Дозор двоих

      С прошедшей ночи прошло уже больше двух недель. Эмма стала всё чаще и чаще отсутствовать дома, иногда даже по двое суток. Реджина сходила с ума с маленьким сыном на руках, который требовал постоянного внимания. Несмотря на то что малыш стал постепенно успокаиваться, лучше спя днём, он всё ещё капризничал ночью.       Ссоры в доме стали происходить всё чаще. Это начинало входить в привычку у девушек. Поначалу Эмма решала всё быстро, резво и единоверно по её мнению — сексом. Если женщина кричит, значит, женщине не хватает секса. Совсем скоро это решение проблемы тоже стало превращаться в повод для ссоры.       Реджина не понимала такого поведения своей женщины и обижалась. Вместо того чтобы выслушать и оказать хотя бы моральную поддержку, Светлая затыкала ей рот грубым поцелуем и толкала на ближайшую вертикальную поверхность.       — Свон. Свон! — крикнул Голд, наблюдая, как яростно Светлая боксирует.       — Что? — девушка оторвалась от груши, бросая на него озлобленный взгляд.       — Я всё понимаю, но у нас не так уж и много времени, — вздохнул мужчина.       — Меня это достало, — Эмма снова ударила по груше. — Такими темпами я потеряю свою семью. А это всё, — девушка развела руками, намекая на Дозор, — не стоит того, чтобы лишиться женщины и сына.       — Эмма, — начал Румпель. — Я знаю, что сейчас тяжело. Как только ты вольёшься в дела Дозора в роли шефа, всё станет намного проще, и у тебя будет достаточно свободного времени на семью. Твои тренировки заканчиваются на этой неделе, потом ты вступаешь в права управления. Неделя – другая и ты получишь результат. А сейчас, хватит ныть. Это последние дни твоих тренировок со мной.       — Сегодня понедельник, — рявкнула блондинка. — Твоих последних дней ещё слишком много.       Эмма злилась, но молча вернулась к тренировкам. Заканчивая боксировать, она быстро привела себя в порядок и принялась за кроссфит, на котором сидела всё время, когда Голд оставлял её наедине.       — Свон! — послышался крик, и Светлая закатила глаза.       — Попалась, — пробубнила девушка.       — Что это за хрень? — рявкнул Голд. — Ты из ума выжила? Или думаешь, что я не замечу твоей халтуры?       — В чём халтура? — не выдержала Свон. — Я работаю над собой, как сумасшедшая. У меня нет ни минуты свободного времени. Последнее время я даже сплю в твоём кабинете по четыре часа, потому что тебе в любой момент приспичит проверить мою Силу, либо физические навыки. Ты уже перегибаешь.       — Ты будущий глава Дозора. Ты всегда должна быть в форме. В какой бы момент тебя не вызвали, — Румпель и сам понимал, что перегибает, но он страстно желал воспитать из Эммы лучшего шефа.       Лучше, чем сам.       — Я обязан тренировать тебя, Эмма. Нравится тебе это или нет, но занятия должны происходить в любое время. Я научил тебя всему, чему только мог. И теперь тебе нужно закрепить знания. А ты что творишь? — яростно жестикулировал Голд.       Кажется, Эмма впервые видела его таким злым.       — Объясни мне, чем ты занимаешься здесь, Свон?!       — Кроссфитом, — прошипела Светлая.       — Именно! Именно, Эмма, — Румпель сжал челюсти так сильно, что блондинке показалось, будто послышался скрип.       — В чём твоя проблема, шеф? — девушка тоже начинала закипать. — Ты сказал, что времени мало, так? Так. Сказал, что я должна быть в форме, так? Так. Я приобретаю эту форму.       — Ты приобретаешь красивую физическую форму, — взревел Голд, но Эмма его перебила.       — И физическую силу!       — И проблемы с сердцем, а не физическую силу! Ты совсем из ума выжила или не понимаешь, что ты сажаешь своё сердце? Кроссфит не даст тебе ничего, кроме формы. Уже через месяц ты и её потеряешь, и свою псевдосилу.       Эмма злилась, но только потому, что мужчина был прав.       — Что я тебе говорил?       — Что я должна подходить к тренировкам в три этапа, — буркнула девушка.       — Повтори мне их слово в слово!       — Первый этап — это специальная физическая подготовка, направленная на общее укрепление тела человека и его адаптацию к изнашивающим нагрузкам, характерным для нашего рода занятий.       Голд кивнул.       — Второй этап — это гимнастические упражнения и упражнения с собственным весом. Подтягиваясь на турнике и отжимаясь на брусьях, регулярно делая растяжку, приседания и прочие упражнения, человек подготовится к любому бою с физическим применением, а также обретёт крепкие, сильные и быстрые мышцы, которые позволят реализовывать практически любой задуманный манёвр.       — Поражён, что ты всё же прочла всё то, что я тебе дал, — усмехнулся Голд.       — Я бы не читала, если бы ты не спрашивал меня об этом по пятьдесят раз на день.       — Свон, имей совесть. Я и так распечатал тебе самое основное, и то, что нужно выучить, подчеркнул красной ручкой. Кто теперь виноват, что ты настолько глупа, что не хочешь думать своей головой и тратишь не только силы, но и здоровье.       — Я Иная! О чём ты? — возмутилась девушка.       — Свон, я думаю, что такими темпами дам тебе целую энциклопедию и заставлю выучить, — Эмма попыталась возразить, но Голд прервал её одним движением руки. — И третий этап?       — Третий этап — это базовые упражнения из пауэрлифтинга. Жимы, тяги и приседания, выполняемые в взрывной манере. Они гарантированно укрепят, дадут силу, скорость, помогут увеличить мышечные объёмы в умеренных количествах.       — Отлично, — Румпель хлопнул в ладоши. — Пульс! — скомандовал мужчина, доставая секундомер и принимаясь измерять сердцебиение Светлой.       После приседаний он снова измерил его и отправил Эмму на пробежку с применением разных техник.       — Отлично, — повторял Румпель после каждого выполненного упражнения.       Как только Эмма закончила выполнять все его указания, мужчина осмотрел изрядно уставшую девушку.       — Когда мы только начинали, ты изматывалась в два раза сильнее уже на середине. Сейчас мы прошли весь комплекс, и ты всё ещё полна сил, несмотря на усталость, — довольно заключил шеф. — Давай-ка ещё на тренажеры, на полчаса, и можешь мчаться к своей фурии абсолютно свободная, окончившая мой личный краткий курс по подготовке молодого шефа, — откровенно стебался Румпель.       Эмма лишь сверкнула глазами, со злобой оценив слова Голда, но промолчала, отправляясь исполнять его указание. Она-то знала, как именно учила все эти распечатки, которые, казалось, до сих пор горели на её щеке. Слава Сумраку, что Румпель не попросил её достать их при нём и зачитать какие-нибудь моменты. Как объяснить следы слюны на них, она не знала.       Так что пусть шеф дальше думает, что она, как примерная ученица, учила всю эту ерунду, по её мнению, чем узнает, как сладко девушка храпела, развалившись на бумагах.       Эмма вспомнила, что забыла поблагодарить Сумрак за то, что не напускала слюны на свиток с историей Дозора, который целых три часа служил ей, хоть и неудобной, но подушкой. К сожалению, знаний он в её голове не отпечатал, в отличии от следов на всей правой стороне лица.       История Дозора явно была трудной, учитывая, как долго с лица Эммы сходила помятость.       Девушка закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку, пока Румпель наблюдал, как она заканчивает тренировку.       С горем пополам Голду удалось дотащить блондинку до первого уровня, чем на самом деле мужчина очень гордился.       Реджина проснулась от криков сына. Не таких, как всегда, когда он голоден, а особо истошных. Миллс буквально вбежала в комнату мальчика, хватая его на руки. Малыш весь горел, не переставая кричать.       У Тёмной чуть было не началась паника, так как она осталась дома одна; Свон точно не успеет приехать, а вызывать скорую, значит, потерять время. Миллс в пижаме спустилась в гараж, судорожно начиная искать ключи от машины. К её счастью, на тренировки Свон всё больше ездила с Голдом на его машине, а свою оставляла в гараже. А ключи… ключи она швыряла на полку возле инструментов. Там Реджина их и нашла. Она пристегнула сына и помчалась в больницу, где у неё принимали роды.       Врачи быстро узнали её и приняли малыша в реанимацию. Температуру пытались сбить пятеро врачей и двое целителей. Диаваль стал задыхаться, и его присоединили к аппарату искусственного дыхания. Иногда врачи выходили к Тёмной с плохими новостями, отчего ей становилось всё хуже и хуже. И в момент, когда следующим извещением должно было быть «Ваш ребёнок погиб», все врачи покинули палату. Миллс, не понимая, что происходит, зашла в палату сама.       У изголовья операционного стола стоял Аид, поворачиваясь на звук открытых дверей.       — Здравствуй, Реджина.       Эмма прервала свою последнюю тренировку, когда потянулась за телефоном и увидела на нём десять пропущенных от Реджины. Она попыталась перезвонить, но Тёмная не брала трубку. Решив, что случилось что-то серьёзное, Свон рванула домой. Не застав там никого, блондинка стала перезванивать всем своим знакомым из отдела, чтобы они отследили маленького Нулевого. Ведь где сын — там и Миллс.       Сотрудники сообщили, что аура Нулевого слабо светит в больнице недалеко от дома Эммы. Блондинка поблагодарила за информацию и спустилась в гараж. Её машины там не было, а значит, её взяла Реджина. А она никогда не брала машину до этого вот так, без предупреждения. Значит, дело срочное и счёт на минуты.       Светлая вышла из дома и встала около дороги. Встретив первого же водителя, она в Сумраке потянулась к нему и убедила остановиться и подбросить незнакомку до больницы.       Эмма даже не удосужилась отпустить сознание водителя, когда вышла из машины. Он так и остался стоять. Спросив у медсестёр, не поступал ли Нулевой или Тёмная недавно, и получив положительный ответ, Свон направилась в реанимацию. Коридор был пуст, там не было ни души.       Светлая остановилась, медленно доставая пистолет и двигаясь вдоль стены. Вряд ли пистолет остановил бы того, кто смог разогнать всех из реанимации, но попробовать стоило. Медленно подойдя к палате, из которой лилось странное свечение, Эмма толкнула дверь ногой и вошла.       Свечение исходило от её сына, над которым стоял Аид и что-то шептал.       — Аид! — рявкнула блондинка, направляя ствол на мужчину.       — Эмма, мы тебя ждали, — Аид широко улыбнулся, проводя рукой над ребёнком.       Свечение тут же исчезло, и Дэнни открыл глазки, даже не начиная плакать.       — Мы? — переспросила Эмма, уже готовясь нырять в Сумрак и искать его подопечных.       Но мужчина указал на Миллс, лежавшую на полу и жадно хватавшую ртом воздух. Свон, не раздумывая, спрятала пистолет и подбежала к брюнетке.       — Реджина! Что этот ублюдок сделал?! — Эмма, не зная, что делать, начала трясти Миллс, пытаясь привести её в чувства.       Но Реджина ничего не ответила, чувствуя лишь, как рвётся её грудная клетка. Слёзы потекли незаметно для неё. Миллс чувствовала, что ей осталось недолго, и знала, что умирать на руках у Свон это лучше, чем умирать одной.       Она не могла сказать, но она была благодарна Эмме. За то, что за столь короткое время та подарила ей самое дорогое и важное — семью. И лишь одного она боялась — что оставит своего сына расти без неё.       Последнее, что она увидит перед уходом, будет искажённое гримасой боли лицо Эммы. Собрав последние силы, Миллс слабо улыбнулась и притянула блондинку к себе, прикасаясь к её губам своими и закрывая веки.       Тело Тёмной обмякло, и что-то внутри Свон надорвалось, оставив за собой пустоту и дикую боль.       Она зарычала, вскакивая на ноги и ощущая, как глаза застелила пелена ярости вперемешку со слезами. Казалось, девушка была готова разорвать Аида собственными руками, но мужчина уже исчез, словно вообще не стоял в палате минутами ранее.       Разъярённая Свон обошла всю больницу, грубо толкая двери каждой палаты, каждого кабинета, держа в опущенной руке заряженный пистолет, а в душе холодную ярость, готовую выплеснуться в любой момент.       Разумеется, никакого Аида она не нашла.