Прикоснись ко мне

Пока я пытался распутать верёвки, которые связывали моего приятеля по несчастью, кто-то довольно таки громко вошёл в сарай, и, не обнаружив меня на месте, начал кого-то звать на помощь. Я тихо выругался, и попытался найти в карманах свой новый нож, но, как назло, руки тряслись, и я начинал паниковать. Времени на поиски ножа не оставалось, и я, мысленно надавав себе пощёчин, начал грызть верёвку зубами. Парень стонал, его одолел дикий страх, и я увидел, как его тело пробила крупная дрожь. - Эти сволочи должны быть где-то здесь, - Странный высокий голос, который редко встретить среди мужского населения, прозвучал в метрах двух от бочек, за которыми мы прятались. Парень всё больше съёживался, а я всё больше злился. Хён был возле меня, и, к сожалению, он не мог ничем помочь, разве что сделать то же, что он сделал с министром культуры, но лишние жертвы в этой борьбе мне были не нужны. Я развязал все узлы, и успел распутать парня перед тем, как нас нашли. Высокий, просто огромный мужчина готов был дать нам по голове битой, но я схватил «Розовинку» (так я про себя назвал парня, которому помог) и упал с ним на твёрдый пол. Он что-то протестующе промычал, но стоило только бите просвистеть в том месте, где была секунду назад его голова, как я услышал его благодарный шёпот. Мне стоило больших усилий оттолкнуть его от себя ближе к бочкам, чтобы встать на ноги, и попытаться что-то сделать. Следующий удар пришёлся мне по плечу, и я снова упал. На очереди целью противника была моя голова, я откатился вправо, и, собрав все силы, снова встал на ноги. Среди бочек что-то отражало солнечный свет, и я невольно прыгнул в ту сторону. Это был мой нож, который, видимо, выпал, когда я нашёл Розовинку. Он лежал немного засыпанный сухой травой, и мне ничего не стоило взять его, но тут бугай ударил меня ещё раз по больному плечу, и я чуть не выронил единственную надежду на спасение. Кроме хёна, конечно же. Из-за боли я на секунду замер, и, посмотрев ему в глаза, понял, что он готов в любой момент ринуться мне на помощь. Бугай навис надо мной, и я перевернулся на спину, чтобы немного отползти от него, но, буквально метра через три, я упёрся в стену. Плечо ныло, а пот заливал глаза. Розовинка пытался найти что-нибудь тяжёлое, чтобы помочь мне, но я подал ему знак, что справлюсь сам. Противник встал надо мной и занёс биту, чтобы ударить меня по голове. Я кивнул хёну, и он толкнул бугая, который начал падать прямо на меня. Я вытянул вперёд руку с ножом и зажмурился. В сарае послышался крик Розовинки, и я, немного подождав, открыл глаза. На мне лежало тяжёлое тело, которое прижимало меня к полу и не давало нормально дышать. Я скинул его с себя и стёр пот со лба. Осмотрев тело уже умершего мужчины, я понял, что он умер от колото-резаного ранения в сердце. Мне несказанно повезло, что нож прошёл точно между рёбер. Иначе умерли бы мы с Розовинкой. Я встал и подошёл к нему, чтобы посмотреть на его состояние. - Дружище, нам нужно выбираться. Его товарищ стоит у двери, - Я кивком указал в сторону единственного выхода. – Ты можешь ходить? Он посмотрел мне в глаза, и лишь слегка кивнул. Он облизнул свои пухлые губы, и, взяв меня за руку, которую я ему протянул, попытался встать. У него определённо был сильный ушиб. Его нос был разбит, и под ним была размазана засохшая кровь. Я вытащил нож из тела бугая, и, дав Розовинке облокотиться на своё плечо, выглянул из-за бочки. Никого не было, но у открытой двери явно кто-то стоял. Судя по тени, человек тоже был довольно-таки высоким, и я решил, что помощь хёна, в данном случае, мне очень даже необходима. И спустя один замороженный труп, я ехал к себе домой на собственной машине, которую эти идиоты даже не потрудились спрятать. Розовинка, в силу изнеможённости, быстро уснул на заднем сидении. Мой телефон, который я выронил при нападении, зазвонил под водительским сидением. На экране высветилось фото Джексона, которое я поспешно сделал, когда он спал, положив голову на кровать Марка в больничной палате. - Да? – Я включил видео связь, и очень удивился, когда увидел, что Джексон был на грани истерики. - Пак, твою мать, Джинён, где тебя черти носят? – Его глаза были красными, и, зная его характер, я предположил, что он не спал допоздна, или вообще не спал. – С тобой всё в порядке? Я тихо рассмеялся, и приложил палец к губам, безмолвно прося Джексона разговаривать тише. Он посмотрел на меня удивлённо, но всё же послушался. - Где ты был? Ты пропал почти одновременно с сыном министра иностранных дел, и вообще… - Джексон прищурился и посмотрел немного в сторону от меня. – Не понял, это его розовая шевелюра? Я обернулся к мирно сопящей Розовинке, и понял, что, пожалуй, эта группировка устроила охоту на детей влиятельных людей всея Кореи. Я снова рассмеялся и посмотрел на экран своего мобильника, замечая за Джексоном Марка, который сидел в одной майке и переключал каналы на телевизоре, изредка поглядывая на своего лучшего друга. - Ребят, вы не будете против, если я сейчас к вам заеду? – Марк отбросил пульт телевизора, и начал изображать мольбу за спиной Джексона. Это показалось мне очень забавным. – У меня есть подробности о новом похищении. Марк встал с кровати, хромая, подошёл к Вану и забрал у него телефон. Удивительно, но, даже находясь в больнице, он как-то умудрялся выглядеть потрясающе. Наверное, в его словаре нет словосочетания «плохо выглядеть». - Какое похищение? Почему ты побитый? – Я наигранно сморщил нос, и помахал рукой перед тем, как отключить связь. Розовинка всё также продолжал сопеть, и я даже немного заинтересовался его жизнью. Знал я совсем немного, но мог на сто процентов сказать, что звали его точно не «Розовинкой». Его имя очень длинное и сложное, как и у всех тайцев, поэтому, друг мой, не буду забивать тебе голову ненужной информацией. Среди друзей его звали просто Бэмом. Жил он до одиннадцати лет в Таиланде, но ему пришлось переехать в Корею, когда его мама вышла замуж за будущего министра иностранных дел. Красивая женщина, которая вкусно готовила, быстро завоевала сердце отпетого бабника, и переехала к нему с детьми. К сожалению, это всё, что я мог рассказать о его семье, так как не особо интересовался семьями политиков, но из уважения к профессии отца приходилось знать основы. Гугл тут же выдал мне ссылку на его страницы в социальных сетях. Куча подписчиков, поклонников и фотографий. Парень пользовался внешностью и популярностью. Молодец, ничего не могу сказать. Судя по селфи в ванной комнате, могу сказать одно: он тратил приличные суммы на качественные крема и тональные средства. Не то, чтобы я его судил, просто я всегда считал, что для человека, который не является артистом, это не так уж жизненно необходимо. Мы ехали ещё около пятнадцати минут, и когда пришло время выходить из машины, я разбудил Бэма, а он сильно дёрнулся. Его глаза смотрели на меня с испугом, и я решил, что лучше всего ему просто улыбнуться. Он долго рассматривал моё лицо, а потом облегчённо опустил плечи. - Где это мы? – Он посмотрел в окно машины и бросил заинтересованный взгляд на больницу. – У тебя что-то с плечом? Я сделал вид, что пытаюсь избавиться от пылинки на соседнем сидении, совсем не обращая внимания на ноющую боль. - Мы приехали к друзьям по несчастью, - Бэм молча вышел из машины и шёл за мной, ни разу не поравнявшись, до палаты Марка, в которой, очевидно, Джексон прописался, не желая оставлять друга одного. Палата очень изменилась, если раньше в ней был только телевизор, два кресла, две тумбочки и одна кровать, то теперь на подоконнике стояли вазы с цветами, а у кровати величественно стоял на четырёх плюшевых лапах огромный игрушечный тигр, на котором, между прочим, красовалась, по всей вероятности, майка Джексона. Если левая тумбочка была заполнена лекарствами на все случаи жизни, то правая, благодаря Джексону, превратилась в рай для сладкоежек. Мне очень нравилась идиллия между Джексоном и Марком, и иногда мне казалось, что что-то тут нечисто, но лезть в чужую жизнь было не в моих принципах. Они прекрасно гармонировали, и, как правило, логично мыслили, в этом плане им цены не было. Я вошёл сразу без стука, и увидел как два идиота, подключив приставку к телевизору, играли во всякую фигню. Бэм немного помялся на пороге, но я быстро затащил его и закрыл за нами двери, проверив перед этим пустой ли коридор. Марк повернулся в нашу сторону и радостно улыбнулся. Как бы он не дорожил с дружбой с Джексоном, на неё уходит много сил и нервов, такое не каждому дано выдержать. В комнате пахло кокосом и ванилью. Я закрыл глаза и вдохнул сладкий аромат, который исходил от красивой свечи. И от этого стало как-то спокойно, и я немного расслабился. - Что за свеча? – Я взял её в руки, и понял, что выполнена она была на заказ, так как на ней были записаны инициалы Марка Туана. Кремового цвета, и очень длинная, с красивыми цветными узорами. Мастер наверняка потратил на неё много сил, а потом попросил за работу немалую плату. Марк посмотрел в мою сторону и неловко улыбнулся. Они с Джексоном выглядели слегка усталыми. Наверное, всю ночь играли в видео-игры, и почти не ели. - Не знаю, вроде как, от медсестры, которой понравился Марк, - Ван даже не посмотрел в мою сторону и продолжал безрезультатно пытаться обогнать машину Туана. Бэм всё также стоял чуть поодаль от нас, но его взгляд был чётко сосредоточен только на свечи, которая до сих пор была в моих руках. Я даже не заметил, как он резко подошёл ко мне, и, выхватив её из рук, быстро понюхал. Меня очень удивил тот факт, что он понюхал именно донышко свечи. Его руки затряслись, и он без слов подбежал к окну и открыл его. Джексон вскочил с кровати, когда понял, что Бэм выкинул свечу на улицу. - Что ты делаешь? – Его взгляд метался от меня к Бэму, потому что я, догадавшись, в чем дело, побежал открывать дверь в палату. Приятный запах немного одурманил мой рассудок, стоило мне только взять свечу в руки, а Марк и Джексон, правда, выглядели немного сонными. Их движения были плавными и через силу. Бэм оставался в нормальном состоянии, потому что стоял далеко от свечи, и её запах не доходил до него. - Кажется, нас хотели усыпить, - Я ещё раз проверил коридор на наличие посторонних и обратил внимание на подозрительных посетителей, которые за пять минут уже дважды выходили и заходили в одну и ту же палату. При чём, одни мужчины, на которых были надеты гольфы, прикрывающие шею. В такую-то жару. Марк поднялся с постели и молча начал одеваться. Поверх майки он надел футболку, которая была больше на три размера, чем нужно. Сняв больничные штаны, он отбросил их в сторону и с трудом, напялил на себя джинсы. Мы все продолжали недоуменно смотреть на него, пока он пытался приклеить какую-то чёрную ерунду на обратную сторону пояса. - Джинён, где твой нож? – Этот вопрос застал меня врасплох, но я вытащил интересующий предмет из кармана, и повертел его в руках, показывая тем самым, что он на месте. – Отлично, прячь его за резинкой плавок. Я недоумённо посмотрел на него, но сделал то, что он велел. Марк, наконец, прикрепил к поясу, как выяснилось позже, маячок, и, взяв свой мобильный, набрал номер медсестры. - Здравствуй, мне очень нужна твоя помощь, - Он говорил это быстро, но уверенно. – Нужно сделать четыре инъекции обезболивающего. Срочно и тихо, чтобы никто не узнал. Я молчал, также как и остальные, но мне совсем не нравилось то, что делал Марк. Он внимательно осмотрел всю комнату, и, удовлетворительно кивнув, тоже спрятал свой нож за резинку трусов. Через три минуты в палату тихо, как мышка, проскочила медсестра со шприцами, и что-то спросив у Марка, получила его ответ, и сделала каждому из нас обезболивающий укол. Я обиженно потёр пострадавшую руку, и начал догадываться о том, что задумал Марк. Дождавшись, когда медсестра выйдет, Туан дрожащими руками начал набирать знакомый мне номер на телефоне. Я нахмурился, подумав, что ошибся. - Алло, Ёнджэ, готовься, за нами скоро придут, - Услышав имя своего друга, я удивлённо посмотрел на Марка, но промолчал. Да, помощь нам понадобится, если я правильно догадался о том, что же задумал сын генерального прокурора. Ёнджэ был с Югёмом, а тот, как ни крути, прекрасный программист. - То есть, мы собираемся хитрецой пробраться в логово крыс? Марк посмотрел на меня и устало потёр переносицу. И я понял, что каждое его движение было слабее предыдущего. Мне казалось, что в каждом из нас происходила борьба: нам не хотелось рисковать жизнями, но и сбежать мы бы уже не смогли. - Джинён, нас отравили, все мы этим надышались, даже Бэм, - Он проверил, хорошо ли закреплён маячок на его ремне, и помог проделать то же самое всем нам, если нас потом отвезут по разным местам. – Будьте готовы ко всему, когда очнётесь. И да, Бэм, - Он посмотрел ему прямо в глаза, и слегка наклонил голову. – Не переживай, мы выберемся оттуда живыми. Бэм неуверенно кивнул, но сопротивляться не стал, он понимал, что они видели, что нас четверо, и никуда нам уже деться. Придётся бороться за свои жизни. - Самое обидное то, - Почти проныл он. – Что мы с Джинёном только спаслись, а нас опять похищают. Джексон засмеялся, и тут же сильно зевнул, прикрывая себе рот рукой. Я мысленно поставил себе галочку напротив пункта «Отдохнуть от похищений хотя бы недельку» и сжал плечо Бэма, оказывая ему, таким образом, поддержку. Хоть снаружи он и казался изнеженным маминым мальчиком, я понимал, что внутри он настоящий мужчина, хотя и не всегда это показывал. Прохладный воздух тут же окутал всё помещение, и я понял, что хён смотрит на двери нашей палаты, ожидая в любой момент непрошенных посетителей. Я поймал себя на мысли, что меня трясёт. Вроде, не в первый раз в такой ситуации, но здесь всё изначально не пошло по плану. - Вы же объясните мне потом, что вообще происходит? – Бэм посмотрел мне в глаза, хотя адресовал этот вопрос всем, так как, видимо, был не уверен, выберемся ли мы все из этого дерьма. Я вздохнул и заметил краем глаза, как Джексон потрепал его по розовым волосам. - Друг, мы и сами толком ничего не знаем, - Ван улыбнулся и, отойдя от Бэма, прилёг на кровать Марка, накрываясь лёгкой простынёй. Мне становилось всё труднее дышать и, признаюсь тебе честно, я начинал паниковать, хотя и пытался это скрыть. Я более чем на сто процентов был уверен, что ответ фехтовальщика не очень-то вселил уверенность в Бэма, но глаза его загорелись азартом. Он провёл рукой по своей пояснице, проверяя, не чувствуется ли медицинский скальпель, который Марк «позаимствовал» у медсестры пока она не видела. Я заметил, что моё сердце стало биться сильнее, и не знал почему: из-за свечи, или из-за того, что я боялся за жизнь каждого из нас. Мы должны были выбраться живыми, это я знал наверняка. Мы просто обязаны. На наши плечи легла не очень приятная ноша, и я ещё минуты три стоял и не понимал, как они догадались, что это именно мы стояли за убийствами министра и его жены. - Что же, я люблю загадки, - Бэм осмотрел палату, и сел на кресло, ожидая, когда его вырубит. У меня уже кружилась голова, но я решил постоять, чтобы всё выглядело как можно реалистичнее, когда за нами придут. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и я про себя помолился, хотя всегда был не очень религиозным человеком. Но с чем чёрт не шутит. Джексон и Марк уже спали, почти не дыша. Всё-таки они же большего нашего надышались. Я почувствовал, как мои ноги начали подкашиваться, перед глазами всё начало темнеть, и я на автомате проверил, на месте ли мой нож. Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание – лицо хёна, который поймал меня, не давая мне таким образом удариться головой об угол тумбочки, стоявшей по левую сторону от кровати Марка.