Дозор двоих

      — Мм… Быстрее… — шептала Реджина, прижимая белокурую вожатую ближе.       Утро начиналось как нельзя лучше, если между ног у тебя работала горячая блондинка. Теперь так стартовал каждый день в лагере у этих двоих. Каждая свободная минута тратилась на необузданный секс, а детям уделялось всё меньше внимания. Они просто не могли оторваться друг от друга, а каждая их встреча заканчивалась оргазмом.       — Да заткнись ты, всех разбудишь, — также в ответ прошептала Свон, отрываясь от Реджины и вытирая её соки с подбородка.       — Всем встать! Суд идёт! — послышались крики старшей вожатой.       — Твою мать! — Свон подлетела, накрывая брюнетку одеялом с головой.       — Какого хрена, Эмма?! Я ещё не…       — С тебя хватит на сегодня. У меня язык онемел уже. Да и, ты хочешь тут перед всеми голой позировать?       — Мне, между прочим, есть чем похвастаться, — Реджина нашла на кровати свои трусики и, пытаясь их натянуть, чуть не упала с верхней полки.       К счастью, из-за сборов вожатых в суматохе никто не обратил внимания ни на Миллс, ни на то, что на одной кровати спали двое.       У Реджины было пару минут, чтобы одеться и выглядеть выспавшейся. И неважно, что за три дня она спала всего пару часов. Все ночи она коротала с Эммой, у которой вечно находились силы. Миллс даже на секунду подумала, что Эмма Иная, но быстро откинула эту мысль. Слишком серьёзными были бы последствия для них обеих — Аид это просто так бы не оставил. А будь она Светлой? Тогда им пришлось бы убить друг друга, чтобы смыть позор. Но всё это неважно, ведь Эмма не Светлая. Слишком не похожа на этих полу-хиппи, защищающих людей и их проступки.       Реджина про себя называла их адвокатами человечества. А Тёмных любила считать палачами. Хоть у них не было права без лицензии убивать людей, умный Тёмный всегда мог извернуться и спихнуть своё убийство на любого прохожего с судимостью. Присяжные вынесут приговор, Светлым предъявить нечего.       — Миллс, ты скоро? — Свон достала пачку сигарет и закурила прямо в домике вожатых, пока все побежали будить свои отряды.       Она стояла спиной к Реджине, облокотившись на лесенку, ведущую на вторую полку кровати.       — Ты много куришь. Не боишься рака лёгких? — брюнетка спрыгнула с кровати.       — Не бойся, мне не светит, — после очередной затяжки ответила Эмма.       И вновь звоночек. «Неужели всё же Иная?»       — Что-то вроде иммунитета? — Реджина приподняла бровь.       — Что-то вроде бессмертия, — затянувшись ещё раз, ответила Свон и, поймав на себе нервный взгляд Реджины, засмеялась. — Мне просто всё равно, Миллс. Рано или поздно мы все сдохнем. От сигарет, катастрофы или старости. Какая вообще разница?       — Да ты философ, — усмехнулась Реджина и подошла сзади, кусая блондинку за плечо. — Пошли уже.       Брюнетка как ни в чём не бывало выскочила из домика, нервно поглядывая на часы. Как бы там ни было, но время здесь летело гораздо быстрее, чем обычно. Особенно в компании Свон. Вот и сейчас, вроде бы только недавно был подъём, а детишки уже, небось, доедают. А это значит — Реджина снова взглянула на часы — через двадцать минут всех нужно распределить по их кружкам.       Миллс оглянулась туда, где должна была идти Свон, но той уже и след простыл. Слегка психанув, но тут же отряхнувшись от невидимых пылинок и собрав всю свою волю в кулак, Реджина пошла к обожаемым ею детям, чтобы как можно скорее сплавить их другим воспитателям, а после найти Эмму и дать ей звонкую затрещину. Ну, или хотя бы попытаться пнуть.       На сей раз все из группы Реджины опоздали на полчаса. Брюнетка, будучи не в самом добром расположении духа, наказала ребятишек после того, как те в шутку вылили ей на ноги ведро воды. Тридцать минут девушка объясняла всем и каждому, как важна дисциплина, и что она подобного поведения терпеть не будет.       — Чёрт, — ругнулась Миллс, взглянув на часы. — Ну вот, видите, что вы наделали? Из-за своего хулиганства сами же и опоздали на кружки. Теперь понимаете, что дисциплина очень важна? Иначе сбивается привычный устав и ритм жизни, — брюнетка честно пыталась разглагольствовать и превратить свой нервный всплеск в обычную нравоучительную лекцию, пока разводила девочек по их кружкам.       Последние две воспитанницы ходили на волейбол, что Реджине оказалось даже на руку, ибо именно там она и нашла Эмму, которая нагло играла с тренером, отрабатывая подачи и показывая детям, как правильно нужно принимать и отдавать мяч, чтобы не забить руку. Конечно же, от взгляда Реджины не скрылось то, как этот наглый тренерок рассматривает упругий зад её «подружки на месяц».       Брюнетка была собственницей. И неважно, что отношениями не назовёшь всё то, что между ними с Эммой происходило. Просто Реджина привыкла, что она использует людей по полной мере, не оставляя им времени на другие дела или других особей.       «Да признайся уже, она тебе нравится», — пискнул уставший мозг.       «Молчать!» — рявкнула Миллс сама себе и, громко фыркнув, направилась к весёлой компании.       — Я вам тут опоздавших привела, — проворковала Реджина, злобно глядя на Свон и при этом подталкивая девочек к команде игроков. — Думаю, две ловкие девчонки смогут на время заменить вам одну не столь ловкую вожатую, — брюнетка мило улыбнулась, посмотрев на тренера кружка. — Эмма, мальчики из вашего отряда подговорили девочек из моего, и вместе устроили пакость. Я думаю, нам стоит отойти и обсудить случившееся.       Брюнетка буквально вцепилась в руку Свон и повела её к будке спасателей на пляже, заталкивая блондинку внутрь и закрывая за ними дверь. Маленькая будка была достаточно высоко, чтобы видеть пляж, а также чтобы никто не видел, чем занимаются спасатели.       — Уже крадёшь меня посреди бела дня? — блондинка усмехнулась, подходя к Миллс.       — Закончи то, что начала,— сквозь зубы произнесла Реджина, хватая руку Эммы и направляя её вниз своего живота.       Свон забавляло то, как брюнетка быстро стала зависима от секса с ней, ища встречи. Конечно, это Эмму только радовало, она и сама была не против помочь такой шикарной женщине достигнуть пика.       — Хорошо. Но всё будет так, как я хочу, — Эмма развернула вожатую спиной к себе, — на колени.       Строгий голос не оставлял выбора, но Миллс особа гордая и брать себя сзади позволяла только Аиду, хотя бы потому, что противиться ему она боялась.       — Ты, видимо, считаешь, что у тебя есть власть надо мной? Ты ошибаешься. Я не буду вставать на колени.       — Всё приходится делать самой, — вздохнула Свон и повалила брюнетку на пол, не считаясь с её чувствами. Она отвела руки Реджины за спину.       — Свон, не делай того, о чём пожалеешь, — пригрозила Миллс, но блондинке было всё равно.       Одной рукой Эмма удерживала руки партнёрши, второй стянула с неё шорты вместе с бельём.       — Это просто секс. С каких пор ты стала так стеснительна? — Эмма фыркнула, ослабляя хватку. — Я просто хочу дать тебе попробовать что-то новое. К тому же, я уверена, ты оценишь. Но я не буду ничего делать, если ты против.       Блондинка и правда остановилась, ожидая решения Миллс. Насиловать она её не собиралась, хотя иногда та этого и заслуживала.       — Хорошо, — гордость Реджины отступила, давая ей возможность открыться по-новому, в первую очередь, для себя.       В конце концов, она всегда сможет отомстить этой выскочке. Миллс встала на четвереньки на жёстком полу и оперлась на руки, полностью смиряясь со своей участью.       — Другое дело. Когда я тебя подводила? — Эмма облизнула два пальца и стала поглаживать клитор брюнетки, пока только дразня.       В этой позе ей открывался отличный вид, и, Свон, не сдержавшись, шлёпнула эту манящую задницу. Миллс прикусила губу, чтобы не шуметь, поскольку дети были не так далеко.       Эмме не терпелось поскорее войти в Реджину, ощутить мягкость и податливость её горячей плоти изнутри, но не преподать урок девушка не могла. По какой-то причине Миллс подумала, что будет получать всё и везде тогда, когда ей захочется. Эмма не любила, когда к ней относятся подобным образом. Её это злило. В конце концов, Свон была занята, обучая своих подопечных, чтобы те не получили травмы, а эта несносная брюнетка заявилась, вытащила её с площадки, привела в домик и приказала ублажить. Именно приказала. Подобного Эмма не прощает. Если Миллс нуждается в разрядке, значит, всё это будет происходить по правилам Свон.       Подобные мысли ещё сильнее раззадорили девушку, и она прижала ладонь к промежности Миллс, слегка зажимая клитор между пальцев и оттягивая. Отпустив его, Эмма сильнее прижала ладонь к промежности и сделала несколько резких, напоминающих рывки, поглаживаний, тут же переметнувшись к входу и поддразнивая его одним пальцем.       Реджина ощущала всё острее, чем обычно: и шлепок по заднице, и поглаживания, и резкие движения, и теперь поддразнивания. Эмма была права, она не пожалеет. Или, по крайней мере, не сейчас, когда блондинка погрузила в неё два пальца, одновременно со звонким шлепком по ягодицам.       — Останутся следы, — зачем-то констатировала факт Миллс, изо всех сил стараясь сдерживаться, чтобы не застонать, словно мартовская кошка.       Эмма не ответила, добавляя третий палец. Ей нравилось быть внутри Реджины, она не спешила, несмотря на то, что чувствовала, как брюнетка хочет получить долгожданную разрядку, как стремительно та к ней приближается, несмотря на размеренные, постепенно ускоряющиеся движения пальцев внутри.       — Глубже, — глухо простонала Миллс, закусывая нижнюю губу и сжимая пальцы рук, не обращая внимания на жёсткий пол.       И Эмма послушалась, молча делая свои толчки глубже и грубее. Эта просьба вперемешку со всхлипом подействовали на неё словно команда «старт» и невозможностью от него отказаться.       Стоны Миллс были глухими, сдержанными насколько это возможно, а движения Эммы наоборот — быстрыми и резкими, стремительно приближающими к краю пропасти. Реджина извивалась, мышцы внутри неё сокращались, а тело пробивала мелкая дрожь. Ещё пара толчков и брюнетка сотряслась в оргазме, падая на руки и тяжело дыша.       — А теперь, Миллс, я пойду к детям и доиграю в волейбол, а ты не отрывай меня, понятно?       Реджина что-то промычала в ответ, всё ещё не приходя в себя. Эмма любила оставлять её так и уходить по своим делам, что было унизительно, но для всех так было проще. Никаких нежных моментов с объятиями или поцелуями. Никакой привязанности.       Свон встала, облизнула пальцы и вышла из будки. Ей очень сильно хотелось закурить, но любой мог заметить и сделать ей за это выговор. А их Эмма не любила. Она направилась к детям и доиграла партию, показав всем класс.       Тем временем Реджина не решилась выходить. Она наблюдала за волнами и чайками, думая о том, как ей нравится этот роман на лето. Каждый вечер Реджина видела, как блондинка хочет взяться за гитару, побыть одной, подумать о своём, но она не отпускала её, неизменно затаскивая то в постель, то в кусты, то в другие экзотические места. Так она не давала ей возможности побыть наедине с собой и подумать о том, что её, вероятно, используют. Миллс не позволяла всему этому развалиться.       К тому же с каждым днём она становилась всё сильнее и, казалось, вот-вот войдёт в Сумрак и узнает всё об этой Эмме Свон без лишних разговоров. Лишь легко коснётся сознания, заставляя её подчиняться. У неё в голове даже пронеслась мысль о том, чтобы убедить Эмму переехать поближе и повторять такие вечера, ведь Аид постоянно занят, и он не всегда желал Реджину. А это соседство могло запросто решить эту проблему.       Взгляд брюнетки упал на наручные часы. Через два часа нужно забрать девочек с кружков. Есть время немного попрактиковаться с силой, что уже есть.

***

      Этим вечером в лагере был праздник. Дети разделились на группы по интересам, им было предложено пару развлечений: кино в актовом зале, дискотека в столовой, откуда убрали все столы и оставили только закуски, и рисование в классе. Был также вариант остаться в домике и заниматься своими делами, но, в основном, все дети пошли на дискотеку. Присматривать за ними доверили пятерым вожатым. Эмму сразу же определили туда, а Реджина вызвалась сама, чтобы быть поближе к объекту своего вожделения.       Они, как охранники, стояли по периметру, наблюдая за тем, чтобы дети не бесились и не копировали сцены из фильмов для взрослых вроде «грязных танцев». Эмма иногда ходила между ребятнёй, убедиться всё ли в порядке, но всегда возвращалась к Реджине.       — Сколько раз ты уже обошла этот зал? — спросила Миллс, держа стакан с соком, в который успела подлить пару капель рома, когда другие вожатые не смотрели.       — Раз двадцать, наверное, — блондинка сложила руки на груди и прислонилась к стене, — ноги уже устали.       — А я думала, ты никогда не устаёшь, — Реджина рассмеялась, явно раззадоренная алкоголем.       — Ну, руки у меня не устают, — блондинка подмигнула. — А ты чего такая веселая? Где ты уже выпить успела?       — Где-где… — Реджина приподняла стакан сока.       — А ты хитрая, — Свон выхватила стакан из рук брюнетки и отпила из него.       — Знаешь, что… Пошли танцевать, Свон.       — Ты страдаешь короткой памятью?       — А? — не поняла Реджина.       — Минуту назад я сказала, что у меня устали ноги, а ты танцевать меня потащить вздумала. Я тебе не парень, Миллс. Ты можешь найти кого-нибудь другого для танцев.       — Свон, во-первых, не бухти, а во-вторых, ну кого я здесь найду? Детишек? Или может этих дамочек в преклонном возрасте?       — Да хоть и их, — буркнула Эмма.       — Ага, сначала я приглашу их потанцевать, а потом в травматологию апельсинки носить придётся. Ты бы мне ещё миссис Бранс посоветовала пригласить. Давай, не выпендривайся.       — Ладно, — протянула Эмма. — Пожалею старые кости этих несчастных и твой кошелёк, который знатно похудеет при покупке апельсинов.       — Сделаю вид, что не поняла твоего намёка, — улыбнулась Реджина и повела Эмму на танцпол.       Реджина была в хорошем расположении духа — удовлетворённая, сытая и почти полностью восстановленная — почему бы и не потанцевать. Выбежав на танцпол, Миллс тут же попала в круг малолетней молодёжи, как она любила про себя называть детей, и начала двигаться в такт заводной музыке. В принципе, о рамках приличия брюнетка не стала забывать. Всё же здесь дети, а вылететь из лагеря за стриптиз или «грязные танцы» ей не хотелось. Вылететь не хотелось. А вот стриптиза и этих самых «грязных» танцев ещё как. Но она успокоила себя тем, что ещё найдёт способ устроить подобное шоу для Свон один на один, и отдалась музыке с головой.       Эмма же поначалу зажималась и двигалась словно полено, убеждённая, что танцевать не умеет, и, вообще, танцы — это не её. Но, насмотревшись на Миллс, блондинка стала более раскрепощённой, начиная изгибаться более уверенно и раскованно, а её движения стали больше походить на танец, а не на дёргания эпилепсией больного в предсмертных конвульсиях.       — Будем считать, что теперь ты не девственница, — приблизилась к Эмме Реджина и прокричала на ухо.       — Что? — не поняла Свон.       — Говорю, танцевать научилась.       — А-а, — промямлила Эмма, желая свернуть эту хрупкую, впрочем, только на первый взгляд, шейку.       Быстро втянувшись, Эмма уже не чувствовала себя не в своей тарелке, вытанцовывая вместе с Реджиной и детьми. Они корчили смешные рожицы, танцевали танцы роботов, маленьких утят и Шрека, много смеялись и даже бегали по танцполу. Миллс очень быстро забыла о своей нелюбви к детям и полностью расслабилась. Сейчас ей было весело и хорошо. Детишки гармонично дополняли атмосферу, а у неё был такой прилив сил, что, кажется, она готова была пробежать пятикилометровый марафон.       Но, как полагается на каждой вечеринке, пусть даже и детской, в программе обязателен медленный танец. Хотя бы один.       Вот и в момент, когда Эмма гонялась по танцполу за Реджиной, пытаясь при этом не сбиваться с музыкального ритма и красиво танцевать, музыка резко переключилась на медленную. Миллс замерла на месте, а с чьей-то ловкой подачи, если быть точнее, с ловкой подачи целой толпы врезавшихся в Эмму детей, та благополучно влетела в брюнетку, обнимая за талию, чтобы не сбить с ног и самой не упасть.       — Прекрасная леди, позвольте пригласить Вас на медленный танец, — раззадоренная Эмма уже не хотела останавливаться, быстро отступив от Реджины и протянув ей по-джентельменски руку.       — Позволяю, — улыбнулась брюнетка, вкладывая свою руку в руку Эммы.       Девушки пристроились в сторонке от детей, которые разбились по парам и тоже танцевали свой первый за это лето и в этом лагере медленный танец.       Эмма вела, положив одну руку Реджине на талию, а второй держа её ладонь. Миллс же поместила свободную руку на плечо блондинки, в очередной раз ощущая крепость её мышц, которые играли под её ладонью при каждом движении.       Вновь Реджина ощущала какую-то странную надёжность и безопасность, исходящую от Свон. Было в ней что-то такое, что навевало спокойствие. По крайней мере, в те моменты, когда девушка становилась открытой и спокойной и не пыталась никого вытолкнуть из своего личного пространства.       Миллс любовалась. Любовалась плечами, шеей, белокурыми локонами, спадавшими на спину. Любовалась долго и в открытую, пока Эмма не заметила и не пленила её взгляд своим.       Глаза в глаза. Секунд тридцать, по меньшей мере, а то и больше. Реджина смотрела с восхищением, не скрывая своего желания, Эмма — с задумчивостью, будто оценивая и что-то решая для себя.       Но противная вибрация телефона раздалась раньше, чем прекратилась музыка. И Реджина уже наверняка знала, кто звонит. И также знала, разрываемая желанием продолжить эти «гляделки», что не взять трубку она не может, да и момент вернуть тоже. Она не стала ничего говорить Эмме, просто взяла телефон и вышла из шумного помещения.       — Да, Аид, — машинально ответила Миллс.       — Чего так скупо? Ты не рада меня слышать, милая? — наигранно удивлённый тон.       Артист, да и только.       — Нет-нет, я рада. Просто я была… Неважно. Зачем звонишь?       — Я соскучился по твоему милому личику, — мужчина на том конце провода откровенно льстил, и Реджина это знала.       — А честно?       — Я не умею честно, ты же знаешь. Я просто почувствовал, что ты почти восстановилась, и звоню, чтобы спросить, когда ты собираешься возвращаться?       — У меня отпуск ещё месяц. Я хочу немного отдохнуть, я не нагулялась.       — Ты нужна мне в Дозоре.       — Аид, Дневной Дозор никуда не убежит, да и ты тоже! — уже перешла на крик брюнетка, в нервах разворачиваясь и замечая, что за ней стоит Эмма.        Реджина не знала, как давно Свон была здесь, но то, что она слышала последнюю фразу, было видно по её лицу. Миллс быстро бросила трубку и собрала все силы, чтобы войти в Сумрак, коснуться её сознания и заставить забыть. Она подняла тень со своих ресниц, протянула руку к Эмме и… не смогла даже её коснуться.       — Ты та самая пассия Аида?