Дозор двоих

      — Эмма! — послышался недовольный голос брюнетки из спальни. Свон закатила глаза и пошла на зов своей женщины.       — Да? — блондинка вошла в спальню, наблюдая до боли смешную картину. Реджина лежала на кровати, руками натягивая брюки со стонами. Эмме бы даже показалось это сексуальным, если бы не красное лицо Миллс.       — Помоги мне! — Реджина изо всех сил старалась впихнуть свою попу в брюки. Но происходило вот как: либо из штанов вываливалось пузо, либо попа. И Реджина, вспотевшая от этих попыток, уже проклинала весь мир.       — Реджина, может, пора признать, что ты не влезаешь в одежду для нормальных людей? — блондинка оперлась о дверной косяк, наблюдая за Миллс.       — В смысле?! — к красному лицу прибавились ещё и красные глаза.       — Пора нам купить тебе одежду для беременных.       Спустя полчаса объяснений, «ты не жирная, ты беременная» и слёз брюнетки, она всё же поддалась и села в машину к Эмме. В самом магазине Реджине не нравилось ровным счетом ничего. Отметалась каждая предложенная Эммой вещь.       — Ну не для меня они! Они для толстых!       — Они для беременных! Видишь — XS! — блондинка уже под нос поднесла Реджине этикетку с футболки, переусердствовав и оторвав её.       — Вот что ты наделала! Теперь нам придется за это заплатить!       — А мне она нравится! — Эмма прижала к себе футболку, с принтом ребёнка на животе и подписью «Ждём мальчика».       — Вот ты залети, семь месяцев ребёнка расти, а потом можешь и покупать то, что нравится тебе, — критично выдала Миллс и вышла из магазина.       — А вот и залечу, — сказала блондинка, рассчитываясь за футболку.       Нашла она Реджину в самом дорогом магазине во всём торговом центре. Она буквально обнимала и целовала платья, которые нашла там. И да, к удивлению Эммы, они были для беременных. Видимо, треники не входили в список того, что Миллс считала необходимым. А зря. Обидно будет, когда ребёнок отрыгнет на такое платье. Вдвойне обидно, что за него платит Эмма.       — Эмма, Эмма, — завопила Реджина, притягивая девушку за руку к самому красивому, по её мнению, платью, — Я нашла то, что мне понравилось.       Свон внимательно осмотрела платье, отмечая про себя, что оно будет довольно-таки симпатично смотреться на брюнетке, но потом "случайно" наткнулась на ценник и передумала.       — Платье выглядит красиво и богато, — умно изрекла блондинка. — Но смотри в чём причина. Во-первых, тебе осталось доходить всего два месяца до родов, потом оно будет лежать такое красивое, и ты не сможешь его надеть, потому что оно будет на тебе свисать. Во-вторых, даже если ты решишь его надеть, ребёнок загадит вещь своей блевотиной, какашками или твоим же молоком. Ну, а в-третьих, это платье нужно носить с туфлями на высоком каблуке, а тебе он сейчас противопоказан.       По мере того как Эмма загибала пальцы, перечисляя причины, почему вещь не стоит покупать, глаза Реджины расширялись, наполняясь праведным гневом и буквально кричали, что сейчас произойдёт грандиозное убийство взглядом.       Свон поджала губы, морально подписывая завещание, но вместо смертоносного удара девушка расслышала вопль — истерический, обиженный, сокрушающий. И, как она успела подметить по удивлённым взглядам посетителей и продавцов, не только она расслышала.       — Ладно, ладно, — попыталась успокоить Реджину Эмма. — Давай купим тебе такое же платье, когда ты родишь.       — Зачем мне это платье после родов? — сквозь слезы произнесла Миллс.       — Не это, а такое же. Только теперь уже не для беременных, — откровенно врала Свон, ибо ничего она не собиралась ей покупать.       — Но это единственное, что мне понравилось, — всхлипнула Миллс. — А в обычную одежду я не помещаюсь.       — Вот тебе футболка, — Светлая протянула купленную ранее футболку с глупой улыбкой.       Реджина секунду смотрела на вещь и снова разрыдалась, ещё громче, чем до этого. Завидев, что к ним идёт менеджер магазина, Эмма поняла, что нужно спасать ситуацию.       — Ладно, — сдалась девушка. — Давай купим это платье.       — Спасибо, — Реджина быстро успокоилась и взяла Эмму за руку. — Но я хочу купить пару вещей уже для ребёнка.       — Это без вопросов. Только посиди на диванчике, а я куплю тебе пару-тройку пижамных штанишек, маек, штанов обычных и простых летних платьев.       — Зачем это? Мне же ничего не понравилось.       — Я знаю, просто, чтобы было на всякий случай, ладно? Никто не заставляет тебя это носить. К тому же платье, что тебе понравилось, я возьму.       — Ну, тогда ладно, — брюнетка села на диван, пока Эмма выбирала самые практичные и удобные вещи. Закупившись, она взяла Реджину под руку, и они направились на первый этаж. Вещи Эмма предусмотрительно оставила у выхода и взяла тележку.       — Нам нужны памперсы, — сказала Миллс, взглядом выискивая отделение с оными.       — Вон там, — Эмма указала рукой в сторону отдела.       — А у тебя глаз-алмаз, — констатировала брюнетка.       — Нет, просто я раньше тут была, — Эмма улыбнулась, подкатывая телегу к рядам с памперсами, — а какие нам нужны?       — Тааак. Я думаю вот как. Возьмём вот эти пеленки для начала, они совсем для маленьких, — Реджина положила пеленки в пакет, — а памперсы… Наверное, нулевой размер?       — Реджина, ты знаешь, какие дети иногда огромные рождаются? Бывает и второй маловат с рождения. Как они вообще вылазят-то?!       Брюнетка задумалась.       — Я не знаю, правда. Давай возьмём пока нулевой, а если нужно будет, докупим, — пришла к выводу Миллс.       — Полностью согласна. Возьмём ещё мокрые салфетки, вон ту большую упаковку, для пеленального столика тоже, — Эмма с трудом дотянулась до верхней полки, стягивая оттуда упаковку мокрых салфеток.       — Присыпку ещё и смесь, — перечисляла Свон.       — Смесь зачем?       — Ну как зачем? Должна быть, на всякий случай. Это тоже детское питание.       — Я собиралась грудью кормить.       Эмма на секунду представила себе это, пуская слюну.       — Эмма?! — вскрикнула брюнетка.       — Даа? — выныривая из грудастых мыслей, спросила Свон.       — Ты неисправима, — Тёмная вздохнула, подходя к стойке с сосками. Она выбрала самые милые розовые соски, на что Эмма прорычала и взяла голубые. Бутылочку взяли белую, чтобы не спорить.       Эмма выбирала все эти маленькие вещи для маленького человечка и просто сияла. Это будет её ребёнок. Такой маленький, пухленький, с маленькими ручками и ножками ребёнок.       Подумать только, как повернулась жизнь Эммы Свон. Она, вместе с Тёмной, создала новую жизнь. Которая будет расти, учиться ходить, швыряться едой и счастливо смеяться, размазывая дерьмо по стенам. Да, наверное, это счастье. Своеобразное такое.       — Опять задумалась? — уже у очереди на кассе спросила брюнетка.       — Да, немного, — и в непонятном для себя самой порыве Эмма притянула к себе Реджину и коснулась её губ своими.       Миллс покраснела, не ожидая такого прямо посреди магазина, да и вообще не ожидая такого от Свон.       — Ч-что это было? — Тёмная коснулась своих губ пальцами.       — Ничего, Джина. Давай возьмем ещё те миленькие крохотные носочки?       После всех закупок они с трудом влезли в машину. Буквально каждый сантиметр был забит вещами для ребёнка, Эмму даже немного прижало к лобовому стеклу автомобиля. Так они и доехали домой с горем пополам. Свон втолкнула все вещи в лифт, но Реджина очень чётко продемонстрировала, что места для неё в лифте нет, и придется ей подниматься пешком.       Эмма так и поступила, взбегая по лестнице, стараясь догнать лифт, чтобы вовремя быть у квартиры и вытащить все купленные вещи. Запыхавшаяся она стояла у дверей лифта. Миллс удивлённо глянула на Свон, но вышла молча, держа в руках только лишь своё платье. Неудивительно, что после того, как Светлая затащила всё в квартиру, она упала пластом.       — Эмма, ты чего там разлеглась? Надо всё занести в комнату и сложить в шкафы, — голос брюнетки доносился из детской.       — Помилуй, женщина, — Эмма Свон, Светлая Иная второго уровня и тренер всех новоприбывших, просила о помиловании у одной, мать её, беременной Тёмной.       — Да и массаж сам собой не сделается! Вставай!       Спас Эмму звонок шефа. Она трудом поднесла к уху трубку.       — Голд?       — Да, милочка. Ты не забыла, что сегодня ровно триста лет как работает наше подразделение Ночного Дозора?       — Ого, триста? Это много.       — На самом деле нет. Я вот чего звоню, у нас сегодня намечается корпоратив.       — Надо охранять?       — Нет, что ты, что ты. Ты одна из почётных гостей. Кстати, можешь приходить с пассией.       — Голд, ты же знаешь, что это плохая идея.       — Зато интересная, — и мужчина бросил трубку.       С трудом поднявшись на ноги, Эмма дошла до детской, где Реджина уже распаковывала детские игрушки.       — Реджина, — обратилась Светлая, отрывая Миллс от её занятия.       — Да?       — У нас вечеринка на работе, мы обе приглашены. Считаешь, нам стоит пойти? — спросила Эмма.       — Ты забыла, что я Тёмная?       — Да нет, не забыла. Просто ты любишь такие светские вечеринки, вот я и подумала… А, в общем, неважно, — Свон развернулась и собиралась выйти из комнаты, но Реджина схватила её за руку.       — А давай сходим? Всё равно дома почти всегда сижу.       Миллс обещала собраться быстро, но сборы опять затянулись на полтора часа. Пока она сходила в душ, пока сделала укладку, пока накрасилась. Слава Богу, хоть платье красивое пригодилось, выбирать одежду не пришлось. Эмма же оделась попроще. Джинсы, футболка и пиджак, накинутый сверху.       Реджина подобный вид не одобрила и заставила блондинку надевать брюки.       Как бы Свон не ныла, Миллс была непреклонна. Брюки и пиджак были обязательны для Светлой такого уровня.       Садясь в машину, Эмма ещё раз спросила брюнетку:       — Реджина, ты уверена? Всё же там будут все Светлые.       — Светлая заделала мне ребёнка, пусть потерпят, — Миллс улыбнулась, поправляя платье. — А теперь трогай. Не хочу опоздать.       Доехали они быстро, и Эмма побежала открывать перед Реджиной дверь, как настоящий джентльмен. Миллс отклонять помощь не стала, всё же живот был уже очень большим, и даже встать без руки Свон ей было тяжело.       — Добро пожаловать в Ночной Дозор, — автоматические двери открылись перед девушками, и они прошли к лифту.       Реджина вовсю разглядывала интерьер. Обычное офисное здание. Светлые явно не любили пафоса так, как у неё в Дозоре, где при входе всё обрамлено золотом. Даже лифт и тот был самый обычный, лишь с одной зеркальной стороной. Но и этого было достаточно, чтобы Миллс залипла у него, поправляя прическу. Они ехали на самый верхний этаж, куда в обычный день всем ниже первого уровня вход крайне нежелателен. А ещё Тёмным были там не рады, но поскольку Реджину пригласил сам Голд, Эмма надеялась, что проблем не будет.       Чем выше был этаж, тем слышнее была музыка. Когда дверь лифта отворилась, и из неё вышли Эмма и Реджина, все замолчали. Взгляды были прикованы к ним и только к ним. И не потому, что спутница Свон выглядела сногсшибательно, а потому, что она была Тёмной. Беременной Тёмной. Воцарилось долгое и неприятное молчание, а Миллс уже успела пожалеть, что пришла, но тут послышался голос шефа.       — Эмма! Реджина! Мы рады, что вы посетили нас! — лишь после того, как он немного разрядил обстановку, все вернулись к своим разговорам, танцам и алкоголю, иногда искоса поглядывая на пару.       — Голд, верно? — спросила Тёмная после того, как шеф Ночного Дозора подошёл к ним.       — Всё верно, леди, — мужчина наклонился и поцеловал руку брюнетки, отчего у Эммы всё съежилось внутри. — Рад Вас видеть. Присоединяйтесь к празднику.       — Попытаемся, — Свон натянуто улыбнулась, приобнимая свою женщину за талию, или то, что от неё осталось во время беременности, и отвела к закускам.

***

      — Все так смотрят на меня, — возмутилась Реджина спустя сорок минут пребывания на этой до жути скучной дискотеке в колхозе, по персональному мнению брюнетки.       — А я говорила тебе, что тут одни Светлые. Ты, как минимум, выделяешься. А ещё ты беременна, — казалось бы, спокойно выдала Эмма.       — Спасибо, что заметила, дорогая, — съязвила Реджина.       — Я заметила это уже давно, а особенно прочувствовала, когда тащила наверх все эти памперсы-шмамперсы.       Эмма и не заметила, как к ним подошли двое мужчин. Тех самых, которые были её учениками. Мужчины успели обрасти мышцами, и Робин, кажется, даже немного возмужал.       — Эмма, — поздоровался Киллиан, протягивая руку для рукопожатия.       — Киллиан, — блондинка пожала руку ему и Робину.       — А это?.. — мужчина посмотрел на Тёмную.       — Реджина. Она… Ну… Мать моего ребёнка, — с трудом сформулировала Свон.       — Оу, я могу? — Киллиан протянул руку к животу Реджины, но рука Эммы остановила его.       — Не думаю, что это было бы уместно.       — А, ну конечно, как скажешь, — брюнет забрал руку в карман.       — Я думаю, мы пойдём на балкон, подышим воздухом, — Эмма взяла свою спутницу под руку и повела её на балкон, где, к счастью, никого не было.       — Зачем мы пришли? — спросила Реджина, облокачиваясь на перила.       Прошло уже около полутора часа, и Миллс ощущала невероятной силы скуку, которая на неё навалилась, словно стена. Все эти оценивающие взгляды со смесью любопытства, направленные исключительно на неё, и осуждающие — на Эмму, начинали раздражать.       — Ты же хотела, — блондинка пожала плечами.       — Всё же у нас совершенно разные коллективы.       — Быть может, — Эмма подошла вплотную к Тёмной.       — Эмма? — карие глаза с интересом изучали блеск в серо-зелёных.       Блондинка наклонилась, чтобы поцеловать Реджину. Поцелуй немного затянулся, и пальцы брюнетки стали путаться в белых локонах.       — Пошли в уборную, — горячо прошептала Свон прямо в ушко брюнетке.       — Пошли, — и Эмма через Сумрак провела их в дамскую комнату, скрывая от лишних глаз.       Закрывая дверь на замок, Светлая усадила Реджину на столешницу, задирая её платье и раздвигая ноги, не прекращая целовать. Миллс была совсем не против такого экстравагантного места в логове врага, более того, это даже заводило её. Свон старалась не оставлять засосов, ласково щекоча шею языком, пальчиками направляясь к самому желанному на данный момент месту.       — А ребёнку это не помешает? — хрипло спросила блондинка, ныряя пальцами в трусики Тёмной.       — Боже, Эмма, ничего не помешает, — Реджина перехватила руку Эммы, надавливая на клитор.       Свон зарычала и вошла в Миллс двумя пальчиками. Ответом ей послужил стон брюнетки, и ноги, которые она раздвинула ещё шире. Светлая начала плавные толчки, стараясь не задеть ребёнка, который, по её мнению, был уже слишком близко. Реджину такой расклад не устраивал, и она начала двигать бёдрами, ерзая по столу, чтобы ощутить Эмму ещё глубже.       — Эмма, прошу… — брюнетка закусила губу.       И Свон, сглотнув, ускорила толчки, делая их более глубокими, заставляя Миллс впиваться ногтями в стол и сдерживать крики, чтобы Иные их не застукали.       — Я сейчас… — Реджина переместила руки на плечи Эммы, пока блондинка ускоряла толчки.       Не сдержав крика на сей раз, Миллс кончила и выгнулась, насколько это возможно.       — Надеюсь, Голд не придёт нас проведать…       Финал вечеринки, по мнению обеих, удался. Особенно если учесть, что они повторили его ещё четыре раза, вернувшись домой.

***

      Чем ближе подходил срок, тем тяжелее становилось Реджине. Она была бодрой и весёлой каждый раз, когда они с Эммой выбирались по магазинам или просто погулять, но после обеда её одолевала дикая усталость. Даже в те моменты, когда девушка ничего не делала.       К усталости и постоянному отёку ног и пальцев рук прибавились боли в пояснице, что начинало пугать Эмму, в тот момент как Реджина по какой-то неведомой причине была убеждена, что это нормально.       Сначала Свон старалась не придавать этому значения, пытаясь выпроводить Реджину к доктору, но потом состояние её беременной пассии стало несколько сильнее волновать Светлую. Частенько, сидя на работе, девушка занималась не работой, а читала различные статьи о беременных, и что могли означать боли в пояснице.       От всего списка Эмме становилось дурно. Она давно уже приняла своё отцовство или материнство, она и сама не знала, как это называть, а также поняла, что вроде как привыкла к состоянию беременности Реджины, к тому, что у них скоро родится ребёнок, и к тому, что ей нужно заботиться о своей семье.       Начитавшись кучу статей, Свон тщательно выписала на листочек заболевания и под каждым из них симптомы, выведывая затем у Миллс, есть ли таковые, чтобы потом, когда девушка уйдёт спать, отметить те, что присутствуют, и вычеркнуть отсутствующие.       Иногда боли в пояснице становились очень беспокоящими, и Эмма видела, что нужно что-то сделать, потому как Реджина сама не попросит. В последнее время она вообще стала какой-то больно уж молчаливой, что также начинало казаться странным.       Светлая нашла в интернете несколько статей о том, как правильно делать массаж беременным, тщательно выучила всё и явилась к Миллс с бальзамом и вымытыми руками.       — Иди сюда, — сказала Эмма, глядя на кряхтящую девушку.       Реджина молча села на кровати, и блондинка запустила руки ей под футболку, начиная осторожно поглаживать бока и живот.       — Щекотно, — хихикнула Тёмная, ласково глядя на девушку.       Было явно заметно, что брюнетке не хватает ласки. Именно такого вот тепла, молчаливых, сближающих моментов. Свон это тоже понимала, но её неумение, да и незнание, как вообще вести себя с беременными, как и с женщинами, которые задерживаются в её жизни дольше, чем на три ночи, тоже.       — Где у тебя болит? — спросила девушка, пытаясь нащупать на спине Реджины какой-нибудь из тех симптомов, которые вычитала.       — Эмма, я просто беременна. На моём сроке это нормально. Ребёнок уже готовится появиться в нашем мире, а значит, мой организм тоже готовится. Конечно, мышцы не привыкли ещё.       — Ладно, — блондинка кивнула. — Ложись на бок.       — Хорошо, — девушка спокойно расположилась на кровати, и Светлая смогла нанести ей на поясницу согревающий бальзам, который выдавила из тюбика несколько минут назад и подержала к руках.       Движения Эммы были родными и успокаивающими. Миллс ощущала, как расслабляется от каждого движения девушки, и как боль потихоньку уступает место умиротворению, окуная её в спокойный сон.       Подобные случаи стали повторяться с завидной частотой, и массаж перестал помогать. Теперь спасала только маленькая подушка, которую Эмма прижимала к своему животу, а следом к ней прижималась и сама брюнетка.       На восьмом месяце девушки окунулись в ад. Светлая начала чаще брать выходные, и они стали в два раза чаще посещать врача, потому как именно восьмой месяц беременности являлся обычно самым сложным. Именно на восьмом месяце беременности дети либо рождались мёртвыми, либо с патологиями. Врачи, как один, трубили, что с Реджиной всё более чем нормально. Ведь это просто беременность.       А саму Миллс начал мучить поздний токсикоз.       Эмма опустилась на диван рядом с брюнеткой, держа в руке блюдце с нарезанным мелкими ломтиками зелёным яблоком.       — Убери!       — Съешь. Это поможет.       Реджина лишь застонала, пытаясь отвернуть голову подальше, чтобы не смотреть на то, что блондинка держала в руках.       — Я тут на одном сайте вычитала, что если съесть, не вставая с постели, зелёное яблоко, то тошнить не будет.       — Свон, уйди, чёрт тебя подери, — прорычала, не выдерживая, Тёмная.       — Ну попробуй, чего стоит-то? Есть-то надо! И ещё я вычитала...       — О, Святой Сумрак, только не это, — Реджина приподнялась и нехотя, но всё же запихнула в себя пару ломтиков яблока.       — Прекрати причитать, — закатила глаза Эмма. — Ты сейчас полежишь ещё немного, а я сварю тебе овсянку.       Девушки уже неделю вставали в шесть утра, потому что всё равно не могли толком спать. Реджина чуть ли не каждые пять минут бегала в туалет, а Эмма вскакивала следом и бежала охранять под дверью. После каждого такого забега девушки пытались уснуть, и как только засыпали, Миллс снова начинала вертеться и перебиралась через Эмму, всё шло по кругу.       Тёмная не раз порывалась лечь с краю, но Свон не позволяла.       — Я не для этого вынесла тумбочку в холл и теперь вечно спотыкаюсь об неё, когда решила подвинуть кровать к стене, — возмущалась блондинка. — Реджина, я серьёзно. Ты очень много вертишься, и однажды я могу просто не успеть тебя поймать.        — Я не буду есть овсянку, я её ненавижу, — вопила брюнетка с утра пораньше, когда Эмма пыталась запихнуть в неё ненавистный продукт. — Если бы ты давала что-то вкусное, а то выбираешь всякую гадость без сахара, красителей и другой хрени, которую нормальный человек есть не способен. После завтрака меня всегда посещает желание пойти в туалет и засунуть в рот два пальца.       — Не наговаривай на мою овсянку, — притворно разозлилась Светлая. — Ты уже ешь её почти неделю, каждое утро, и тебя ни разу не вырвало. Заметила? Опять же, спасибо любимой мне.       Неделю назад Эмма специально выкинула в мусор всю овсянку быстрого приготовления с жуткими химическими добавками, решив, что теперь они будут есть только натуральное. Девушка купила обычные овсяные хлопья, которые, по идее, варятся минут десять, но если их раздробить в блендере, то и пяти минут хватает, вскипятила в кастрюльке воду и засыпала из банки овсяную муку собственного приготовления. Первый раз увидев это, Миллс заявила, что она беременная, а не старая и немощная беззубая старуха.       — Ты, может, и не беззубая, а наш пацан родится даже без молочных. Поэтому, привыкай, — сказала Эмма, доваривая хлопья. — А заодно и я привыкну, — уже тише добавила Светлая.       Последнюю неделю, проклиная всё на свете, блондинка носилась и скакала вокруг своей беременной девушки в надежде вызвать у той хотя бы слабое подобие улыбки. Но все попытки были пустыми — Реджине было плохо: её постоянно рвало, пару раз поднималась температура, девушка отказывалась есть и постоянно вертелась во сне, вставая каждые пять минут в туалет.       Свон за это время перечитала чуть ли не все возможные статьи о беременных и о беременности в целом. Собрав различную информацию, девушка сменила тактику и продукты.       Утром Светлая стала варить теперь пюре и запекать хрустящие овощи. Кажется, эта пища Реджине была по душе больше, чем овсянка, приём которой блондинка сократила до трёх раз в неделю.       — Я приму душ, пока ты ешь, и пойдём гулять, — сказала Эмма, домывая за собой тарелку.       Направившись в душ, девушка быстро разделась и встала под струи, с блаженством ощутив горячие капли воды, катящиеся по спине. Свон прикрыла глаза, подставляя лицо под воду, выпятила грудь, затем повернулась спиной и стала поводить плечами то в одну, то в другую сторону, стараясь покрыть водой всё своё тело. Впервые за долгое время Эмма смогла расслабиться. Хотя бы на несколько минут. Потому что беременность Реджины совсем уж извела её.       Вдруг стеклянная дверца отъехала в сторону, Светлая распахнула глаза и увидела Миллс и её обнажённую грудь. Собственно, последнюю девушка и увидела первой и по привычке облизнулась, но быстро взяла себя в руки.       — Можно с тобой в душ? Я теперь боюсь принимать его в одиночку. С недавних пор у меня кружится голова от контраста температур.       — Что? — Эмма кивнула, заводя Реджину в кабинку и тут же недоуменно на неё уставилась. — Почему ты мне раньше ничего не говорила?       — Эмма, это нормальное состояние для беременной, — взбрыкнула брюнетка, хватая в руки гель для душа и начиная выдавливать его в ладонь.       Блондинка кивнула и отобрала у девушки гель, намыливая её спину и начиная осторожно растирать. Реджина развернулась к Свон спиной, подставляя себя под приятные потирания. Соски Эммы непроизвольно затвердели, когда девушка прижалась к спине Тёмной, чтобы осторожно намылить выпиравший живот.       На улицу девушки вышли только через полтора часа. Реджина упрямилась с выбором наряда, да и расслабилась под тёплыми струями воды. Как ни странно, но Миллс была особенно активна. Кажется, ей стало намного лучше, и она попросила Эмму погулять сегодня подольше.       Оставшуюся половину времени тоже провели не менее активно. Сначала посмотрели комедию. Затем Тёмная со щенячьим взглядом попросила испечь вместе с ней парочку шоколадных кексов, на что Эмма ответила согласием, зная, что парочка кексов не повредят ни малышу, ни его матери, ни самой Свон. За месяцы беременности брюнетки Светлая научилась идти на уступки и делать небольшие поблажки в обмен на хорошее поведение.       Миллс металась по дому абсолютно счастливая, с улыбкой, будто это вовсе не она заноза в заднице, которую Эмме так часто хотелось придушить.       Всё было легко и просто. Так замечательно, что блондинка даже позволила себе расслабиться.       А уже среди ночи проснулась от громких всхлипов.       Плакала Реджина. Однозначно.       — Реджина? — позвала Эмма, моментально подхватываясь и садясь на кровати.       Ответа не последовало.       — Реджина! — девушка попыталась растормошить Миллс.       Брюнетке явно снился какой-то кошмар. Голова Тёмной металась из стороны в сторону, а сама она задыхалась всхлипами. После второй неудачной попытки разбудить девушку, Свон подскочила включить свет и, когда обернулась, обомлела, тут же ринувшись к очнувшейся Реджине, и подхватила её на руки.       — Эмма? — не поняла девушка и тут же вскрикнула, ощущая резкую боль в животе.       — Мы едем в больницу.       Блондинка завернула Реджину в плед, натянула первые попавшиеся брюки, не заботясь о лифчике и приличной футболке, и бросилась к машине, наспех заперев в квартиру дверь, где на их большой кровати продолжало багроветь огромное пятно крови.