Прикоснись ко мне

В тот день я чётко выделил одно из самых основных правил, которые нужно выполнять, если хочешь долго жить. И оно звучит так: «Никогда не садись в машину, если за рулём чёртов Марк Туан». Его машина не ехала, она летела. Хоть я и чувствовал, что он хорошо водит машину, но моё сердце всё равно отбивало ритм в двести ударов в минуту. Я молился всем Богам, которых знал, и которых, соответственно, не знал. Я сидел сзади и внимательно разглядывал окрестности, которые мы проезжали, всё больше удивляясь тому, как далеко мы заехали. Я совсем не знал этой местности, хотя очень любил ходить в походы. Если бы я кого-то похитил и хотел убить, то повёз бы жертву как раз в такое место. Моё внимание привлёк Джексон. У нас не было времени познакомиться, но я искренне ему сочувствовал, хоть я и знал, что он не любил эту девушку, но ребёнка этого он никому бы не дал в обиду. На одно мгновение он посмотрел мне в глаза и кивнул. Значит, мы приближались. Он отдал Марку последние указания, смотря в телефон на примерное месторасположение его невесты. На дворе двадцать первый век, и спасибо тем ребятам, которые придумали GPS и поиск телефона. Иначе мы никогда бы не нашли место, которое нам нужно. Слава всему живому, у Марка была очень тихая машина. Мы спрятали её за деревьями в метрах ста от дома, в котором, предположительно, держали девушку, и, возможно, её мать. Мы так спешили им на выручку, что не успели подготовиться к встрече с уродами, увлечением которых было убийство невинных людей. Я засунул руку в карман и проверил на месте ли мой раскладной нож, который я купил на скорую руку в одном из магазинов, которые стояли у дороги. Он обошёлся мне недёшево, но я посчитал, что лучше перестраховаться и купить качественную сталь, ведь ещё не ясно сколько раз мне придётся прибегнуть к помощи колото-режущих предметов, чтобы спасти чью-либо, или свою, жизнь. Нет, мне никогда не хотелось стать героем, или ещё чем-то вроде того, но обстоятельства сложились так, что я поклялся: «пока не вытащу на суд Божий самую главную помойную крысу, я не успокоюсь.» Мне было плевать на то, что произошло со мной после того, как я узнал о своей сестре. Спрашивать отца было бесполезно, маму тоже, и я мысленно поставил себе галочку, что нужно попытаться что-то выведать у бабули, хоть она и отрицала, что что-то помнит. Мне оставалось только удивляться тому, как бесшумно и спокойно действует Джексон. Он очень старательно скрывал свои эмоции, но я замечал, как он время от времени, покусывает давно раскрасневшиеся губы. Марк внимательно следил за каждым нашим движением и тихо указывал нам дорогу к входу в заброшенное здание, тщательно проверив его до этого на камеры. На их профессиональном фоне я немного терялся и чувствовал себя лишним, но всё изменилось, когда, войдя в здание я заметил на первой двери слева слово, которое было написано инеем. «Засада». Значит, там были люди, которые нас ждали и готовы были выпотрошить нас, как рыбок. Я показал Джексону и Марку на двери, и покачал головой, показывая всем видом, что туда категорично нельзя заходить. Джексон развёл руками, не понимая, почему я так настроен, но я просто пошёл дальше по коридору, ведя их за собой. На каждой двери было что-то написано, но это видел только я. И стоило нам наткнуться на лестницу, как я прочитал: «Она на втором этаже. Идите тихо, там комната без дверей». Холодок прошёлся по моей коже, и это вовсе не от присутствия хёна, ведь я точно знал, что его не было рядом. Я приложил палец к губам, прося парней хранить молчание, но они и не собирались нарушать гробовую тишину, которая неотступно охраняла это здание на протяжении многих лет. Мы очень тихо поднимались, обдумывая каждый шаг, от которого зависела не только наша жизнь. Спустя минут пять мы успешно добрались до второго этажа, и я заметил свет, который исходил из комнаты. Мы подошли ближе, и Марк аккуратно заглянул в комнату, а потом убедившись, что там никого не было кроме нас, вошёл в комнату, вытянув перед собой руку с ножом. Я услышал, как Джексон взглотнул при виде своей невесты. Она лежала на столе возле открытого окна в одной белой ночной рубашке. Я заволновался, ведь несмотря на то, что было лето, эта комната выдалась довольно-таки прохладная, к тому же, я ощущал здесь присутствие хёна, который действовал на окружающий мир как мощный кондиционер, охлаждая всё. Джексон, забыв обо всём, рванул к столу, и начал греть руки невесты. Она лежала тихо, почти не дыша… Я посмотрел на лицо хёна, которого видел только я и понял по выражению его лица, что мы опоздали. Джексон всё также продолжал греть руки умершей девушки. — Я пришёл за тобой, — Он прошептал это ей на ухо, но мы с Марком тоже услышали его слова. — Бедная, ты, наверное, замёрзла. Вставай и поехали домой, — Он продолжал разговаривать с ней, хотя, я уверен, он давно знал, что она мертва. На её ночной рубашке, в области живота, было огромное красное пятно. Видимо, она умерла от большого количества ударов острым предметом в живот. Мы с Марком потеряли дар речи, да и никакие слова не помогли бы тогда Джексону. У слова есть огромная сила, но оно не может вернуть человека к жизни. — Милая, нам пора домой, пока тебя опять не забрали, — Он перестал пытаться разогреть ей руки и теперь просто стоял на коленях у стола, нежно положил руку на её живот и опустил голову. Мне хотелось как-то помочь, но, к сожалению, я не Бог. Или кто-то ещё, кто способен на такие вещи. Марк крепко сжал моё плечо, когда я хотел подойти к Джексону, и покачал головой. Я остановился и вытер слёзы, которые, неожиданно даже для меня самого, оставили на моем лице влажные солёные дорожки. Кто-то дотронулся до моего лица, и я дёрнулся. Марк удивлённо посмотрел на меня, но всё моё внимание привлекла ледяная рука хёна, которая бережно погладила меня по щеке, а потом поправила мою чёлку. Холодок пробежал по моему телу, но я не показывал виду. Это было такое странное чувство. Внутри меня разливалось приятное тепло, в то время как кожу ласкал морозящий воздух. Хён смотрел прямо мне в глаза, но потом, бросив взгляд за мою спину, прошептал мне на ухо: «Сзади». И я обернулся. У входа в комнату стояла мама Югёма и умершей невесты. С моих губ сорвался вздох облегчения, и я пошёл к ней навстречу. — Госпожа, я счастлив, что с Вами всё… — Я замолчал, когда она приставила пистолет к моему лбу. Пожалуй, я зря так спешил спасти эту женщину. — В порядке. Она презрительно посмотрела на меня и закатила глаза. Она обвела комнату своим недовольным взглядом, и, увидев Джексона, стоявшего на коленях у стола, тут же с наигранной радостью направилась к нему. Мне пришлось идти задом наперёд, потому что пистолет неприятно упирался точно в середину моего лба. Каждый шаг, который я делал, мог оказаться последним, поэтому я старался идти как можно спокойнее, чтобы она ослабила бдительность, но эта женщина бросала взгляд на меня чуть ли не каждые три шага. Джексон не сразу обратил внимание на неё. Он встал и ещё долго всматривался в лицо своей невесты. Высокие скулы и пухленькие губки. Такие куколки были во вкусе многих парней, и она могла бы спокойно выйти замуж за любимого человека, если бы не совершила такую глупость. А, возможно, и не смогла бы. Крест на её шее. Это метка? Жена министра заговорила первой, и Марк немного вздрогнул, когда она переместила дуло пистолета мне на висок. Я, честно говоря, запаниковал не меньше него. — Так мило. Зятёк, ты пришёл, чтобы навестить своего ребёнка? — Джексон почти никак не отреагировал, он понимал, что ей нужен его гнев, чтобы упиться этим чувством. Он убрал прядь волос с лица девушки и нежно улыбнулся. — А ты знаешь, что твой ребёнок не с ней? Я резко повернул голову в сторону говорившей женщины, и она, быстро среагировав на движение с моей стороны, ударила меня пистолетом по челюсти. Она провернула это с таким спокойным лицом, будто для неё это было не впервой. Джексон резко встал и подошёл к ней, но она только посмеялась. — Где мой ребёнок? Почему он не со своей матерью? — Я видел, как сжались кулаки Вана. Нас было трое, но кто мы против огнестрельного оружия? — Посмотри под стол, дорогой, тебе понравится. Джексон молча развернулся, и, подняв простынь, которая свисала со стола до самого пола, аккуратно заглянул под стол, а через секунду, громко закричав, попытался отползти как можно дальше. Я видел ужас в его глазах, а также как он беспомощно закрывает лицо руками и начинает плакать. Марк тут же бросился к нему, но жена министра быстро среагировала и выстрелила в ногу Марка, чтобы он не смог дойти до Джексона. Она держала нас по отдельности, чтобы мы не смогли ничего сделать вместе. Марк не закричал, а даже наоборот, тихо засмеялся, пытаясь спрятать слёзы, которые сами катились из его глаз от боли, которую он испытал. Мой взгляд заметался от Марка до Джексона. Я не знал, чем мог им помочь, и это вгоняло меня в отчаяние. Женщина хрипло засмеялась, увидев, как кровь быстро закрасила синие джинсы Марка в бурый цвет. Возможно, ей казалось, что она художник, который может весь мир окрасить в этот цвет, если захочет. А ей, видимо, очень хотелось. Я не слышал ударов собственно сердца, но тяжёлое дыхание Марка и тихие рыдания Джексона ставили на мне неприятное клеймо. Я точно знал, что хён где-то поблизости, но я не хотел просить его о помощи, ведь не хотел убивать жену министра. Я хотел, чтобы она сгнила в тюрьме и больше никогда не могла вдохнуть аромат свежих цветов, понежиться под летним солнышком на пляже Пусана, отрезая при этом ещё один кусочек мякоти арбуза. И тут меня осенило. Мой нож, который лежал у меня в кармане. Я мог бы нанести удар по её руке, и она бы выронила пистолет. Я, естественно, понимал, что план не идеальный, но другого выхода я не видел. — А ты? Ты хочешь посмотреть, что там под столом? — Это было больше утверждение, чем вопрос. У меня не было выбора, и я молча подошёл к проклятому столу. Я аглянул под него, как это сделал за три минуты до меня Джексон. Меня стошнило. Меня вырвало прямо под столом, когда я увидел, что там лежит. В металлической тарелке, которые обычно используют в больнице для инструментов, лежал эмбрион, которого эта ведьма вырезала из собственной дочери. Белое, почти прозрачное тельце, большая голова и маленькие ручки и ножки. Маленькая жизнь, будущая личность, лежала в чёртовой тарелке. Я выполз из-под стола, и вытер слёзы. Во рту ощущался горький и неприятный привкус, который я терпеть не мог. Мороз пробежал по моей коже, и я обратил внимание на своего хёна. Он стоял возле стола и смотрел прямо на жену министра. Я видел, как он был зол, и понимал его как никто другой. — Не переживай, ему нельзя было рождаться. Дети моего покойного мужа не должны плодиться, — я удивлённо посмотрел ей прямо в глаза, и мне стало не по себе. Она говорила так о собственных детях. Из всего, что произошло за день, меня больше всего радовали две вещи: встреча с хёном и с Югёмом. Он был в безопасности в моей квартире, проникнуть в которую мог, разве что, только Ёнджэ. Поверить не могу, что Ёнджэ связался с такой семьёй, и спал с этой психопаткой. Я мысленно надавал ему тумаков, и, наверное, ему здорово заикалось в тот момент. Идиот. Я попытался успокоиться, но стоило мне только попытаться очистить мысли, как перед глазами снова пробежал момент с недоношенным ребёнком под столом. — Но зачем вы это делаете? — Я попытался оттянуть немного времени и чуть-чуть усыпить её бдительность, притворяясь до смерти испуганным. — Это же ваша дочь. Женщина хрипло засмеялась и поправила волосы, которые, смею предположить, были завиты в дорогущем салоне красоты на деньги почившего супруга, которые тот украл у народа. У этой супружеской пары не было и капли человечности. — Это не мои дети, — я вздрогнул от её голоса. Она была очень зла. — Я так и не вылечилась от бесплодия, и мой «любимый» муж как-то принёс мне двух детей и сказал, что они наши, — Руки этой ведьмы начали трястись, и я уже с уверенностью подумал, что миссия почти выполнена. — Дети его любовницы — мне не дети. Меня затрясло. Я мог понять многое в своей жизни, но не это. Если дети не твои, это ещё не значит, что им можно причинять вред. Неожиданно Марк закричал, и я обернулся в его сторону, не понимая, что происходит, и это спасло мне жизнь. Пуля прошла в считанных миллиметрах от моей головы. Пока эта чокнутая не успела прицелиться, я упал на пол и перекатился немного вправо, затем быстро встал и, увернувшись от ещё одного выстрела, чёрт знает как, схватил её за руку. Отобрать у неё пистолет оказалось проще, чем я предполагал ранее, скорее всего, из-за того, что она была в шоке. Я достал нож и притворился, что внимательно рассматриваю идеальный клинок. Страх, который проскользнул в её глазах не вызвал у меня ни сомнений, ни жалости. За что боролась, на то и напоролась. Я едко улыбнулся, и прошептал ей на самое ухо: — А знаешь, что я сказал твоему мужу перед тем, как он умер? — Она замерла, не в силах пошевелиться. Не думаю, что она была, настолько глупа, чтобы не понять, что я причастен к смерти министра. — Я сказал ему: «Я надеюсь, что ты будешь гореть в аду…». Краем глаза я заметил, как слёзы потекли из её глаз, но было слишком поздно для раскаяния. За один день я слишком много понервничал из-за их семьи. Бедный ребёнок Югём, моя сестра, другие дети, и малыш Джексона. Я почти слышал, как скрипят шестерёнки в её голове, когда она обдумывала план побега, которому, к её сожалению, не суждено было сбыться, как бы она того не желала. Дорогой друг, прошу тебя, не осуждай меня. Я хотел подарить ей жизнь полную мучений, но она не заслуживала даже этого. Её слова, её действия выходили за все рамки, которые существовали и существуют в этом мире. Такую гниль нужно уничтожать. — Твои последние слова? — Я сказал это, разглядывая клинок, чтобы перед смертью она испытала страх, который таился в душе невесты Джексона, чтобы она хотя бы на секунду пожалела о том, что натворила. Я заметил на себе взгляд шокированного Вана. Он просто сидел на земле у стены с разбитыми в кровь руками и вытирал слёзы, которые были отданы как дань его ребёнку, который никогда не засмеётся и не назовёт его папой. Марк, видя, что ситуация под моим контролем, подполз к своему лучшему другу и безмолвно сжал его плечо, на что Джексон накрыл его руку своей. — Тебе нечего сказать? — Жена министра съёжилась и опустила взгляд себе под ноги. Очевидно, она тщательно подбирала слова, потому что никак не решалась произнести хотя бы один звук. Но то, что она сказала, потрясло меня до глубины души. — Я ни о чём не жалею, — Она сказала это с вызовом, наверняка, думая, что мне не хватит духу, чтобы убить её. Но она ошибалась. — В таком случае, и я ни о чём не жалею, — Я произнёс эти слова смотря ей в глаза. Сталь сверкнула и с моей помощью вонзилась ей прямо в плоть, когда я согнул руку в локте и нанёс ей удар в шею. Её ноги подкосились, и она упала на пол. С её рта вырывались хрипы и крики, которые ничуть меня не волновали. Кровь лилась из её раны и заполняла её рот. Чтобы не замазаться, я аккуратно вытащил нож и вытер клинок о дорогой пиджак жены министра. Уверен, она не была против. Вряд ли её волновал пиджак, когда она боролась за жизнь. Хён стоял возле меня и молча смотрел, как эта ведьма истекала кровью и брыкалась, пытаясь остановить кровь, которая всё равно продолжала идти. Люди получают то, что заслужили. Кажется, так однажды выразилась моя бабушка. Джексон подбежал ко мне и схватил меня за руку, потащил к Марку, которого я уже через три минуты вынес на своей спине из здания. Мне пришлось долго уговаривать Джексона оставить тело его умершей невесты в том здании, чтобы полиция обнаружила явное доказательство злодеяний жены министра. Обратно мы ехали молча. Я вёл машину, так как только у меня оказались корейские права, а Джексон пытался разговорить Марка, который постепенно терял сознание из-за потери крови. В больнице нас встретили приветливо и тихо, когда я открыл свой кошелёк с кредитной карточкой, которую отец дал мне на «Всякий пожарный случай». Марк провёл в операционной всего лишь минут тридцать, но мы с Джексоном за это время успели всякого натерпеться. Хорошенькие медсёстры, половина из которых были пациентками пластического хирурга, пытались познакомиться с нами и сделать несколько фотографий. Я и не догадывался до того момента, насколько стал популярным после последнего мюзикла. Когда Марка перевели в палату, мы с Джексоном спустились к таксофону и анонимно сообщили о преступлении, которое произошло в старом заброшенном здании. И, сказать честно, мне совсем не нравилось, что я делал это уже второй раз, но раз мои руки уже были в крови, я не мог остановиться на том, что остановил лишь малую часть этой преступной… группировки? А группировка ли это, или что-то похуже? К утру, когда Марк полностью отошёл от наркоза, а мы с Джексоном немного поспали в креслах, которые находились в его палате, я включил телевизор, чтобы посмотреть новости, и на центральном канале SBS как раз начался свежий выпуск, и они оставили на последок самое вкусное и интересное. — И это снова произошло. Загадочное убийство, в результате которого тела оказываются замороженными и покрытыми инеем, который сходит с тел только через неделю, — Красивая ведущая с каменным лицом читала строчки с экрана, и то и дело теребила край рукава своей блузки. — Что это, борьба со злом, или проявление паранормальных явлений? Я подавил смешок и заметил, как Марк, почёсывая голову, пытается сдержать смех. Джексон был очень грустным, и я его хорошо понимал. — Причиной смерти женщины стала колото-режущая рана шеи с повреждением наружной и внутренней яремных вен слева, а также с повреждением кивательной мышцы. Затем тело было заморожено, но нам ещё не удалось выяснить каким образом, — У следователя, который давал интервью, был очень уставший вид. Как и у нас троих. Я устало потёр переносицу и в душе понадеялся, что Югём и Ёнджэ не встали так рано и не включили телевизор. — Но… — Джексон выглядел очень удивлённым, а его взгляд был прикован к экрану телевизора. — Что это значит? Мы не замораживали тело!