Дозор двоих

      Реджина потянулась, медленно открывая глаза и пытаясь понять, что происходит: почему её трясёт, и ужасно затекла шея и спина. Брюнетка медленно повернулась на другой бок и поняла, что она не лежит в постели, а сидит на сиденье автомобиля Эммы, которая, довольно подпевая себе под нос, ведёт машину.       — Свооон, — завопила Реджина, выдирая наушники из ушей блондинки. — Куда мы едем, Свон?       — Домой, — спокойно ответила девушка. — С добрым утром, кстати.       — Домой? — сощурилась Миллс. — Посмотрим, насколько сейчас будет это утро добрым. Ты какого чёрта творишь? Где это «домой»? И почему я нахожусь не в собственном излюбленном номере шикарной гостиницы «Хилтон», а трясусь в твоей машинке по, чёрт знает каким, дорогам?!       Эмма закатила глаза и молча воткнула наушники обратно на место. В последнее время Реджина часто просыпалась злобная и раздражённая, но стоило её накормить и ублажить, как девушка превращалась в милого строптивого котёнка.       Свон чертыхнулась про себя. С каких только пор она стала позволять этой наглющей особе так себя вести.       - И ребёнок не аргумент, — рявкнула на свой мозг блондинка, поглядывая боковым зрением на Реджину.       На самом-то деле Эмма давно понимала, что позволяет Миллс слишком многое, но та носит её ребёнка, и, дабы сохранить ему жизнь, мелкие казусы брюнетки всё же придётся потерпеть. Иначе, либо пострадает голова Свон, либо ребёнок от нервозности Реджины.       Спокойненько припарковавшись у подъезда очень даже нехилой такой многоэтажки, Эмма вышла из автомобиля и открыла перед Реджиной дверцу, подавая ей руку и ожидая, пока она покинет салон.       Как только брюнетка вышла, Свон поставила автомобиль на сигнализацию и повела девушку в дом. Миллс ожидала увидеть небольшую грязную квартирку, которую блондинка забросила, засрала и вообще не любила. Но Реджина поняла, что ошиблась, когда её взору открылся просторный холл, в котором было всё обставлено по вкусу и даже с неким перфекционизмом, что ну очень удивило её.       Правда, вещей было мало. Сразу заметно, что Свон нечасто тут бывает. Кухня отделена от холла стойкой, которая очень напоминала барную. Но и интерьер у кухни был совсем другой. А именно, затемнённый, с синей подсветкой у потолка. Всё это создавало впечатление кусочка бара в квартире, и это очень радовало Реджину, пока она не вспомнила, что ей нельзя пить.       Дверь в спальню была открыта настежь, и из холла была заметна большая кровать, с острыми углами и железной спинкой. Это Миллс смутило, но поскольку спальню она ещё в полной мере не видела, судить было рано. Она сразу направилась в ванную. Достаточно приличную ванную. С мраморной отделкой.       — Сколько у вас зарабатывают? — спросила из ванной Миллс, пока Эмма затаскивала чемоданы в квартиру.       — Ну, у меня одна из самых высоких зарплат. Всё-таки жизнью рискую каждый день, — спокойно ответила блондинка, перенося два больших чемодана с прихваченными из гостиницы вещами в спальню.       — Ты сама обставляла квартиру? — Тёмная вышла и направилась в спальню.       — Да, а не видно? — Эмма улыбнулась и упала на кровать, потягиваясь, явно чувствуя себя максимально комфортно у себя дома.       — Видно, — теперь Реджина могла осмотреть спальню.       По бокам кровати стояли две прикроватных тумбочки, в железной отделке. Над кроватью висела большая картина, на которой был изображен пистолет крупным планом. Вся спальня была в чёрных тонах.       — Тут нужно всё поменять, — Миллс цокнула языком в знак неодобрения.       — Чегоо? — Свон вытянулась в лице. — Я не стану ничего менять в своём любимом гнёздышке.       — В твоём любимом гнёздышке, как ты выразилась, не только ты одна жить будешь. Посмотри на эти углы, об них не только ребёнок убиться может, но и я, если ночью встану водички попить.       — Так, инкубатор, может, оно и к лучшему — раздраженно выдала Эмма, замечая, как быстро меняются эмоции на лице Реджины. — Ладно, прости. Я пыталась пошутить.       Миллс промолчала, и блондинка поняла: бестия что-то задумала. Либо она уже планирует, что выбросит здесь, а что оставит, либо придумывает изощрённый способ расчленения нахального будущего недо-папаши.       — Вот это, — брюнетка указала рукой на картину над кроватью, — сними сейчас же. А насчёт остального, поговорим позже.       — Слушай, Миллс, кто из нас Тёмная, блин? — возмутилась Эмма. — Может, ещё потолки в нежно-розовый перекрасим.       — Надо будет, перекрасим, — поддёрнула Реджина.       Эмма вспыхнула огоньком ярости, и брюнетка засмеялась во весь голос, падая рядом с ней на кровать.       — Я шучу, — Миллс повернулась на бок. — Здесь и правда стоило бы немного разбавить интерьер, но думаю, тебе понравится этим заниматься. Конечно, я бы с радостью поиздевалась над тобой и устроила здесь комнатушку в стиле «все цвета радуги», но тогда бы точно проявился мой токсикоз.       Эмма молча кивнула, задумываясь над словами Реджины. Действительно, ей бы понравилось обставлять свою холостяцкую квартирку, дабы сделать её пригодной для рождения ребёнка.       Блондинка настолько увлеклась планированием комнаты будущего малыша, что даже позабыла о словах Аида, который явно дал понять, что после рождения ребёнка им не будет покоя. Эмма лишь надеялась, что к тому времени она найдёт способ, как от них ото всех избавиться.       — Я думаю, комнату для гостей можно перекрасить и переделать в детскую, — Свон повела брюнетку в пустую комнату, как выразилась Эмма, для гостей.       Вот только гостей у неё никогда не было, поэтому и комната пустовала почти полностью. Лишь матрас валялся в углу у большого окна.       — Должна признать, ты и правда иногда выдаешь хорошие идеи.       Решение было принято брюнеткой быстро, и она, схватив под руку Свон, спустилась к машине и указала конечным пунктом маршрута большой торговый центр, желательно с «Икеей».       Эмма, не имея права возразить, завела машину и направилась в ближайший молл. Женщины сразу же направились в ту самую «Икею». Схватив самую большую телегу, Миллс покатила её через магазин, иногда сгребая то, что она считала необходимым.       — В какой будем красить детскую? — спросила Эмма, желая хоть немного поучаствовать.       — В персиковый, — спокойно ответила Реджина, рассматривая каталог красок.       — Я не хочу персиковый, — Свон скривила морду лица, выражая отвращение к этому цвету.       — Это более-менее нейтрально, учитывая, что мы не знаем, какого пола ребёнок, — Миллс попыталась поднять бочонок краски, но он был слишком тяжелый. — Не поможешь?       — Конечно, помогу, — и Эмма помогла, подхватывая бочонок синей краски.       — Но это не тот цвет, который…       — Это тот цвет, в котором будет детская, — не дала закончить фразу Светлая.       — Но синий — больше для мальчиков.       — У нас и будет пацан. И знать ничего не хочу, — Свон поставила краску в телегу.       — Если будет девочка, сама всё перекрасишь, — брюнетка пошла дальше по залу, останавливаясь у светильников.       — Ничего себе, — Эмма подошла поближе к светильнику в виде забавной фигурки и присмотрелась к ценнику, — это ж целое состояние!       — Эмма! — строго произнесла брюнетка, — не экономь на ребёнке!       — Я всё понимаю, но ты уверена, что нам нужен такой дорогой светильник в форме… что это, кстати? Толстая мышь?       — Эмма!       — Ладно-ладно, — Свон аккуратно поставила светильник в тележку, стараясь не разбить. Ибо платить за него дважды она не собиралась.       Пеленальный столик брюнетка выбрала совершенно белоснежный, с множеством отделений и дополнительной выдвижной столешницей. Его продавцы доставили со склада, проверили состояние и уже перенесли к кассе, чтобы с ним не возиться.       С кроваткой Миллс решила подождать, ибо крайне хотела детскую кроватку с шиком и чуть ли не от первого модельера. К её счастью, Свон о её планах и не догадывалась. Но, видя размах брюнетки, Эмма пересчитывала в голове, как быстро будет испаряться её зарплата на месяц. И это они ещё за памперсами и прочим не ходили.       Девушки ещё немного прошлись по отделу с детской одеждой. Просто потому, что Реджине захотелось посмотреть все эти милые вещички, которые им ещё предстоит натягивать на маленькие ручки и ножки.       Эмма задумалась, что беременность как-то очень стремительно и странно стала влиять на Миллс. Как-то слишком быстро девушка стала вести себя, как беременная. Хотя подобного поведения Эмма ожидала, по меньшей мере, месяца через четыре хотя бы.       Одежду для малыша покупать не стали. В действительности, это было слишком рано. Они даже не знали, какого пола будет ребёнок. Сошлись на том, что купят самое необходимое непосредственно перед родами.       — Реджина, я хочу сейчас, — раздражалась Эмма, когда они вернулись домой, и девушка принялась обдирать стены в гостевой комнате.       — А я хочу посмотреть фильм, — надулась Миллс. — Я устала, между прочим.       — Так посмотри, — всплеснула руками Свон. — А я пока займусь комнатой для нашего сына.       — Будет дочь, — буркнула брюнетка.       — Сын, — стояла на своём Эмма.       — Дочь!       — Сын!       — Дочь! — Миллс подхватила сковородку, напряженно покручивая её в руке.       — Ладно, — сдалась Эмма. — Будет карапуз.       — Ладно, — подтвердила брюнетка, опуская опасный предмет на стол.       — Если ты так хочешь, можем сделать стены персиковыми, — вдруг сдалась Свон.       — Но ты хочешь синие, — вздохнула Реджина.       — Хочу, — подтвердила кивком блондинка. — Потому что, когда пацан будет срыгивать, на синей стене будет проще замазать блевотину.       — Свон, ты идиотка? — взревела Миллс.       — А что?       — По-твоему, дети срыгивают синей плесенью? — глаза Реджины яростно полыхали.       — А разве нет? — удивилась Эмма.       — Они едят молоко. Проследи логическую цепочку далее сама.       — Ну, не всю же жизнь они едят молоко. Ну, пару недель, ну, месяц.       — Три, — сказала Миллс. — Три месяца, по меньшей мере.       — Правильно. Из-за трёх месяцев… — начала было рассуждать Эмма.       — О, Святой Сумрак, дай же мне сил, — брюнетка схватилась за голову. — Если ты блюёшь плесенью, это не значит, что наш ребёнок тоже. Хотя, учитывая, кто его отец или мать, как там тебя называть, то это вполне возможно. Крась в какой угодно цвет, только прекрати изрыгать этот бред из своих умелых в некоторых ситуациях губ.       — Эээ, — протянула блондинка. — Значит, с персиковой стены проще смыть блевотину без следов?       — О, Сумрак, — Реджина пулей вылетела из кухни, где Эмма старательно разыскивала инструменты для шпаклевки. — Какая же ты тупая, как я могла вообще связаться с тобой. Ещё и залететь.       — Я просто никогда не видела маленьких детей ближе, чем на расстоянии пяти метров и дольше пятнадцати минут, — обиженно крякнула блондинка.       Реджина сидела в спальне и листала что-то в айпаде, когда услышала, как хлопнула входная дверь.       — Чёрт, — вздохнула Миллс. — Обиделась что ли?       Брюнетка потянулась к чемодану, в который запихнула милую обезьянку, которую подарила ей Эмма неделю назад, когда они гуляли по парку и ели мороженое.       — Ну что ты смотришь на меня, — обратилась она к игрушке. — Да, Эмма старается. Я всё понимаю. Но выдержать эти высокоэмоциональные всплески гов… философии, потоками льющиеся из её рта, просто невозможно.       Игрушка молча располагалась в руках брюнетки.       — Ладно, ты права, — кивнула девушка. — Я должна быть терпимее. Но тупости это ей не убавит. И вообще, я слишком сентиментальна, — Миллс бросила игрушку через себя на подушку, не оборачиваясь.       Пять минут, замерев на месте, Реджина втыкала в планшет, а затем повернулась и набросилась на обезьянку:       — Прости, прости, маленькая, — обнимая игрушку, произнесла девушка. — Я не хотела сделать тебе больно.       — Тебе нельзя лежать на животе, — Эмма зашла в спальню тихо и незаметно, держа в руке чемоданчик со всеми нужными ей инструментами.       — Агрх, — Миллс запустила в блондинку обезьянкой. — Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. Это по твоей вине я такая сентиментальная теперь.       — Будто ты была когда-то другой, — хмыкнула Свон, поймав свободной рукой игрушку. — Только притворялась лишний раз.       — Ах ты… Да я… Да ты… — задыхалась от негодования Реджина. — Да ты вообще вонючий неотесанный мужлан.       Эмма пулей выскочила из спальни, залетела в гостиную и принялась обнюхивать свои подмышки и носки.       — Вонючий, значит, — буркнула девушка, убедившись, что от неё плохо не пахнет. — Ладно-ладно.       Эмма подхватила шпаклёвку, пустое ведро и отнесла в будущую детскую комнату. Затем вернулась и взяла инструменты. Быстренько переодевшись в старую футболку и шорты, девушка принялась заканчивать с обдиранием стен.       Матрас был нещадно выброшен в гостиную, а в детской царил хаос. Эмма стояла вся в чёрных разводах, словно стена, которую она за пять минут ободрала и превратила в белую. Окно было открыто — через него из комнаты вылетала пыль от усердия девушки. Дверь она закрыла, чтобы пылища не летела к Реджине.       Миллс зашла, когда пыль уже улеглась и осела. Открыв дверь, девушка разразилась смехом, глядя на лицо Эммы, закутанное по самые глаза футболкой. Челюсть брюнетки отвисла, когда она поняла, что это та самая футболка, которая должна была быть на теле блондинки.       Вместо этого грудь девушки прикрывал спортивный лифчик, который не оставлял места для фантазий, открывая взору загорелый пресс Свон.       Реджина подошла ближе к Эмме и провела рукой рядом с пупком.       — Кажется, ты здесь испачкалась, — томно протянула брюнетка. — И здесь, — она провела по ребрам. — Тебе срочно нужно принять душ.       — Закончу и приму, — совершенно спокойно произнесла Эмма, не обращая внимания на загоревшийся минутой назад взгляд Миллс.       — Нужно сейчас, а то потом не отмоешься, — настаивала брюнетка, рисуя в своём подсознании образы, как моет Эмму под тёплыми струями душа, а потом…       — Выйди, — прервал её мысли голос блондинки. — Тут не самый лучший воздух. Это может быть вредно для вас с ребёнком.       — Агрх, — прорычала Реджина, разворачиваясь и стремительно двигаясь к двери. — Не хочешь — не надо. Сама разберусь.       Эмма пожала плечами, не понимая, что именно имела в виду мать её будущего ребёнка, и принялась наносить на стены шпаклёвку.       Поняв, что блондинка всё-таки слишком тупая, чтобы понять её намек, Реджина завалилась спать, обняв игрушечную обезьяну и завернувшись в плед, так как в комнате работал кондиционер, и она почувствовала, как стремительно замерзают кончики пальцев на ногах.       Закончила Эмма только поздно вечером. Спокойно разложив инструменты по местам и убрав подальше остатки шпаклёвки, девушка вошла в спальню, проверить, куда делась Реджина. Первым делом, на что обратила внимание Эмма — температура в комнате. Она моментально выключила кондиционер и раздраженно глянула на мирно спящую, по самый нос в пледе, Реджину.       Покачав головой, Эмма направилась в ванную. Тело ныло, но было приятно. Девушка уже предвкушала, как будет выглядеть комната в конце ремонта. Всё будет новое и красивое, и только для их ребёночка. Свон улыбалась своим мыслям, которые прервал звонок телефона. Хорошо ещё, что Эмма привыкла везде брать его с собой, а то, если бы он разбудил Реджину, она бы не обрадовалась. Выйдя из душа, Эмма взяла трубку, не глядя на экран.       — Свон, — голос Голда Эмма могла узнать из тысячи.       И ещё звонки около двенадцати ночи это было нормально только для него.       — Голд, мне кажется, мы уже всё решили между нами. В смысле, между мной и Ночным Дозором, — ответила блондинка, вытирая волосы полотенцем.       — Сомневаюсь, что ты сможешь быстро найти работу, которая бы удовлетворяла аппетиты Тёмной, — Эмма чувствовала улыбку Голда.       — Тут ты, быть может, прав. Но неужели ты думаешь, что из-за денег я вернусь к такому любителю экспериментов, как ты?       — Есть ещё кое-что. Аид, после того как отдал Реджину во второй раз, своё решение изменить уже не может. Поэтому я предлагаю вам защиту. В виде пяти людей, которых ты выберешь сама. Кроме того, если Аид решит к вам прийти, он нарушит закон.       — А вот насчёт этого стоит подумать, — Эмма села на стиральную машинку.       — У тебя мало времени. В твоем районе вампирша, которую срочно нужно упокоить. Подтверждение от Дневного Дозора есть, осталось только выйти и сделать это. А я знаю, как ты это любишь.       Свон промолчала, задумываясь. С одной стороны стояла безопасность Реджины и их ребёнка, с другой — работа на такого морального урода, как Голд.       — Я найду её. Прошу выслать мне информацию.       — Как обычно, Эмма. Удачи.       Светлая положила трубку, наспех одеваясь. Она тихо проскользнула в спальню и забрала своё оружие и плащ. Быстро собравшись, блондинка выскочила из дома, на ходу читая информацию, присланную из штаба. Вампирша убила троих человек с особой жестокостью, а значит, и к ней пощады не будет.        Прибыв на место, Эмма сразу же заметила объект, который ей нужно было уничтожить. Вампирша тоже заметила Светлую, которая и не собиралась скрываться, как, впрочем, и сама упырица. Улыбнувшись и издав гортанный визг, объект вытаращился на Свон с насмешкой.       В этот самый момент блондинку окружило ещё трое вампиров. В голове Эммы проскользнула мысль о том, что вряд ли Голд не знал, что её ожидает подобный сюрприз, но отступать было уже поздно. Да и не в стиле Светлой.       — Так-так-так, кто это к нам пожаловал, — начала вампирша, и Эмме сразу вспомнилась Маришка из фильмов о Дракуле.        «Разве что эта пострашнее будет», — подумала про себя девушка.       — Она решила скрасить наш поздний ужин свеженькой силёнкой, — усмехнулся тот, что стоял в стороне, справа от блондинки.       — Господи, как же вы, твари низкоуровневые, меня достали, — Свон в мгновение ока вытащила из плаща пистолет и застрелила двоих, третьего ударяя прикладом по голове и ногой по самому интересному месту.       Тот согнулся и взвыл. Вампирша, удивленно наблюдая за этим, развернулась и побежала по Сумраку, чем вызвала у Эммы улыбку. Свон сразу шагнула на третий уровень, выслеживая жертву и дожидаясь, пока она почувствует себя в безопасности и выйдет из Сумрака. Долго ждать не пришлось. Сумрак слишком сильно тянул силы из молодой вампирши, и она вернулась в реальность.       — Так-так-так, — Светлая появилась буквально за спиной у нечисти, щекоча затылок дыханием.       — За мной Дневной Дозор, — вампирша отбежала от блондинки, хватаясь за клинок.       — Как банально, — Эмма зевнула.       — Ты знаешь, что они с тобой… — договорить девушка не успела, как Светлая её же клинком разрезала вампирше горло.       Без жалости, твёрдой рукой, отточенным движением.       — Сука! — послышался голос. Это был вампир, которого Свон обездвижила на некоторое время. Он был уровнем повыше, и его Эмма оставила на десерт.       Светлая запустила в него клинком, которым только что убила вампиршу, но тот не долетел до цели. Вампир словил его рукой, откидывая в сторону. Светлая с Тёмным сцепились в драке, оставляя друг другу отметины и синяки. Когда Эмме надоел это цирк, она свернула монстру шею, выкидывая его тело в Сумрак. Так же она поступила и с тремя другими телами. Только завершив задание, она осмотрела себя. Плащ порван, вся в крови, и даже светлые локоны были с лёгким алым оттенком.       — Твою же…       До дома Эмма дошла быстро. Она хотела быстро сходить в душ и выкинуть плащ, но её ждал сюрприз в виде злой брюнетки у двери.       — Ты совсем обалдела?! Уходить среди ночи! Ты нормальная вообще? И… это что такое? — Миллс подлетела к Эмме.       — Я, — Свон откашлялась, — ходила по делам.       — Эмма! На тебе кровь! Причём вампиров! Ты с ума сошла?! Хочешь, чтобы у Аида были все основания нас убить?! — Реджине было плевать на поздний час и спящих соседей, она кричала на всю мощь.       — Они напали на меня, — Эмма сама не знала, зачем она солгала.       Она не успела обдумать, как Реджина отреагирует на то, что она снова работает, поэтому решила сказать про нападение.       И это сработало, взгляд Миллс изменился со злого на взволнованный.       — Но это не отменяет того, что ты ушла посреди ночи.       — Да, ушла. Извини меня. Я просто нервничала. Из-за ребёнка… Вышла на свежий воздух.       И только сейчас Реджина заметила один нюанс.       — И ты решила выйти на свежий воздух во всеоружии?! Я вижу твой пистолет, не ври мне!       Эмма растерялась, нервно сглатывая.       — А ты как думаешь, сможем ли мы просуществовать без моей зарплаты? — Свон от шока сорвалась на крик.       — Дело в деньгах?! Тогда извини, что села на твою шею! Я пойду работать и буду покупать всё сама! — брюнетка ушла в спальню и хлопнула дверью.       — Реджина… Я… блин, прости. Я не хотела, правда. Не то имела в виду, — Эмма стояла под дверью и пыталась поговорить с Миллс. Дёрнув ручку, она заметила, что девушка заперла дверь.       — Открой дверь, пожалуйста, давай поговорим.       — Я не хочу с тобой разговаривать. Ты забываешь, что я Тёмная. А твоя работа — убивать таких, как я.       — Не таких, как ты. А тех, кто нарушает закон.       — А чем мы лучше, Эмма?! Мы тоже нарушаем закон?! Так что ты предлагаешь?!       — Предлагаю тебе для начала открыть дверь, проклятая женщина!       — А я предлагаю тебе бросить эту дурацкую и опасную работу!       — Я не брошу, можешь даже не просить! Я служила столько, сколько я себя помню! И не брошу это всё из-за какой-то бабы!       Свон ударила по двери, на которой тут же проступил след от её кулака.       — Какой-то бабы, — прошептала себе под нос Реджина, услышав, как Эмма отходит от двери.       Блондинка сама не поняла, как так сильно разозлилась. Она любила свою работу. Та приносила ей удовольствие, риск, который Светлая обожала, и деньги, что было немаловажным для выживания в этом мире.       Решив успокоить себя хоть как-то, Эмма быстро спустилась в гараж, достала оттуда все запасы оранжевой и белой красок и вернулась в квартиру. Она ловко переоделась в рабочие вещи, не заботясь о том, что на ней всё ещё находится кровь недавно убитых вампиров, высушила шпаклёвку на стенах, заглянув в Сумрак, достала синюю краску и принялась за потолок.       Предлагая Реджине всё же покрасить стены в тот цвет, в который она захотела, Эмма уже знала, что у неё в арсенале есть альтернативный вариант.       Краска ложилась красиво, равномерно и осторожно, словно бы сама была живая и понимала, что эта комната должна быть в идеальном состоянии.       Работа навевала на Светлую покой. Так, что девушка даже не заметила, когда закончила. Спустившись с лестницы, Эмма закрыла остатки краски и завернула кисточку в пропитанную специальной жидкостью ткань, чтобы та не слиплась. Свон решила, что стены она всё же покрасит в другой раз.       — Реджина, — коротко вздохнув, Эмма постучала в дверь спальни, но ответа не последовало. — Реджина, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.       Но в ответ снова отозвалась лишь тишина, и Светлая уже хотела отойти от двери, подумав, что брюнетка вероятнее всего уснула, как Миллс подала голос:       — Тебе не о чем говорить с какой-то бабой, — тихо, но твёрдо произнесла Тёмная.       — Реджина, я ляпнула со злости, — блондинка почесала лоб. — Прости меня, пожалуйста.       — Нет, Эмма, если бы ты так не думала, ты бы так не сказала, — вздохнула Миллс. — Я просто какая-то баба, а наш ребёнок просто какой-то малый.       — Это не так, — грустно отозвалась Эмма. — Ты же знаешь, я люблю тебя… вас, — добавила девушка и вернулась в гостиную.       Прошло, по меньшей мере, полчаса, пока Реджина решила выйти к Эмме. Девушка сидела на полу в холле и вырезала на ватмане трафареты звёзд различных размеров.       — Что ты делаешь? — тихо спросила Миллс, присаживаясь рядом с блондинкой.       — Вырезаю трафареты для потолка в комнату нашего ребёнка, — ответила девушка, наблюдая заинтересованный взгляд брюнетки. — Хочешь присоединиться?       — Хочу, — моментально ответила Тёмная. — Но сразу после того, как ты примешь душ и смоешь с себя вот это, — девушка указала рукой на алые пятна крови.       Эмма не стала спорить, коротко кивнув и направившись в ванную комнату. Она быстро сбросила рабочие вещи и встала под струи воды, намыливая голову и тело. Девушка тщательно терла белые локоны, отмывая их от малейшего пятнышка.       Только Светлая успела смыть шампунь, как почувствовала, как её со спины обнимают нежные руки, а плеч касаются пухлые губы, оставляя дорожки из коротких поцелуев.       — Решила составить компанию? — улыбнулась Эмма, стараясь держать себя в руках и оборачиваясь к брюнетке.       Реджина стояла перед ней абсолютно обнажённой. Свон пробежалась по телу Тёмной взглядом, задерживаясь на маленьком животике, который, по мнению блондинки, уже обозначал намёк на беременность.       Миллс не ответила. Она обвила шею Эммы руками и притянула её для поцелуя.       Они стояли под струями и целовались, по меньшей мере, минут пять, прежде чем Светлая прижала брюнетку к стене и принялась покрывать её шею, ключицы и грудь поцелуями. Реджина шумно дышала, изредка выпуская короткие стоны, пока Эмма не опустилась на корточки и не коснулась губами живота. Миллс затаила дыхание, глядя на девушку сверху-вниз, а блондинка, придерживая её за талию, так как в душе было довольно-таки скользко, целовала едва заметно округлившийся живот, спускаясь ниже.       Когда губы Эммы коснулись возбуждённого клитора, Реджина протяжно застонала, требуя большего. И Эмма не посмела ей отказать. Тело Миллс напряглось, словно натянутая струна, она не могла сдерживать свои стоны на каждое движение Свон.       Тёмная стонала, когда блондинка усилила ласки языка. Стонала, когда Эмма вошла в неё своими длинными пальцами. Стонала, когда девушка подвела её к краю наслаждения и заставила сотрясаться в судорогах. Стонала даже тогда, когда Светлая уже покинула её лоно и просто покрывала поцелуями очаровательное лицо.       Реджина не могла остановить себя. Эмма творила с ней невероятные вещи: заставляла внутри всё переворачиваться от одного только взгляда, касания, небрежно брошенной фразы.       Внезапно Реджину осенило.       — Я люблю тебя, — тихо выдала девушка, не открывая глаз и ощущая губы Эммы за ухом.       — Я знаю, — также тихо ответила Свон.       — Да ты романтик, — рассмеялась Реджина то ли от того, что Светлая выдохнула эти слова ей в ухо, и стало щекотно, то ли от того, что Эмма ответила в свойственной ей манере, без излишнего романтизма и драматизма, вроде «о, я тебя тоже, любовь всей моей жизни».       Из душа девушки вылезли не скоро, плавно переместившись на кухню, а затем в спальню, чтобы немного отдохнуть.       Ремонт шёл ещё неделю. Эмме часто многие детали казались недостаточно хорошими, и она всё переделывала. Пеленальный столик она прикрутила к стене, чтобы не рисковать здоровьем малыша в случае, если стол упадёт. Также были куплены милые занавески с мишками, которые девушки вешали вместе. Пол был утеплён дополнительно, на окно поставлены фиксаторы. Безопасность и только.       Как быстро шёл ремонт, так же быстро увеличивался и живот брюнетки.       А, может, это потому, что после ремонта Эмма, съедаемая скукой, постоянно проводила время в комнате будущего малыша, что-то да вытирая, перемывая, рассматривая и обозначая все эти действия гордым словосочетанием "я продолжаю ремонт". Течение времени блондинка, кажется, и вовсе не замечала.       Но сама Свон думала, что это от того, что Реджина всё же Иная, а у них, наверное, всё иначе происходит. Да и ребёнок Нулевой, что бывает крайне редко. А именно, второй раз. К гинекологу Эмма Реджину всё же записала и договорилась водить на приёмы.       Казалось, после той ссоры всё улеглось. Детская была готова почти, а Миллс чувствовала себя хорошо. Но покой нарушил ночной звонок.       — Свон, для тебя задание.       Сонная Эмма поднялась с кровати, присматриваясь, спит ли Реджина. Когда ей показалось, что Миллс спит достаточно крепко, она собралась и тихо вышла из дома, направляясь по адресу, который ей выслали.       Тёмная встала следом, одеваясь как можно скорее, чтобы не упустить блондинку из виду. Она пошла прямо за Эммой, решив понаблюдать.       К её счастью, Свон шла пешком. Значит, было недалеко. Ну и неудивительно, ведь Эмма жила недалеко от центра, где обычно происходили разборки Дозоров.       Блондинка завернула за угол и зашла в кафе, а значит, Реджине туда же. Брюнетка села за дальний столик, выглядывая из-под меню, которое даже не собиралась читать, прекрасно дав понять надоевшему официанту, что не стоит испытывать её терпение замечаниями о том, что меню расположилось в её руках вверх-ногами.        Блондинка искала глазами свою жертву и, найдя её, моментально оказалась рядом, хватая за руку и уводя в сторону уборной. Миллс долго не решалась пойти следом, но любопытство взяло верх. Реджина тихо пошла следом по узкому коридору.       Дверь в уборную была открыта, что было несколько странным: неужели Эмма даже случайных свидетелей не боялась?! И лишь подойдя вплотную, Реджина пожалела, что собралась на эту ночную вылазку. Стены были заляпаны кровью, и вокруг на полу, кажется, даже были видны органы. Тошнота мгновенно подступила к горлу брюнетки. В глазах потемнело, и Миллс почувствовала, как падает…