Прикоснись ко мне

4 апреля 19XX года. Обычно дневники заводят девочки-подростки, когда они в кого-то безответно влюбляются. У меня тоже такая проблема, а рассказать больше некому. Я влюбился. В парня. Он ворвался в мою жизнь прохладным весенним ветром, и остался в ней навсегда слабым лучиком заходящего солнца, разрезая моё сердце лепестками пассифлоры* и оглушая разум журчащим, словно ручей, смехом. Он – совершенство. Впервые я встретил его в кабинете директора, когда меня попросили помочь новенькому, коим он и являлся, найти наш кабинет и познакомиться с ребятами в классе. Казалось бы, лёгкая задача, вполне выполнимая, если бы не одно но… Им Джебом притягивает сильнее, чем самый мощный в мире магнит. Я долго не мог оторвать взгляда от раскосых глаз и необычных родинок, пока не понял, что откровенно пялюсь на совершенно незнакомого человека. Его внешность показалась мне необычной, ведь, стоит заметить, волосы его были выкрашены в рыжий цвет, а в ушах было много проколов, из которых торчали разнообразные серьги. Удивительно, как его вообще в школу пустили. Я шёл за ним, словно это он мне указывает дорогу, а не я ему, но всё вставало на свои места, как только он останавливался у поворота или лестницы, и, неловко улыбаясь, спрашивал дорогу. Возможно, мне стоило бы идти впереди, но аромат, который следовал за ним мягким шлейфом, будто одурманил меня. Кофе и горький чёрный шоколад. Я сразу узнал два этих запаха. Два моих любимых лакомства сочетались в одном человеке. Весьма любопытно. Да и сам он до ужаса интересный экземпляр. Во время классного часа я стоял у доски и зачитывал правила поведения в общественных местах. Пока все занимались своими делами и не обращали на меня никакого внимания, Джебом внимательно вслушивался в мой голос, слегка прикрыв глаза, и вертя в руках маркер, которым делал какие-то наброски, которые мне очень захотелось посмотреть. Его руки были немного напряжены, и из-за этого из-под чёрной футболки проступали, вызывающие восхищение, мышцы. Уже ближе к окончанию самообучения, он подошёл к моей парте и бросил на неё листок с моим портретом. - Думаю, ты красивый, - Его слова заставили меня затаить дыхание и затрепетать, что было довольно странно, даже моя девушка не вызывает у меня таких чувств. – У тебя будут красивые дети. И тут я разочарованно кивнул, и сделал вид, что занят своими делами, которые давно закончил. Он считает, что у меня будут красивые дети, а я считаю, что он красиво смотрелся бы в простынях из красного шёлка. 10 апреля 19ХХ года. У меня настоящая проблема. И зовут её – Им Джебом. Сегодня я встретил его в кафе родителей моей девушки, когда помогал им с уборкой вип-помещения. Он сидел у окна и старательно наносил последние штрихи на незаконченный портрет. Он часто бросал на меня косые взгляды, и после, вновь опустив голову, подтачивал карандаш и аккуратно выводил тени на моих волосах. Это снова был мой портрет, и я заметил это, когда подошёл к нему, с заказанным им, кофе. Но стоило мне только приглядеться, как я понял, что на портрете глаза у меня чуть больше, чем в реальности, а губы и вовсе, как у моей девушки. - Я встретил его в своём сне, - Джебом смущённо спрятал глаза за чёлкой и тихо рассмеялся. – Прости, наверное, я кажусь тебе немного сумасшедшим. Но я не считал его таковым, если это его идеал, то я очень на него походил. Всегда могут быть изъяны, которые не совпадают в реальной жизни. Им поправил волосы, пытаясь убрать с лица мешающую ему чёлку, и если бы я был поэтом, я бы всё равно не смог передать словами, что я испытал в тот момент, когда он посмотрел на меня. Было такое чувство, словно внутри меня расцвела гортензия: нежная и изысканная. 15 апреля 19ХХ года. - Как ты только умудрился развести в своей комнате такую помойку? – Меня разбудил голос Джебома, который заходил в мою обитель через… окно. Я заболел, поэтому не пошёл в школу из-за высокой температуры. - Что ты делаешь в моей комнате? – Еле как разлепив веки, я сел в кровати, и, немного покачнувшись, ударился головой об спинку мебельного гарнитура, которая, в свою очередь, подозрительно хрустнула. – Мы не настолько близки, чтобы ты вламывался ко мне среди ночи в окно. Голова начала болеть жутко, будто её расквасили битой для бейсбола, да я бы и не обратил внимание на боль, если бы в голову не ударил слишком сладкий, для меня, запах кофе и шоколада. - Сильно болит? – Джебом запустил пальцы мне в волосы и помассировал опухшее место, от чего я потерял дар речи и чуть не упал с кровати. Его нежные прикосновения были больше, чем просто дружескими. По крайней мере, моё тело воспринимало это как сигнал к наступлению. Раскосые глаза внимательно следили за моими движениями, когда я коснулся рукой мягкой кожи лица, а затем, чуть уверенней, потянулся рукой к пуговичкам на рубашке. Но меня одёрнули. - Прости, но ты – не он. 21 апреля 19ХХ года. Сегодня мы всем классом ходили на благотворительный обед, устроенный Собором Пресвятой Девы Марии. Нас накормили за то, что мы принесли вещи детям из приюта Девы Марии. Стол, конечно же, был накрыт не шикарными блюдами, но, по крайней мере, мы все наелись. Джебом принёс больше одежды, чем кто-либо, и я почувствовал укол ревности, когда люди, заметив его доброту, стали уделять ему больше внимания. Особенно девушки. Внутри меня что-то скрипело и перекрывало доступ кислорода к мозгу, из-за чего он (мозг) чуть не умер, ну, и я вместе с ним. Им постоянно поглядывал на священника, который, расхаживая с высоко поднятым носом, совсем не был похож на обычного пастыря (ведь гордыня – это грех). Он тоже привлёк моё внимание. Было в нём что-то необычное. Да я бы и не вспомнил об этом священнике, если бы не один случай… Мы совсем забыли про последний автобус, и, следовательно, не успели на него. В Соборе нам любезно предоставили спальные места, хотя и не совсем уютные. Мне досталась комната с нашим одноклассником, и так как мне не спалось, я вышел, чтобы прогуляться, в лес, который уютно расположился за территорией приюта. Я гулял минут двадцать, наслаждаясь стрекотом сверчков и сиянием светлячков, как вдруг услышал крик. Я не знаю зачем, но я побежал на помощь кричащему человеку – лучше бы я этого не делал. Священник уже был мёртв, а над ним, склонив голову, сидел, весь в крови, Им Джебом собственной персоной. Я никому не говорил о том, что увидел. 24 апреля 19ХХ года. Когда уроки закончились, я потащил Джебома в спортзал, заранее проверив, пуст ли он. Моё сердце билось, словно бешеное, но я должен был узнать, то, что я видел - правда, или всего лишь дурной сон? Дослушав мой рассказ до конца, Им мягко рассмеялся, обнял меня и подтвердил мои опасения – он действительно убил пастора Собора Девы Марии. А убил он его потому, что тот избивал детей из приюта до полусмерти и заставлял их работать до потери сознания, а вещи, которые люди отдавали на благотворительность, он продавал и деньги прятал в свой карман. Я внимательно выслушал его, и понял, что совсем не боюсь парня, который стоял передо мной, даже наоборот, я им восхищался. Он убивал только плохих людей, помогая другим и освобождая мир от чёрных душ. 3 мая 19ХХ года. Сегодня я впервые убил человека. Моей первой жертвой оказался сорокалетний алкаш, который избивал свою жену и детей из чистой прихоти. Надеюсь, Джебом будет мною гордиться. 5 мая 19ХХ года. Как оказалось, ему совсем не понравился тот факт, что я стал таким же, как и он. Он совсем не хотел этого, поэтому попросил меня остановиться. Я прилежно кивал, раздумывая над тем, где и как убить следующего грешника… 14 мая 19ХХ года. Моя девушка начала что-то подозревать, замечая, что я изменился. Изменения и вправду были кардинальными – уже три дня я проливал кровь невинных в надежде, что, разочарованный во мне, Им Джебом придёт и убьёт меня. Я хотел быть одной из его жертв. 13 июня 19ХХ года. Вчера я встретил Джебома в кафе напротив нашей школы, и он снова рисовал парня, который точь-в-точь похож на меня, только с небольшими погрешностями. Я списал это на мастерство художника, но стоило мне только прикрыть глаза и потянуться к губам Джебома, как он оттолкнул меня и ушёл, громко хлопнув дверью общественного заведения. 23 июля 19ХХ года. Мне кажется, что я схожу с ума. Его раскосые глаза преследуют меня даже во сне. Может, я на нём помешан? 4 августа 19ХХ года. Я долго обдумывал над тем, как мне привлечь внимание Им Джебома, чтобы он понял, что мы созданы с ним друг для друга. И я нашёл одно верное, на мой взгляд, решение: если он не хочет убрать меня с его пути, тогда я расправлюсь с ним. Помечу этот день чёрным цветом в календаре. Четвёртое августа – день смерти моей самой большой и единственной любви. 4 января 2014 года. Что-то давно я ничего не записывал в свой дневник. Думаю, что сегодня настал тот день, когда мне нужно исповедоваться за долгие годы, что я сюда не писал. Много чего произошла за эти годы: я убил Им Джебома, женился, завёл детей (старшую дочь пришлось убрать из-за того, что она слишком много узнала о жизни её, казалось бы, добрейшего папочки), увлёкся карьерным ростом и просто наслаждался своей жизнью. После смерти моей единственной любви, всё, что мне осталось от него – это крестик с кристально чистым бриллиантом, который я никогда надолго не снимал, но думаю, что пришло время прощаться с прошлым. Хотя мне до сих пор кажется, что я слышу его голос, и даже вижу его тень, что всегда охраняет моего сына. А может, я просто сошёл с ума. Кстати, о сыне… С каждым годом он всё больше становится похож на парня с рисунков Джебома. Тот же разрез глаз, что и у меня, те же брови, даже мой нос, только губы ему достались от его покойной матери. Ох, что-то я опередил события. Она ещё не покойная. Всё ещё впереди. Как оказалось известно на похоронах Има – моя жена была его хорошей подругой, и они часто встречались в кафе её родителей. Она всегда говорила, что единственным человеком, способным меня приструнить, был Джебом. Не знаю, откуда она это знает, но, возможно, женское чутьё и немного логики позволили ей сложить пазлы в огромную и сложную картину. Когда родилась моя старшая дочь – я сделал себе подарок: организовал небольшую группировку, забивая её участникам голову мыслями о славе и деньгах. Мы все медленно, но уверенно шли к своим целям, и теперь, высшие сливки общества из разных сфер в моих руках. Сегодня я вспомнил, как спустил сына с лестницы из-за того, что почувствовал очередной укол ревности спустя столько лет, когда понял, что мой малыш становится идеалом моего Джебома. Но когда я подошёл, чтобы ударить мальчишку ногой, меня кто-то оттолкнул. Пожалуй, я схожу с ума. Думаю, мне пора заканчивать эти записи. Прощай, неизвестный читатель. Я вырвал последний лист из дневника, и, смяв его, отбросил куда подальше. В голове не укладывалось. Мой отец убивал и продолжает убивать невинных людей для того, чтобы получить власть: он убил мою сестру и мою мать, он убил нашего с ним… Нет, только моего любимого. - Ты, Им Джебом! – Я схватил хёна за грудки и прижал его к стене. Пот стекал с моего лица, капая на пол. Во мне кипела животная ярость. – Ты только мой! Чёрт тебя дери! – Я быстро нашёл его ледяные губы и приник к ним как к спасительному оазису в жаркой пустыни. Мне казалось, что я снова наполняюсь силами, а, возможно, так оно и было. *Пассифлора - род растений семейства Страстоцветные. Включает 500 видов.