The Loudest Silence

Следующие две недели были адом на земле, когда дело касалось Реджины. Они совершенно игнорировали изменения, которые вскоре коснутся их жизни. Это как слон в комнате* (прим. переводчика в конце главы), но пока спокойная жизнь была возможна, Эмма предпочитала молчать. Затишье означало, что пока она могла выкинуть проблему из головы и наслаждаться предпраздничной суетой. В ночь, после сообщения о прослушивания в Луисвилле, Реджина рассказала Эмме, о том, что мать никогда не была у нее в гостях. Миллс была в гневе от осознания, что Кора придет в гости. Эмма умоляла ее отменить праздничный ужин, но брюнетка отказалась от этой затеи. Так как это еще хуже, чем просто вытерпеть один вечер с Корой. Свон превратилась в милого щенка, соглашаясь со всем и стараясь предугадать желания Миллс, понимая, что лишь таким поведением, она хоть как-то скрасит свою вину перед Реджиной. Несмотря на отдалённость младшей Миллс, после разговора о переезде в Луисвилль, Эмма была счастлива, высчитывая дни до Рождества. Двадцать пять дней до операции, четырнадцать до разговора об этом. Двадцать до операции, девять дней до объявления о подарке. Эмма представляла себе, как это произойдет. Вот она держит Миллс за руку, а доктор впервые включает устройство. Свон смотрит на прекрасное лицо Реджины, пытаясь дышать ровнее, успокаивая нервную дрожь в коленях. Будет ли Миллс плакать, как люди на видео? Помнит ли она все звуки, которые вскоре обрушатся на нее? Или им придется обучать ее заново? А может нас с Генри здесь уже не будет и этим займется Руби? Свон не знала ответов на эти вопросы, но это было и не важно. Главное, что Реджина будет счастлива. Виолончелистка была так взволнована, что едва могла дышать. Перед рождеством они провели несчитанное количество часов в магазинах органической еды, чтобы купить все нужные ингредиенты для праздничного ужина. Утро Сочельника они встретили с улыбками на лицах, которые не омрачала мысль о скором приходе Коры Миллс. - Я ненавижу эту часть своей работы! - Какую именно? – уточнила брюнетка, зевая, и натягивая одеяло до подбородка. - Вот эту, - с тоской глядя на уже прохладное место рядом со своей девушкой, - когда я должна идти играть концерт для людей, а вы с Генри будете кушать печенье и упаковывать подарки. Губы брюнетки дрогнули в улыбке: - Я думала ты с нетерпением ждешь этого концерта. - Я рада, - заскулила Эмма, - но, ровно до того момента, как надо было встать с кровати. Брюнетка усмехнулась, медленно вставая с кровати. Одеяло обнажило ее стройное тело, не давая Эмме и шанса покинуть спальню. Свон обняла Миллс, устраивая ее голову на своем плече. Руки виолончелистки путешествовали по телу Реджины, нигде не останавливаясь, словно стараясь запечатлеть каждое прикосновение в памяти. Эмма знала, что не стоит распаляться, так как время диктовало свои правила. Она, с наигранным гневом оттолкнула женщину от себя, отчего Реджина звонко рассмеялась. Генри уже проснулся и завтракал хлопьями в гостиной, под аккомпанемент любимого мультфильма. - Доброе, малыш. Он поднял глаза и улыбнулся, вскакивая с дивана, чтобы обнять маму. Она крепко сжала его, вдыхая сладкий запах детства: - Счастливого рождества! Я скоро вернусь, и мы сделаем печенье. - Печенье для Санты? - Точно, печенье для Санты! - С глазурью? – уточнил Генри. - Да. А теперь иди к Реджине, только обязательно топни. Она улыбнулась, когда Генри по-детски переигрывая, громко топал, стоя у порога спальни брюнетки. - Нам определённо нужен световой звонок в спальню, – сказала Эмма сама себе. Миллс радостно подхватила мальчика на руки, подмигнув его маме, которая с печалью, читаемой в глазах, натягивала зимнюю куртку. Как правило, у классического музыканта было два состояния в Рождество. Либо, новогодние концерты были веселыми и вдохновляли, подхватывая всеобщую радость. Либо, ты готов сломать свой инструмент об голову любого зрителя. В мире было так много рождественских песен, и в средней школе каждая песня была заучена и исполнена множество раз. Обычно, Эмма была из списка последних, но сегодня, проходя мимо магазинов, ювелирных лавок, она со всех сторон слышала новогодние мелодии, с улыбкой напевая их. Бут был первым, кого она увидела, когда вошла. - Сколько? – улыбаясь, спросил он. - Двенадцать и один, - ответила Эмма и притянула его в объятия, - я так волнуюсь, Август. - Если честно. Я очень хотел бы присутствовать там. Может сделаешь видеозапись ее ответа? - Думала. Но, если честно, я хочу, чтобы этот момент остался только между нами. Ну, и Корой, конечно, - неуверенно добавила Свон. Мужчина покачал головой, посмеиваясь: - Это чертовски романтично, Эмс. Блондинка усмехнулась. - А насчет работы, ты приняла решение? Улыбка исчезла с лица Эммы: - Я решила, что даже не подумаю об этом, пока не закончатся рождественские праздники. - Окей. Наверное, это правильное решение. Некоторое время они сидели в тишине, пока Август не заговорил: - Мне просто жаль, что не смогу быть там. Эмма снова улыбнулась. - Какие вы милые, аж приторно, - вместо приветствия сказал Киллиан. - Ты слышал, какой подарок Эмма подарит Реджине, а? Чувак? Киллиан колебался и выглядел так, словно не уверен, что хотел бы знать. Возможно, это был дух праздника, но Эмма впервые, за несколько месяцев подарила ему улыбку, поэтому он позволил втянуть себя в разговор: - Что это, Свон? Новый плюшевый мишка? - Смешно. Ты слышал о кохлеарном импланте? - Нет. - Это устройство, медицинский протез, который позволяет компенсировать потерю слуха, - дрожь самодовольства прошла по телу Эммы, когда она увидела ошарашенное лицо музыканта. - Если крокодил сможет всех нас слышать – нам конец, - с легкой улыбкой ответил Киллиан. Август разразился смехом: - Точно! Я так и сказал. Нам нужно начать работать усерднее на репетициях, раз теперь Миллс будет слышать это. Толпа была намного громче, чем обычно. Зал наполнился смехом и криком детей. Тем не менее, Эмма тепло улыбнулась. Аура Рождества была щитом от любого негатива. Улыбки играли на лицах музыкантов, когда они выступали, и звонкие детские голоса поднимались над толпой, чтобы подпевать. - Знаешь, обычно я ненавидела праздничные концерты, но сегодня было очень весело, - поделилась Эмма, убирая виолончель в футляр. - Не знаю, Свон, - холодно ответил Киллиан, - не все так счастливы, как ты сегодня. Она нахмурилась и, прежде чем поняла, что делает, крепко обняла его и поцеловала в щеку: - Мне жаль, что ты несчастлив. Киллиан растерянно моргнул. - Вот это да, малыш! Ты выглядишь на миллион! – воскликнул Август, прерывая разговор. Эмма развернулась и увидела, что к краю сцены приближается ее сын. Его волосы были гладко зачесаны назад, так, что его маленькие уши выделялись на общем фоне. Явно новый черный брючный костюм с красной рубашкой и зеленым галстуком, придавали ему непривычно изысканный вид. Свон опустилась на колени и схватилась за грудь: - Ты такой милый! Ты убил меня! Ты убил меня своей привлекательностью! Реджина засмеялась позади него. Ее глаза были полны гордости. - Маааам, ты такая глупенькая! – смущаясь, промямлил мальчик. - Что вы здесь делаете? - Мы слушали, как ты играешь. - Тебе понравилось? – с улыбкой уточнила Эмма. Генри радостно кивнул, принимая похлопывание по плечу от Августа, а затем начал пританцовывать на месте, напевая свою любимую композицию « Кэрол»: - Мы подумали, что может быть, ты захочешь купить горячего шоколада и посмотреть рождественские выставки. - Ты шутишь? – удивилась блондинка, - конечно хочу! - Август? – Эмма была приятно удивлена, когда Реджина повернулась к мужчине, а на ее лице была дружеская улыбка. - Руби? – с надеждой уточнил он. - Сегодня дома. Бут по-мальчишески ухмыльнулся: - Тогда, пожалуй, откажусь. Наслаждайтесь семейным праздником. Трио гуляли несколько часов, взявшись за руки, потягивая горячий шоколад из картонного стакана, который они получили от веселого уличного торговца. Никто не хотел возвращаться домой, несмотря на их замерзшие носы и руки, но время было против них. Приготовление печенья больше нельзя откладывать. - Эй, Красная! – Генри счастливо рассмеялся, совсем не удивляясь Руби, которая читала книгу, оккупируя диван в их гостиной. - Я думаю, - прошептала Реджина, - тебе нужно смириться. Это снова твое имя. - Да! – воскликнул мальчик, слегка потянув ее за единственную красную прядь, - Ты готова делать печенье, Красная? Лукас улыбнулась и схватила его за бок, щекоча, пока он не взвизгнул. - Как я могу быть готова? Ты посмотри на себя в этом костюме! Кто надел на тебя чертов галстук? Мне нужно откусить от тебя кусочек! Младший Свон метался и кричал, но явно наслаждался каждой секундой. - Этот костюм... Реджина, - Эмма провела руками по волосам, не в силах подобрать нужные слова. - Это самое милое, что ты видела, верно? Блондинка кивнула: - Самое милое во всем мире! Руби наконец поставила мальчика на ноги, и похлопав по заднице, велела переодеваться во что-то домашнее. - Аккуратно сложи костюм, - крикнула вдогонку Эмма, и сама направилась в спальню, чтобы переодеться. Уже через несколько минут, все горизонтальные поверхности на кухне покрывали мука и сахар. - Ладно, малыш, - подавила смех, Миллс, - бери яйца. - Хорошо! – он вскочил на скамеечку для ног и очень осторожно взял яйца из ее рук. - Ты помнишь рецепт? Генри кивнул и разбил яйцо о край миски. Но оно словно взорвалось в его руке, растекаясь по столешнице и полу. Реджина выглядела ошеломлённой, а Руби и Эмма, которые так же как и Генри были припорошены слоем муки, взревели от смеха. - Вы, двое, тихо! Девушки рассмеялись еще громче. Озадаченный Генри повернулся к брюнетке. - Все в порядке, малыш. Попробуем еще раз? Все последующие задания Генри выполнял ловко с задорным блеском в глазах, напевая под нос песню о олене Рудольфе. Эмме нравился его тонкий голосок. Реджине бы тоже понравился его голос. Печаль волной обрушилась на Свон, прежде чем она поняла, что через тринадцать дней Реджина сможет услышать это. Победная улыбка озарила лицо виолончелистки. - Эмс, с тобой все в порядке? – спросила Руби, наблюдая смену настроения на лице подруги. Свон покраснела, но не смогла сдержать улыбки: - Завтра Рождество. - Иди, помоги мне, идиотка! – усмехнулась Лукас. Они с Эммой выкладывали печенье на другой стороне кухонного острова. Их задачей было сдерживать Генри, который не мог дождаться, когда печенье остынет. - Глазурь растает на горячем печенье! - Положи его в холодильник! – не уступал мальчик. - Генри, - улыбнулась Миллс, - может вам с Красной выйти погулять, пока печенье остывает? Руби с упреком посмотрела на свою лучшую подругу, но не стала отказывать мальчику, который с энтузиазмом принял это предложение. Накинув пальто и перчатки, она, тихо выражая недовольство, вышла на улицу, вздрогнув от холодного воздуха. Эмма обняла Реджину, и они рассмеялись, когда Генри кинул в девушку снежок, попадая точно в голову. - Десять баксов на ребенка. Миллс рассмеялась: - Ни за что! У Руби есть конкурентные преимущества. Теплая ванна и одеяло ждали, когда они вошли, впуская за собой вихрь морозного воздуха и снега. Эмма победно рассмеялась, когда мокрая насквозь Руби презрительно посмотрела на нее, а Генри довольный пробежал мимо. Его одежда была практически сухой, только мокрая голова выдавала, чем он занимался буквально пять минут назад. Когда мальчик вернулся на кухню в пижаме, они разместились вокруг стола. Вечерняя детская программа, сообщала, что Санта Клауса уже видели во многих частях мира. - Слышишь, малыш, - прошептала Эмма, - он наверняка уже близко. Глаза Генри округлились: - Но, мы еще не закончили делать печенье для него! Реджина засмеялась, похлопывая его по спине: - Я думаю, у тебя еще достаточно времени. Не слушай свою мать. Генри сконцентрировался, нанося на печенье глазурь и леденцы. - Леденцы не должны быть красными и синими! – поддразнила его Руби. - Это мои любимые цвета! И это делает печенье особенным! Эмма засмеялась, обнимая сына и целуя его в ухо: - Думаю, ты прав. Санта любит твое печенье. Миллс поцеловала его в другое ухо, обнимая и уточняя, закончил ли он. Мальчик внимательно изучал печенье, нахмурив брови: - Как ты думаешь, они ему понравятся? Он решит, что они самые лучшие? Миллс нежно провела рукой по его волосам: - Я точно знаю, он подумает, что это самое лучшее печенье, во всем мире! Потому что, это особенное печенье! Генри просиял и с улыбкой пошел за тарелкой. - Ну, и что теперь? – спросила Реджина, оглядывая кухню. - Ну, - улыбнулась Эмма, доставая стакан, - Мы наливаем молоко, пока Генри тщательно выбирает самое красивое печенье. - Хорошо, - сказала Миллс, неуверенно принимая стакан из рук блондинки. - Генри, где ты его оставишь? Мальчик огляделся и остановил взгляд на широком подоконнике. Он задумчиво поставил туда стакан, тарелку с печеньем и нахмурился: - Мы что-то упускаем. Эмма рассмеялась и достала морковку, которую прятала за спиной. - Да! – мальчик подпрыгнул на месте, размахивая руками. Он взял овощ и положил его на краю тарелки. - Отлично, малыш. Теперь пора спать! - Подождите! - проревел Генри, вытянув руки и предупредив, что никто не может пошевелиться, - мы еще не можем идти! Эмма с хитрой улыбкой прошла в комнату, открывая футляр виолончели и доставая оттуда книгу, которую спрятала там, во время их последнего визита в съемную квартиру. - Да! – Мальчик прыгнул на мать, которая, к счастью, поймала его одной рукой. Генри удобно устроился на бедре матери, положив голову ей на плечо. Эмма обняла Реджину другой рукой, нежно целуя в щеку, - время для сказки! Рождественская елка, множество зажжённых свечей, расставленных по комнате, давали им достаточно света для чтения. Они прижимались друг к другу под этим теплым светом, не чувствуя тесноты на маленьком диване в гостиной. Реджина положила голову на плечо Эммы, а Руби беззастенчиво прижалась к брюнетке, в то время когда Генри принял горизонтальное положение, растягиваясь на ногах девушек. Эмма на секунду замерла, стараясь запечатлеть в памяти этот момент, наполненный семейным теплом и рождественским уютом. Реджина поймала взгляд блондинки, даря ей нежную улыбку, мягко прижимаясь к ее губам, в то время когда они обнимались с Генри и Руби. - Хорошо, - глубоко вздохнула Эмма, позволив этому новому чувству омыть ее ласковой волной. Она была безмерно счастлива. Генри улыбнулся, когда она открыла книгу. Хотя Генри знал эту историю практически наизусть, его глаза все так же застывали в удивлении, когда кондитер открывал свои стеклянные баночки, показывая девочке конфеты всех цветов радуги. Когда ей разрешили попробовать конфетку, на лице Генри сияло наслаждение, словно он сам мог испробовать этот яркий вкус. - Смотри, Джина, леденцы! – с восхищением он указал на страницу. Брюнетка погладила его по щеке, не сдерживая улыбки. - Красная, ты видишь это? – уточнил мальчик. - Конечно. Голова мальчика легла на грудь матери, когда книга подходила к концу. Его возбужденные до этого глаза стали сонными. Наконец, широко улыбнувшись, Эмма осторожно закрыла книгу и сказала: - До следующего Рождества, маленький человек. А теперь отправляйся чистить зубы. Все трое сидели молча ожидая возвращения мальчика. Эмма прижималась головой к Реджине, Руби к плечу Эммы. - Я всё! Эмма и Реджина взялись за руки и последовали за Генри. - Как ты думаешь, где сейчас Санта, мамочка? – шепотом спросил младший Свон. - Не знаю, малыш. Он может быть где угодно. Брюнетка села на край кровати, а Эмма укутала его одеялом. - По соседству? - Возможно. Именно поэтому все маленькие мальчики должны спать. Он кивнул, крепко зажмурившись. - Хороший мальчик, - Эмма начала тихо напевать колыбельную, пока Реджина нежно поглаживала его ноги. Генри еще не спал, когда они выскользнули из его спальни, аккуратно прикрывая дверь, но царство Морфея уже завладело его сознанием. - Вы не хотите разложить его подарки? – с надеждой спросила Руби, желая принять как можно больше участия в семейном отдыхе. Но, Эмма покачала головой: - Он, вероятно, проснется и проверит свои подарки несколько раз за эту ночь. Нам нужно подождать. - Тогда приберемся на кухне? – оглядывая запыленную мукой кухню, предложила Руби. Когда они закончили, Свон посмотрела на часы, которые показывали 21:30. Расходиться было еще рано, поэтому она предложила: - Займемся подарками? Думаю, если мы сделаем это на кухне, Генри не увидит. Глаза Реджины заблестели, а лицо озарила улыбка. Она ушла в гостиную, откуда вернулась, держа в руках красные новогодние чулки. Руби устроилась на диване, ожидая когда Генри проснется, чтобы проверить подарки. - Успокойся, мисс Свон, - задорно вставила Миллс, наблюдая, как Эмма пытается разглядеть, что брюнетка убирает в ее носок, - до завтра ты все равно ничего не узнаешь. Блондинка прикусила губу. Завтра! Уже завтра! Как и предсказывала Эмма, прежде чем подарки были упакованы, Генри начал звать ее из своей спальни. Это была ежегодная рождественская традиция с момента, когда мальчик начал самостоятельно передвигаться по квартире. Пока он спал, Эмма всегда украшала квартиру, стараясь подарить мальчику рождественскую сказку. Но, его чуткий сон в праздничную ночь, мог нарушить подготовку сюрприза. - Я схожу к нему. - Мама, уже Рождество? - Нет, малыш, - ответила Эмма, легонько подталкивая его обратно в постель, - все еще Сочельник. Ты совсем недавно заснул. - О, - мальчик нахмурился, - ты уверена? Кивнув, она погладила его по голове: - Да. Поспи еще немного. - Хорошо. Свон продолжала гладить сына по голове, пока его ресницы не перестали подрагивать. Когда Эмма вернулась, Руби держала в руках пальто. - Ты уходишь, Красная? - Да, уже поздно. - Подожди, - блондинка протянула ей один из чулков, - ты должна помочь нам развесить их. В лофте не было камина, но небольшие временные полочки были прикреплены рядом с оконными рамами. - Мне кажется, это невозможно сделать, - рассмеялась Реджина, когда полочка упала, повредив один из носков. - Так и есть, - Эмма положила рваный чулок на пол, минимизируя его падение от тяжести подарка. - Хорошая работа, команда, - оценила их старания Эмма, когда всё было сделано. Миллс улыбнулась, обнимая Руби на прощанье. Реджина взяла Свон за руку, поцеловала костяшки пальцев. Сердце Эммы трепетало, она не могла удержаться от улыбки. За что ей это счастье? Она последовала за брюнеткой на кухню, где сидела и наблюдала, пока та смешивала свежевыжатый сок и специи, делая яблочный сидр. Эмма с удовольствием вдыхала пряный запах горячего напитка. Реджина протянула ей кружку, наполненную восхитительно ароматной жидкостью, и снова взяла ее за руку, перемещаясь в гостиную, на диван. Свон обняла свою девушку, и некоторое время они молча сидели, потягивая сидр и чувствуя связь, которую разделили в канун Рождества. Голова Реджины со вздохом упала на грудь Эммы и, слегка улыбаясь, блондинка начала гладить темные волосы, играя с ними, наслаждаясь мягкими довольными звуками, которые издавала Реджина: - Это приятно. Эмма поцеловала ее в лоб и переплела их пальцы. Время шло, но пара не спешила покидать свое уютное гнездышко, разделяя на двоих каждый вдох. Наконец, когда стаканы давно опустели, а ночь опустилась на город, они поднялись наверх. Реджина принимала душ, пока Эмма переоделась в пижаму. Но не прошло и пару минут, как Свон передумала. Раздеваясь, она проскользнула в душевую кабину. Виолончелистка обхватила руками влажный живот брюнетки, слегка посмеиваясь, когда женщина подпрыгнула от неожиданности. Притянув Реджину к себе, Эмма крепко сжала ее в объятиях, прежде, чем забрать бутылку с шампунем из ее рук. Миллс что-то невнятно бормотала, когда та мягкими движениями втирала шампунь в ее волосы. Легкий стон Реджины, вызвал волну удовольствия в теле Эммы. Не сдерживая состояние возбуждения, она развернула брюнетку к себе лицом, слегка царапая влажную спину. Миллс погладила женщину по щеке, даря ей соблазнительную улыбку. Эмма улыбнулась в ответ, наклонив подбородок брюнетки, чтобы она смогла ополоснуть ее волосы . Закончив с этим, она взяла мыло в руки, взбила его и притянула Реджину к себе. Аккуратно положив подбородок на ее плечо, она позволила своим ладоням пройти по обнаженной коже: рукам, животу и ногам, наслаждаясь тихими вздохами, которые срывались с губ Реджины, когда руки проходили по чувствительным частям ее тела. Когда капли чистой воды стекали с тела брюнетки, Эмма позволила перевернуть себя к стене, наслаждаясь проворными пальцами Миллс, которые слегка касаясь ее тела, массировали кожу, втирая в нее мыло. Позже, Эмма потратила много времени, тщательно расчесывая волосы брюнетки. Используя фен, она старалась сделать обычную укладку, но волосы рассыпались, не желая слушаться. Раздражение окутало ее, когда Реджина чувствуя это, развернулась и забрала фен, меняя их местами. Закончив водные процедуры, они облачились в пижамы, возвращаясь в гостиную, чтобы имитировать приход Санта Клауса. - Как мы это сделаем? – непроизвольно улыбаясь, спросила Миллс. Эмма взяла печенье из тарелки, которую подготовил Генри: - Санта должен попробовать печенье, - она сунула печенье между губ Реджины, удовлетворительно хмыкнув, когда та откусила большую часть. Расправившись с частью моркови, Свон взяла стакан молока, выливая часть его в раковину: - Я не очень люблю молоко. Затем, тихо посмеиваясь, они вытащили коробку конфет из шкафа, разбрасывая их вокруг елки и рядом с подоконником. Последний штрих – конфетти в форме елки, которое россыпью окутало пол. Отступив на шаг, они улыбнулись, любуясь результатом своих трудов: - У тебя хорошо получается, - Эмма слегка толкнула Реджину бедром. Смущаясь, Миллс поднялась в спальню. Эмма ухмыльнулась про себя, когда Реджина потянулась к их зубным щеткам, намочив их и по привычке положив небольшое количество зубной пасты на свою щетку и огромный шарик на щётку блондинки. Закончив процедуру, они умылись, смывая следы зубной пасты со своих лиц. Эмма молча взяла Миллс за руку, подталкивая к кровати. Реджина облегченно вздохнула, как будто это было именно то, чего она жаждала больше всего в данный момент. Ее руки нашли лицо блондинки, обхватывая, буквально впиваясь в губы напротив. Их языки нежно боролись между собой, пока не были вынуждены расстаться, чтобы женщины могли раздеться. Миллс с непроницаемым лицом забралась на кровать, потянув за собой Эмму. Блондинка тихо выдохнула, когда ее губы коснулись живота Реджины. Она скользнула носом вверх по ребрам и груди, оставляя влажные поцелуи на коже, пока губы не нашли рот женщины. На мгновение, прижимаясь лбами, они погрузились в поцелуй. Миллс громко выдохнула, когда пальцы Эммы нашли чувствительную точку. Блондинка почувствовала, когда тело женщины начало подрагивать, а дыхание стало прерывистым. Реджина вонзила ногти в спину Свон, крепче прижимая ее к себе. Эмма коснулась губами щеки брюнетки, внезапно почувствовав теплую влагу на ней. Резкая дрожь сотрясла тело Миллс, и еще несколько слезинок скатилось по нежной коже. Виолончелистка отчаянно нежно собирала бриллианты слез с лица брюнетки. Когда Реджина откинулась на кровать, Эмма укрыла их тела одеялом, прижимая к себе плачущую женщину, целуя ее лицо и поглаживая влажные щеки, пока брюнетка не заснула в чутких объятиях. С вздохом спокойствия, Свон быстро последовала за ней в царство Морфея, зная, что ни один волшебный мир, который она может увидеть во сне, не будет лучше, чем тот, который у нее был сейчас.