Прикоснись ко мне

Дорогой друг, можешь ли ты поверить, что я, человек слова и высоких моральных принципов, мог бы когда-нибудь причинить беззащитному ребёнку вред? Я никогда не мог подумать, что способен на такое, но вот уже на протяжении многих лет мне часто снится один и тот же сон, где я в чужом теле, наношу сильные удары маленькому мальчику. Я слышу его мольбу о прощении, но это злит меня ещё больше, и я продолжаю его бить. Я отчётливо вижу, как он плюёт кровью и лежит без сил. И когда я хочу нанести ещё серию ударов, кто-то пинает меня в грудь. Я пытаюсь найти этого человека, но никого не вижу. Мне становится страшно и я поворачиваюсь в сторону ребёнка и вижу, что его на руках держит молодой парень, который нежно прижимает его к себе и пытается успокоить. Что-то мне подсказывает, что я вижу этого парня не в первый раз, и что я его давно знаю, но не могу вспомнить. Словно прошлое для меня закрыто. Затем устрашающий холод начинает сковывать моё тело, и я понимаю, что замерзаю, что не могу пошевелиться. Я начинаю кричать, и ребёнок поворачивается ко мне лицом. Я замираю. Этим ребёнком был я. Зачем я рассказываю тебе этот сон? Думаю, нужно упомянуть, что я каждое утро просыпался и прекрасно помнил глаза этого парня. Они смотрели на меня с упрёком и злостью. Слегка прищуренные, они казались мне до боли родными. И эти две родинки над левым глазом. Да-да, не удивляйся, я помню даже этот факт. И когда я повернулся на голос, который раздался возле меня, пока я лежал, мой взгляд упал на эти две родинки. Над левым глазом. От неожиданности я резко поднялся и подбежал к двери, но не успел я дотянуться до ручки, как он схватил меня за руку, развернул и прижал к стене. — Тебе не нужно меня бояться, — Я поёжился и сглотнул. По моему телу пробежал холод, который точно исходил от него. — Посмотри мне в лицо, — Я попытался вырваться, но у меня не получилось. Руки сковал ледяной холод, и я понял, что не могу ими пошевелить. Страх разлился по моим венам, как кипящее масло, принося боль телу изнутри. Стоило мне только поднять взгляд и снова заглянуть ему в глаза, как у меня подкосились ноги. Я видел сквозь него свою комнату: кровать, на которой недавно лежал, тумбочка и стол с зеркалом. Моё дыхание сбилось, но я продолжал смотреть. Внезапно он мягко рассмеялся, слегка закинув голову назад. — Джинён, ты такой забавный, — Я замер. Однажды я уже слышал эту фразу и этот смех. Когда-то давно, в детстве, когда оставался в своей комнате один. Сердце пропустило пару ударов, и я протёр глаза, прекрасно понимая, что он никуда не исчезнет. И это было так, он стоял, наклонив голову и сверля меня взглядом. — Не могу в это поверить… Хён, — я сполз на пол и облокотился на стенку. Ноги совсем меня не держали, то ли от шока, то ли от радости. В голове перемешалось огромное количество вопросов, и я не знал, что же спросить в первую очередь. Пока я колебался, он сел на кровать и поправил одеяло. — Хотелось бы мне ещё раз насладиться крепким сном и снова ощутить вкус джигэ, — Эти слова сорвались с его губ так легко, но я и представить себе не мог, насколько ему было тяжело на самом деле. — Ты… Мёртв? — Я не сразу сообразил, что я спросил. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Я почувствовал на себе любопытный взгляд и опустил голову. — Ты не знал? — В его голосе прозвучало удивление, и я, боясь снова сказать что-то лишнее, лишь кивнул. — Точно, ты же был совсем ребёнком, когда… — Он запнулся и провёл рукой по волосам. — В прочем, это не важно. Я умер давно, и даже не помню как. Меня пробила нервная дрожь, и я в сотый раз пожалел, что спросил такую глупость. Руки всё также были скованы холодом, и я постарался их размять. Хён увидел это и подошёл ко мне. Я видел в его глазах сожаление, и если бы он мог дышать, я уверен, что он бы вздохнул. Его плечи были опущены, а взгляд блуждал по моим рукам. — Прости меня, — эти были последние слова, которые я услышал от него перед тем, как он исчез. Ну, на одну загадку стало меньше, но меня всё равно беспокоил вопрос, ответ на который я не мог найти ещё долгое время. Почему он остался в этом мире, а не перешёл в другой? Я ещё долго сидел, сверля взглядом стенку, пока не понял, что у меня осталось одно незаконченное дело. Мне нужно было срочно ехать к Марку. Думаю, что тебе не составит труда представить себе, каким он был. Мы познакомились с ним во время премьеры моего шестого мюзикла. Яркий и вежливый. Вот каким я его запомнил в тот день. Дебютировал я раньше него, но слава пришла к нему почти мгновенно. Его прекрасная внешность и хорошее агентство помогли ему заручиться связями с несколькими влиятельными друзьями в мире шоу-бизнеса. Он никогда не жаловался на усталость и свободно расхаживал по подиуму, демонстрируя новые дизайнерские наряды, которые не каждому были по карману. Он любил свою профессию, но ещё больше он любил своих фанатов, ласково называя их «Птенчиками». Каждый раз, как мы с ним встречались на различных мероприятиях, он ласково улыбался фанатам и делал различные трюки, совершать которые ему не мешал даже дорогой костюм. Если нечего сказать — просто улыбайся. Таков был его девиз по жизни, который мне очень нравился. Мы никогда не были с ним особо близки, но совсем недавно мне понадобилась его помощь. Его отец был генеральным прокурором, и, естественно, ради сына он был готов на всё. Именно так я, отдав неплохую сумму, смог купить поддержку следователя, и я очень признателен, что Марк с помощью отца, прямо-таки, показал мне пальцем на такого продажного человека. Хоть мы и не поддерживали дружеские отношения, я был очень рад, что Марк такой открытый человек, но взамен он попросил меня об одолжении. Он хотел принимать в этом участие. Как я узнал позже, мисс Корея, которую обнаружили в подвале министра, была его близкой подругой, единственной девушкой, с которой он общался. Изначально мне даже казалось, что между ними что-то было, но, вспомнив о нетрадиционной ориентации мисс Кореи, я тут же отбросил эту мысль. Но что бы между ними ни было, помощь мне, определённо, не повредила бы. Когда я зашёл в китайский ресторанчик его мамы, то сразу почувствовал на себе пристальный взгляд Марка. Я знал, что опоздал, но не думал, что такой человек как он разозлится на такую ерунду. По мере приближения к нему, я чувствовал и видел, как в нём идёт внутренняя борьба, которую он пытался всеми силами скрыть. Мне стало не по себе, который раз за день, когда Марк, спрятав наш столик за ширмой, тут же вытащил три конверта разной толщины. Он разложил их передо мной в ряд и указал на первый, на котором было написано имя какой-то девушки, к сожалению, я тогда его не запомнил, в прочем, как и имя, записанное на втором конверте. — Здесь самое давнее дело, которое мне удалось достать, — Он нервно поправил чёлку и дрожащими руками достал несколько пожелтевших фотографий. — Тело этой девочки обнаружили через два дня после её смерти. — Я внимательно посмотрел на фото и вздохнул. Этой девочке было на вид всего лишь лет 10-11. Длинные волосы закрывали её, несомненно, окровавленное лицо. На ней было, кажется, серое платьице средней длины, но юбка её наряда была разорвана, и я заметил на внутренней стороне её бедра пятна крови. Внутри меня образовался камень. Я не мог поверить в то, что видел собственными глазами. Она ведь была беззащитным ребёнком. И тут я заметил возле её коленки тот же знак, что был у министра и его семьи на шее. Тот же самый крест. И он был вырезан ножом на коже ребёнка. — Когда это произошло? — Это всё, что я смог из себя выдавить. Благо, что на столе стоял графин с водой. Налив себе полный стакан, я сделал несколько больших глотков, и чуть не подавился, когда услышал ответ Марка. — Это был 1991 год, — Он облокотился на стул и скрестил руки на груди, — Но есть одна загвоздка… Я удивлённо посмотрел на Марка и терпеливо ждал пока он продолжит, но он ещё минуты две рассматривал потолок ресторана, а потом, закрыв лицо руками, ошарашил меня очень занятным фактом: — Министр культуры в 1991—1993 годах проживал с женой в Штатах, где лечил её от бесплодия. — То есть, ты утверждаешь, что он действовал не один? — Я долго не мог поверить в то, что наш покойный министр не единственный в своём роде монстр в нашей стране. — Я узнавал, Джинён, и он ни разу не светился в Корее за те три года, — Неожиданно Марк выпрямился и достал фотографии из второго конверта, на которых, как я понял, был парень. Я взял дрожащими руками фотографию и начал внимательно её рассматривать. Парню было около 18 лет, и он был в школьной форме, которая была изорвана в клочья до неузнаваемости. Самым страшным было то, что у него в груди зияла огромная рана в левой части грудной клетки. Сердце было вырвано. Оно лежало в руке убитого парня и было наполовину съедено птицами. — Его тоже изнасиловали. Произошло это в 1992 году, и ты сам прекрасно понимаешь, так как дело было очень похожим, все обследования, которые были проведены в 1991 году сравнили с теми, которые провели в 1992. — И что это дало? Марк как-то горько усмехнулся и вытянул ноги. Я заметил под его глазами тёмные круги, которые не должна себе позволять известная модель, но, видимо, ему было не до своей внешности последние две недели. — Сперма принадлежала разным людям, — Он сказал это с такой ненавистью, что внутри меня всё скрутило, а, возможно, что это произошло от новости, которую он мне выдал. — Значит, их было больше двух, — Я потёр затёкшую шею и ещё раз посмотрел на фотографию покойного парня. Всё тот же крест «украшал» его щёку. Я немного поколебался, прежде чем разложить все фотографии по конвертам, и клянусь всем святым, что во мне осталось, я чувствовал, что умру, если открою третий конверт. Я не знал, почему он был без имени, но меня это не волновало, так как все новости, которые мне сообщил Марк, ещё не успели перевариться в моей голове и как следует усвоиться. — Джинён, почему ты мне не говорил, что твоя сестра тоже стала жертвой этих странных убийств? Я замер, не в силах пошевелиться. Я сначала подумал, что мне послышать, но осознание сказанного стало постепенно откладываться у меня в голове. Моя сестра тоже была жертвой? Невероятно. Я резко встал из-за стола, и, смотря в глаза Марку, оперся руками об стол. — Ты сказал: «Сестра»? Он посмотрел на меня, как на идиота. Впрочем, не могу его винить, ведь я даже не знал подробностей о её смерти. — Лучше просто посмотри фотографии, — Он пододвинул третий конверт ближе ко мне, и, немного поколебавшись, убрал остальные в свою сумку. Я заметил, как при этом тряслись его руки, но я знал, что, хоть он и кажется хрупким снаружи, на самом деле, он очень сильный человек. На тот момент я ещё не осознавал, что в конверте находятся фотографии, которые могут свести меня с ума. Моя сестра. Я почти её не помнил. Только иногда мне казалось, что я слышал её тихий плач по ночам. Я и сам не заметил, как одним резким движением вытащил первое фото и чуть не порвал его в клочья. Она была такой, какой я её и запомнил. Милая родинка у глаза, длинные реснички и родимое пятнышко на шее, которое перекрывал порез в виде креста… И, судя по полоскам на шее, она умерла от удушья. Кто-то душил маленькую и беззащитную девочку. Ей было всего лишь девять лет. Я смял первое фото и отбросил его в сторону, чтобы посмотреть на второе, с которым сделал тоже самое. Ноги моей сестры были покрыты глубокими порезами, а матка была вырезана. Я почувствовал, как земля начала уходить у меня из-под ног. Все ощущение после просмотра других фотографий не могли сравниться с тем, что я ощутил в тот момент. Тогда я понял, почему мне не рассказывали подробностей о её смерти. — Марк, что случилось с моей сестрой? — Я проглотил ком слёз, который застрял у меня в горле, и был готов вот-вот вырваться наружу. — Медицинская экспертиза показала, что она умерла от механической асфиксии, то есть, от удушения, но… — Он посмотрел на меня и запнулся. — Некоторые побои были нанесены за два-три дня до момента смерти. Матку вырезали, сам понимаешь, уже после остановки сердца. На ватных ногах я снова подошёл к стулу и присел на него, смотря прямо и, практически, не моргая. Они совершают такие преступления на протяжении многих лет, и их жертвами тоже стали чьи-то родственники и друзья. Количество убитых этими сумасшедшими, наверняка, перевалило за десятки, если не за сотни. Я обессилено сжал край скатерти, и не обращал внимания, как Марк просил свою маму на китайском языке принести нам по чашке травяного чая. Я не отказался от этого предложения только потому, что он действительно был мне необходим, чтобы унять дрожь во всём теле. Перед моими глазами всё ещё мелькали отдельные моменты из фотографий, и я всерьёз задумался о том, сколько же ещё будет совершено преступлений, пока мы не поймём, кто за ними стоит. Меня очень беспокоил тот факт, что мама Югёма пропала, не объяснив ничего своим детям. Это казалось, как минимум странным. Особенно учитывая тот факт, что её мужа убили, а их семья была напрямую связана с серией убийств, как минимум, в два десятка лет. Телефон Марка завибрировал, и он глубоко вздохнул, когда понял, кто ему звонит. — Джинён, прости, это мой болтливый лучший друг, — Я постарался улыбнуться, но у меня ничего не вышло, поэтому я просто кивнул. Было очень интересно наблюдать за реакций Марка по мере его телефонного разговора, точнее, по реакции на монолог его друга. Внезапно Марк включил громкую связь, и я услышал возбуждённый китайский лепет, из которого не смог разобрать и слова. — Джексон, пожалуйста, расскажи всё на корейском языке. Я удивился, когда понял, что Джексон, которого я не знал, не задал ни одного вопроса, почему он должен был говорить на другом языке, а даже наоборот, оборвавшись на полуслове, начал рассказывать всё с самого начала. — Марк, мне срочно нужна твоя помощь. Она пропала, — Естественно, я не понимал, кто «она», но раз Марк хотел, чтобы я об этом знал, я стал очень внимательно слушать, что говорил его лучший друг. — Она пропала с моим ребёнком. Хён, она носит под сердцем моего ребёнка, — Хоть я и не видел его лица, я точно знал, что он почти плачет. Внутри меня что-то оборвалось, когда я представил, как на неизвестной беременной девушке вырезают странный крест, который означает её скорую смерть. Я сжал руки в кулаки и почувствовал, как ногти впились в ладони, причиняя мне таким образом боль. — Джексон, я сейчас у мамы в ресторане, — Марк бросил взгляд на часы, которые висели над нашим столиком и потёр лоб. — Приезжай сейчас же. — Понял, хён, скоро буду. Я долго сверлил взглядом Марка, ожидая, когда он мне расскажет, что это за таинственная «она», и как это относится к нашему делу. Я свято продолжал надеяться, что девушка просто потерялась в торговом центре, а не была похищена и убита кучкой аморальных ублюдков. Но Марк продолжал молчать до тех пор, пока его мама не принесла нам чай. Он внимательно рассматривал плавающие чаинки и потом неожиданно залпом выпил всё содержимое кружки, и с такой силой стукнул её об стол, что она разбилась прямо в его руке, причиняя ему сильную боль, на которую он не обратил внимания. — Джексон — мой лучший друг, — Он просто бросил осколки на пол, и облокотился на спинку стула. — Он гордость Китая. Привёз домой золотую медаль, заняв первое место по фехтованию на Олимпийских играх, — Я внимательно следил за тем, как кровь Марка капает с его руки и окрашивает белую скатерть в бурый цвет. — И вот, приехав ко мне в Корею, встречает девушку, с которой у него, в итоге, начинается кратковременный роман. Девушку он не любит, но она кажется ему крайне интересной игрушкой, которая однажды начинается кусаться, — Марк посмотрел на свою руку, и вытер с неё кровь краем скатерти. — Точнее, не сама игрушка, а её отец, который грозится чуть ли не убить моего бедного друга. Естественно, они расстаются, но вот отец умирает… — Он недоговорил, когда понял, что я заинтересовался рассказом ещё больше, когда услышал последнюю фразу. — И только не говори мне, что… — Министр культуры и спорта умирает, а его дочь, влюблённая в моего друга, признаётся ему, что беременна, — Я замер. Та самая бывшая невеста Ёнджэ и старшая сестра Югёма. — Джексон не отказывается от ребёнка, такой он человек, но он и не доверяет своей, уже, будущей жене. И вот, пару дней назад сначала исчезает её мать, и теперь она сама. Я попытался унять дрожь, и глотнул немного чаю, чтобы скрыть своё удивление, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Да уж, насыщенный выдался денёк. — Знаешь, Марк, а пазлы-то начинают складываться.