Между двух миров

      Я открываю глаза и вижу бежевый, почти кофейный, потолок. Глубокий вдох. Выдох. Я понимаю, что это был сон, но такой реалистичный. В голове так туманно.       - Уже проснулся? – я услышал знакомый, родной и грубый голос. Не знаю, что меня переполняло больше. Страх, радость, обида или злость? Всё так смешалось, что я не знал, что сделать и как себя вести. Я повернул голову и увидел жнеца, облокотившийся спиной на подушку и, рассматривая альбом, - хорошо вышло, – сказал он, показав на рисунок, который я недавно нарисовал. На нем было всё точь-в-точь, что я увидел во сне. Огонь. Горящая одежда и плоть. Боль. Ожоги на щеках, покрытые слезами.       - Юнги… - я отбросил альбом на пол, и обнял Мина. Крепче сжимая руки на талии и прижимая голову к его груди, я не чувствовал того холода, что был раньше. По щеке покатилась слеза, а изо рта вырвалось тихое «я скучал». На моё удивление он не оттолкнул меня и наоборот. Одну руку он положил мне на спину, а другой гладил по голове. Я никогда не думал, что жнецы умеют быть такими. Такими нежными. Такими любимыми.       - Прости, что меня не было так долго, - грубый голос прервал тишину. Казалось, что мои глазные яблоки вытекут вместе со слезами, - прости, что не смог тогда защитить тебя. Прости, что меня не было рядом с тобой в больнице. Прости, что появился, как ни в чем не бывало.       - Я больше не злюсь, - я не мог сдержать улыбку. Юнги, а ты точно мертв? Ты стал чувствительнее. Пожалуйста, не уходи. Я не хочу, чтобы ты был сном, - я люблю тебя, Юнги!       Я сам был в шоке. Мои мысли просто вырвались наружу. Я медленно начал отпускать парня, как резко он оказался на мне. Его лицо было настолько близко, что я чувствовал на щеках его редкое холодное дыхание. Я смотрел в его глазах, и видел совсем другое. Я видел чувства. Щеки сильно горели от смущения, и я зажмурился. Думал, что это сработает, и Мин слезет с меня, но нет. Я почувствовал холодное прикосновение к моим губам. Я ответил поцелуем на поцелуй. Такой сдержанный, чувственный, что мурашки пробежали по спине. Я сам не понял, что он начал углубляться, и вот мурашки бегут по всему телу, после прикосновения холодной руки к шее. Не знаю, что сейчас будет. Я сжимаю его белую футболку одной рукой. Юнги шепчет мне на ухо «я люблю тебя, Чиминни».       Я еле помню, как мы пролежали в постели до утра, обнимаясь, разговаривая и смеясь. Впервые я увидел улыбку Мина, она была слегка заметной и робкой. Было ощущение, что я вижу его в последний раз. Не хотелось с ним расставаться больше, но я прекрасно знаю, что он снова исчезнет, как туман, рассеявшись на рассвете. И я не смогу наслаждаться его глазами, в которых бушует жизнь. Я был так счастлив, увидеть Юнги, что до сих пор оставался в этом трансе. Будто в комнате всё изменило краски, а смотря в окно, видишь не такой уж и ужасный мир. Первый раз я ощущал на теле этот холод, который остужал мой жар. В груди бешено стучало и изливалось теплом, когда такие полюбившиеся ледяные губы прикасались к моим. А те глаза, в которые было больно смотреть, наблюдали за мной с тем теплом и любовью, который может познать только мертвый. Понятия не имею, что из этого выйдет. По сути, человек и полупризрак не могут быть вместе. Роман какой-то. Гейская драма.

***

      Быстро спускаюсь по ступенькам вниз, на улицу. Не замечая ужасную отдышку, я бегу на дорогу, буквально бросаюсь под первую встречную машину. Водитель что-то кричит, невнятно и нецензурно. Я перекрикиваю его, и мы трогаемся с места. Я тороплю его, но в самый час пик опасно давить на газ. Я чуть ли не вышибаю дверь и бегу вдоль пробки. Мне сигналят, но я не слышу ничего. В ушах заложило от ветра. Не знаю, как добраться туда по улицам, поэтому бегу по дороге. Проезжающие орут, матерятся, может, а я уже не чувствую ног. Икры сводят судороги, и я чуть ли не падаю. Глазам больно от слёз и ветра, бьющего всё сильнее с каждым поворотом. Чуть ли не задыхаюсь, во рту всё пересохло и теперь в горле будто кошки скребут. Живот и лёгкие болят. За 15 минут я добежал из одной части города в другую. Я бегу в дом Чонгука, может, он уже мертв.

[За полчаса до этого]

      Уже вечер, а улыбка никак не спадет, хоть и прошёл целый день. Энергия так и бьёт ключом, сделал столько много, что не уследил за временем. Я, наверное, не увижу Юнги, но от этой мысли мне больше не скручивало душу, ведь теперь, я знаю его чувства. Но я боюсь, что он исчезнет. Пусть это и глупо, но мне не было больше обидно, что Мин пропускает столько всего в моей жизни. Главный вопрос, почему он знает, что было со мной? Не хочу сейчас думать об этих несказанных вопросах, ведь будет больнее. Блин, совсем забыл. Нужно позвонить Гуку и узнать как его дела. Обычно он звонит или хотя бы сообщение шлёт, а сегодня тишина.       Гудки долго и протяжно звучат в телефоне. Второй раз не отвечает. Ну что ж, попробую ещё. Взял.       - Гуки, привет, как ты? – в ответ лишь тишина, а вдалеке какие-то шумы. - Гук, алло, ты здесь? – слышится чьё-то мычание, отдышка, и вот, я с замиранием сердца слышу всхлипы и судорожный голос.       - Ч-ч-чим-м-ин, - долгое молчание, я терпеливо жду, когда услышу снова Чонгука, - в-вам-п-пиры…       Гудки снова звучат в телефоне, но на этот раз короче и быстрее. Я, потупив глаза, смотрю в пустоту, переваривая, что же сейчас было. Руки начали дрожать, я роняю телефон на пол, и тот падает куда-то под кровать. Резко встаю, голова начинает кружиться, а в глазах темнеет на мгновенье. Хватаю кожаную куртку и пихаю в карман ключи. Хлопаю дверью и быстро спускаюсь по ступенькам вниз, на улицу…

[Настоящее время]

      Дёргаю за дверную ручку, но она не поддается мне. Я выламываю дверь и замечаю в коридоре кровавый след, ведущий из кухни в комнату, где во сне, горел Юнги. Я вламываюсь туда и замечаю на обожженном полу тело. Оно не двигается, полностью обездвижено. Я подбегаю к Чонгуку и нащупываю на его шее слабый пульс. Переворачиваю его на спину, не замечая его ран, синяков и ссадин, я начинаю делать непрямой массаж сердца. Я не могу уже рыдать, ведь по дороге ветер высушил глаза и теперь они неприятного жгут. Прижимаюсь к его груди ухом, слышится слабое и редкое постукивание. Снова надавливаю ладонями между ребер. Делаю искусственное дыхание. Ещё пара минут, и Гук хватает воздух в лёгкие, тут же откашливаясь от боли и морщась. Мои руки в его крови, я пытаюсь найти телефон, чтобы вызвать скорую и полицию, но вспоминаю, что бросил его дома. Бегаю глазами по комнате, но тут лишь старая и поломанная мебель, с обожженной поверхностью. Говорю Чону короткое «я вытащу тебя» и выскакиваю в коридор.       Этот день слишком хорошо начинался. Чуть не поскальзываюсь на крови и вылетаю прямиком на кухню, слегка ударяясь головой об стену. Всё так мутно видно, какие-то силуэты и знакомый голос.       - А вот и мой толчок, - разум полностью затуманен, я не осознаю, что происходит и отключаюсь на секунду, снова придя в себя. Чувствую, как мои запястья захватывают сильные руки и бросают на стол. Адская боль, когда мне в спину втыкаются осколки стеклянного покрытия. Я вскрикиваю. Неужели никого из соседей не заботит шум? Кто-то впивается в сухожилия на внутренней стороне бедра. Нога сразу же онемевает. Меня пинают ногами по ребрам. Я стараюсь не кричать и не подавать вида, что мне больно, но пытки только ужесточаются. В шею впивают ногти…нет…когти. Сдирая кожу. Одежда уже не просто в кровавых пятнах, она уже алая. Пропиталась цветом смерти. Я пытаюсь встать, упираюсь локтями в пол, но меня снова вдавливают ногой в пол. Кто-то берет меня рукой за щеки, впиваясь в них когтями так же как в мои губы. Я сжимаю их, но не сдерживаюсь и вскрикиваю. Чей-то язык проникает в мой рот, и я немедля кусаю его. Гадкое шипение и пощёчина. С меня пытаются снять одежду, но я сопротивляюсь. Чувствую, как в висок бьют ногой и я отключаюсь. Прости Чонгук, я хотел тебя спасти, но я даже за себя постоять не могу. Я никудышный друг. Прости.