть… — Второй, — произнес Сережа, подумав, что ставки ему не подходят.       Во-первых, ни футбол, ни хоккей ему не нравятся. Он, конечно, мог бы забить на это, ведь деньги все равно нужны, и он не в том состоянии, чтобы еще отказываться, но тут мешает и то, что нужно будет вкладывать. Это и было то «во-вторых». — Ты уверен, что ставки не подходят? — поморщился Ярик, явно не желая рассказывать дальше. — Выкладывай второй вариант, — все стоял на своем парень. — Просто тебе даже восемнадцати нет… — сожалея, проворчал Ярик, прекрасно понимая, что уж Сережа-то заставит его договорить. — Скоро будет. — Ну, Серый, я все понимаю и все же скажу, потому что должен. Но знай, что ты скорее всего не потянешь… — Мое терпение — это сейчас единственное, что должно тебя волновать. И прикинь, оно заканчивается. — О`кей, — вздохнул Ярик, — что думаешь на счет боев без правил?       Сергей выпрямился, словно перед ним только что что-то произошло. Он стряхнул пепел в керамическую пепельницу, что стояла в центре стола. — Ну, — протянул Сережа, пытаясь все обдумать, — преимущества и недостатки? — Ты все равно не будешь меня слушать, я же вижу, как твои глаза загорелись, — хмыкнул друг. — Бешеные деньги, но адские муки. Ты конечно, кулаками махаться любишь, но там есть и шкафы покрупнее тебя… — Мне терять нечего, — пожал плечами блондин. И до Ярика дошло то, что Серый решил. Твердо. — Ты о бабушке подумай, — строже произнес парень. — Думаешь, ей в кайф будет паралитика с ложечки кормить? Или памперсы тебе менять?       Ярослав произносил это уверенно и с укором, что снова напомнило об их разнице в возрасте. Но Сережа лишь потушил сигарету, даже не дрогнув, и чуть наклонился. — Это ты пытаешься на меня морально повлиять? — Ага, — честно ответил Ярик. — Типо того. Однако, я серьезно. Там никто не будет заботливо выбирать тебе противника из одной весовой категории. Тебя даже откачивать не всегда будут. — Спасибо, что веришь в меня! — улыбнулся парень. — Зачем тогда сказал, если собирался отговаривать?       Парень вздохнул, не зная, что ответить. — Ладно, в таком случае вечером сходим как-нибудь, может, еще передумаешь…       Сергей действительно тот еще любитель помахать кулаками. В классе втором бабушка отдала его на бесплатные занятия  единоборства, и он ходил довольно долго. Лет пять точно. Потом у клуба сменилось руководство, которое решило, что бесплатные занятия не выгодны. Сергею пришлось бросить, ибо плата была запредельная, хоть он и был одним из лучших в своей группе.       Ярик знал это, поэтому даже был уверен, что друг полагается на свои забытые способности. Это и нравилось Ярославу в парне. Его уверенность в себе, взгляды на жизнь, стремление к вечным переменам делали его взрослым не по годам. Познакомились они вообще случайно, когда Сережа как всегда искал работу. Ярик помогал ему не раз ее найти, потому что сам все это прошел в его возрасте.       В отличии от Сережи, у Ярослава был отец, но они были не в ладах, из-за чего он и покинул дом, да и родной город. Сейчас парень довольно неплохо устроился. Работает риэлтором. По крайней мере, это его официальная работа… Живет со своей девушкой и, в принципе, мог бы жить как все молодые люди, но человек он непоседливый, что не упускает возможности заработать или что-то изменить в своей жизни. Как и Сергей. — Если ты действительно решил участвовать, а я более чем уверен, что ты решил, — заговорил Ярик, — то тебе надо немного потренироваться. Бои все равно только через пару дней будут…       Сергей кивнул. Внутри что-то екнуло. Сомнения на мгновенье дали о себе знать. Может, он еще пожалеет о принятом решении… Может быть.

***

POV Сергей       Эти пару дней прошли незаметно. В один из которых я пропустил школу, потому что мы с Яриком должны были пойти в «нормальную качалку, а не в это детское подобие зала в подвале школы». Я, конечно, мог бы отказаться, но привык быть благодарным за то, что для меня делали.       В школе никаких изменений не было. Ну, разве что День Рождения медалистки Лены. Тогда ей на подарок скидывались все, кроме меня и той девушки в кресле, Арины. Мне удалось уйти до этого процесса — нечего всем лишний раз вспоминать, что я просто не могу тратить на это деньги. А Арины просто не было в школе. Она вообще больше не приходила после того дня. Я, конечно, понимаю, что ее школьная жизнь, может, и не самая веселая, но и явных причин переводиться в другую школу не было. К тому же, она не показалась мне такой слабой, чтоб из-за одного случая в туалете менять школу. — Прием! — заорал в ухо Ярик. — Есть кто? — Я слушаю, просто задумался, — ответил я, оторвавшись от окна машины. — Мы скоро доедем… — Серый, сейчас послушай, что скажу, — немного подумав, вновь заговорил серьезно друг.       Он стал рассказывать про бои, не обращая внимания на таксиста, которому, казалось, было плевать. — Система проведения подпольных боев в городе очень простая. Из всех желающих, а их обычно бывает очень много, выбираются пять — десять человек. Я изрядно попотел, чтобы тебя впихнуть туда. Все желающие заработать таким образом деньги съезжаются в один из арендованных организаторами спортивных залов, где проходят отборочные схватки. Как правило, залы снимают в небольших ПТУ или школах, подальше от центра. — Школах? — я скептически уставился на друга, но он лишь коротко кивнул и продолжил дальше. — Бои проходят по олимпийской системе — на выбывание. При этом проигравшие частенько покидают арену на носилках, а не на своих двоих. Поэтому будь осторожен. Правил, сам знаешь, никаких нет. Бей куда хочешь и как хочешь. Главное, нельзя использовать никаких подручных предметов. Допинг-контроля нет. Вес не имеет значения. В общем, все как на улице.       Я хотел сказать, что все будет хорошо, но мы приехали, и я стал осматриваться. Зал находился в здании одного из ПТУ неподалеку от метро. Около входа было несколько машин «скорой помощи» и четыре иномарки. У дверей нас встретил шустрый парнишка и очень вежливо спросил, куда мы идем. Но узнав Ярика в ночном мраке, он улыбнулся и пригласил пройти в зал, не забыв поинтересоваться, согласен ли я со всеми правилами участия. — Правил в принципе нет никаких, — уточнил он при этом. — Побеждает сильнейший. Сегодня будет не больше шестидесяти человек. Так что право биться на публике получат только пятеро. Если тебя покалечат, претензий никаких нет. «Скорая», конечно, отвезет в больницу, но в протоколе напишут, что подобрали тебя, избитого, на улице. Начнешь болтать — хорошим для тебя не закончится.       Я обернулся к Ярику, и тот кивнул, мол так и есть. Мы шли по длинному темному коридору, с потолка которого свисали черные широкие полосы ткани. Так что приходилось пробираться сквозь эти джунгли, не потерять Ярослава, слушать этого парня и не врезаться в других, проходящих мимо. На мгновение успел разозлиться из-за этой идиотской, никому не нужной декорации. Я отодвинул еще ткань, и яркий свет тут же ослепил на несколько секунд.       Когда глаза привыкли, заметил, что к моему приходу вдоль стеночек разминались уже около тридцати человек. Из-за большого количества людей помещения почти невозможно было разглядеть. Атмосфера взбудораживающая. Я почувствовал, как живот скрутило. Но пытался ни о чем не думать, все внимательно разглядывая. Признаться, мне хотелось просто исчезнуть, но я пересилил весь поток бредовых мыслей.       Зал разделен на три равных квадрата. Ни матов, ни боксерских канатов натянуто не было. Хм, а ведь это довольно продуманно: устраивать такие мероприятия, собирать необъятный кэш, а платить только за аренду и нескольким людям, чтоб они потом убрали лужи крови и прочие «украшения» зала. Народ же собрался абсолютно разный: от перекачанных «монстров» до подростков.       Ярик махнул рукой, и я последовал за ним. Через другой коридор мы вышли к раздевалкам. Я переодевался в старые спортивные штаны и майку, пока Ярослав что-то обсуждал с тем парнем, которого, как я расслышал, звали Никитой. Я разминался, когда к нам в раздевалку зашли двое. Один был в новеньком кимоно и сразу же прошел к скамье в углу, крепко прижимая к себе свой рюкзак. А его сопровождающий был худощав и одет в черный костюм. Сразу было понятно, что он не участвует в боях. — Кувалда, дай рюкзак, — повелительным тоном произнес он, глядя сверху на парня в кимоно. Я усмехнулся над его прозвищем. Кувалда протянул рюкзак. — Давай по одному на каждую, — улыбнулся Кувалда, освобождая руки от кимоно. Он напрягся, и его бицепсы, с и так четкими контурами, казалось, стали больше. Наконец, я обратил внимание на парня в костюме. Он достал этанол, вату, шприцы и в последнюю очередь очень бережно вынул небольшую упаковку. Schmerzlindernd-LU34** — прочитал я, на сколько позволяли мне знания немецкого и острота зрения.       Дальше последовал отработанный до мелочей процесс. Худощавый потер небольшое место ватой, смоченной спиртом, вколол Кувалде по одной ампуле в каждую руку. «Никакого допинг —контроля», — вспомнились мне слова Ярика. Использованные шприцы были брошены в урну у моей скамьи. Вот тогда на меня и обратили внимание. — Чего уставился, щенок? — спросил Худощавый, презрительно взглянув на меня. Я промолчал, потому что пока что собирался прислушаться к совету друга: не натворить глупостей. — Я тебя раньше не видел, — тем не менее продолжил Худощавый. Он за миг оказался рядом, чем напомнил мне Слендера, коснулся пальцами подбородка и оценивающе взглянул в глаза, словно пытался что-то найти. Я подумал, что лимит наглости этого петуха исчерпан, и смахнул его руку. На нас наконец обратили внимание Ярик и Никита и тут же оказались рядом. — Ярик, что за недотрога? — улыбнулся этот придурок. — Не лезь, Худой, — сказал Ярик. И если бы я не был так зол, наверняка усмехнулся бы над тем, как четко дал ему прозвище. Худой хмыкнул и направился к двери, позвав с собой Кувалду, который убрал свои вещи обратно рюкзак и сидел, смиренно ожидая указаний. — Ты как? — обратился ко мне друг. Он снова достал сигареты. — Если ты передумал, мы еще можем уйти… — Нет, — ответил я, не забывая ради чего, и главное, ради кого здесь. Я взял свою спортивную сумку, и мы направились в зал. — Видел, у Кувалды ампулы? — Schmerzlindernd? — спросил я. — Да, заметил… — Вот говорят, — он курил, поэтому иногда делал паузы, чтобы затянуться, — бешеное удовольствие. Кувалда на нем уже столько кусков срубил… что, мне кажется, ему даже уже смысла нет сражаться — на всю жизнь обеспечен. — А зачем тогда дерется? — поинтересовался я, проталкиваясь через толпу зрителей, сжимающих в руках деньги, жадно смотрящих на бойцев, пока еще целых. Хотя у некоторых еще были не зажившие раны и давние шрамы. — Ну, Худой, брат его, все уговаривает. Ему-то мало… Он кстати и достает Schmerzlindernd. Бешеные деньги отдает, из Германии привозит, но они все равно в плюсе… Вообще, средство настолько эффективное, что разок пытались отжать у Кувалды. Но того смельчака, кажись, потом вперед ногами вынесли. Я однажды говорил с Кувалдой, он так рассказывал… Сначала мышцы греются, кажется, что вообще горят. А потом… Бац! Охлаждаются, что думаешь… Сейчас отвалятся. Но вот начинается самое веселое: миг, и ты уже чувствуешь, как можешь стены пробить. А в бою вообще не чувствуешь, как в тебя попадают… Райское средство, конечно… А остальные так, — он отмахнулся и, затянувшись в последний раз, бросил окурок. — Всякими ампулами балуются… — Мне не понадобится? — Клянусь, брат, пытался найти! Но сейчас без нужных людей никак…       Мы все же дошли до центра зала, и Никита, который все это время молчал, что-то шепнул одному высокому верзиле. — Надо зарегистрироваться, — пояснил Ярик мне.       На мое счастье, регистрация носила чисто формальный характер. Имя, фамилия и отчество здесь мало кого интересуют. Паспорт никто не спрашивал, поэтому назваться можно было как угодно. Необходимой в анкете была боевая кличка, под которой я должен выступать в дальнейшем. На меня уставились все трое. А я даже не знал, какую кличку выбрать. Вообще, это глупо… — Ну что? — устало гаркнул шкаф передо мной. Сразу было видно, что таких как я он видел много раз. — А никак вообще без имени? — наконец, спросил я, над чем Никита и Ярик засмеялись. — Ну ты и лис! — улыбнулся друг. Одних его прищуренных глаз хватало, чтобы понять, что моя хитрость здесь не прокатит. — О`кей! Пишу «Лис», вздохнул мужчина. — Что? Нет! — возразил я. Но было уже поздно: меня аккуратненько вписали в чистую графу под кодовым именем, и мне пришлось тихонько смириться. «Сергей» приписали позже маленькими буквами сбоку. Ничего, плевать, я все равно не планирую всю жизнь так зарабатывать…       Ради интереса я заглянул в список, и был поражен фантазией всех этих людей. Мое имя-то, взятое с воздуха, и то адекватнее! Кого там только не было: и Наполеон, и Яростный Лев, и Решала, который внешне больше походил на здоровенного гоблина (его я видел в коридоре).       Приближалось время начала схваток, и в списках значились уже 57 человек. Я решил не тратить время даром и осмотреть все тут внимательнее. Я посмотрел в сторону зала, которую раньше не замечал. Теперь он залился яркими красками: это блестели вечерние платья женщин абсолютно разного возраста. Они вместе со своими парами в смокингах располагались, как я понял, в VIP ложе. Ха, было бы забавно, если бы ОНИ дрались в своих дорогих нарядах! Они, видимо, считают бои весьма веселым занятием или же просто им надоели русский балет, ужины на Эйфелевой башне, владения в Ивице и вся их жалкая жизнь. — Попасть на подпольную бойню могут только так называемые «члены клуба» — очень богатые люди, — пояснил Ярик, заметив то, как я смотрю на ложу. — Вход стоит не меньше 1200 баксов. Посетители должны быть одеты соответственно: мужчины в костюмах, дамы в вечерних платьях… Ставки здесь тоже не малые, иначе никто не приходил бы сюда приобретать синячки… На неизвестного выступающего могут ставить порядка 500—1500 долларов. На бойца с более-менее известным именем цена может подняться до 3000, а на знаменитых многократных чемпионов посетители денег уж не жалеют.       Я слушал и поражался, как здесь, в скромном ПТУ, так неразрывно теперь связаны, казалось бы, абсолютно разные вещи. Статные мужчины в дорогих костюмах и простые рабочие в старых спортивках, готовые на все. Они-то как раз сюда не от роскошной жизни пришли… Или как эти дамы, что приторно сладко пахнут и мило улыбаются, могут совершенно спокойно смотреть, как себя калечат парни, среди которых есть совсем дети. Как они могут сидеть в своем ложе, попивая из бокалов, когда передними лужи крови и люди, что на грани? Меня распирали противоречия… Я захотел уйти, не потому что было страшно, а лишь потому, что понимал, как адски ужасно все происходящее.       Бабушка была у меня перед глазами… Помнится мне, несколько лет назад, на ее День Рождения я впервые сделал ей подарок: небольшой набор из розового кухонного полотенца и прихватки. Она была так счастлива, когда я ей его вручил. Но буквально через минуту стала плакать. Бабушка убеждала меня, что это слезы счастья. Но уже тогда я понимал, что кухонное полотенце не способно дать такое счастье, из-за которого можно так плакать. Я прекрасно знал, что она достойна самого лучшего. И я себя ненавижу за тот подарок, потому что он просто напомнил ей о нашем убогом положении. Вот почему она плакала. — Серега! Серый! — дошли до меня крики Ярика сквозь громкую музыку, которая предвещала начало представления. Он был совсем рядом и дергал меня за руку. — Очнись, твою дивизию! Жеребьевка начинается!