The Loudest Silence

- Мамочка! Эмма резко проснулась, ее подбородок все еще был прижат к виску Реджины, а руки крепко обнимали спящую женщину. - Просыпайся! – закричал Генри, чтоб быть уверенным, что женщина наверху услышит его. -Хорошо! – вяло откликнулась она в ответ, - Я встала. Который час? Тьфу, 5:30. Давай, ложись спать, детка! Но она знала, что на это нет никакой надежды. Блондинка нежно убрала волосы Реджины с ее лица, поглаживая ладонью щеку, пока та медленно не открыла глаза. Тогда Эмма смогла наклониться и поцеловать ее. Веки приоткрылись, шоколадные глаза на мгновение затрепетали, и стали наблюдать. Свон видела, что она ждет от нее реакции, нервничает из-за слез, которые были пролиты, когда они занимались любовью прошлой ночью. Эмма улыбнулась ей, поцеловала снова, и Реджина улыбнулась; тревога исчезла, как дым. - Генри проснулся. Брюнетка понимающе кивнула. Их маленькая безопасная крепость, состоящая из нежности и объятий, разбивалась о лучи восходящего солнца. Мысль о том, чтобы покинуть постель и начать новый день вызывала почти физическую боль. Они обе вздрогнули, когда Эмма скинула одеяло, но растущее предвкушение заставило их одеться и спуститься вниз. Свон усадила Реджину на диван напротив дверей комнаты Генри: идеальное место для наблюдения, и снова зажгла ёлку. Она несколько раз прошлась по комнате, проверяя, все ли в порядке, прежде чем сесть рядом с ней и позвать сына. Он тихо вышел из комнаты, округлив глаза и открыв рот: - Ваааааау! Эмма усмехнулась, наблюдая за выражением лица Реджины; она никогда не видела такой неподдельной радости, которая отразилась на мальчике в тот момент. - Он приходил! – прокричал Генри, бросаясь к ним и крепко обнимая, обхватив руками за шею. Затем он повернулся на их коленях, выглядя почти ошеломленным, но посмотрел на свою мать: - Сначала чулки?- В семье Свон было традицией, что чулки всегда распаковали первыми, но в этом году, в первый раз, на празднества были приглашены и другие: - Ммм, может, чулки подождут, пока Руби не придет? Реджина кивнула, поддерживая, слегка зевнув. - Итак... - маленький мальчик напрягся, как тигр, готовящийся к прыжку. – Итак, - поддразнила Эмма, оттягивая момент, - вперед! Генри принялся разрывать бумагу и ленты. Они смеялись, держась за руки и фотографируясь каждые несколько минут, пока он энергично работал, а его маленькие ручки порхали в воздухе. Лицо сморщилось от усилий, когда мальчик попытался разобраться с бумагой, которая едва не взяла над ним верх. Вскрикнув от удовольствия, младший Свон долго рассматривала новый предмет, выражая свое обожание и радость, прежде чем аккуратно сложить подарок в стопку и начать процесс сначала. Когда подарки, наконец, закончились, Генри плюхнулся в центр упаковочного листа, который был по размеру больше, чем сам мальчик, с ошеломленным видом. - Неплохой улов в этом году! – Засмеялась Эмма. Сын просто уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова. - Ты, должно быть, был очень хорошим мальчиком! Он кивнул, сглотнув. -Ты знаешь, что ты собираешься подарить помощникам Санты в этом году? Реджина выглядела удивленной: -Он должен что-то вернуть? -Нет, - усмехнулась Эмма, - мы всегда много переезжали, поэтому, чтобы уменьшить количество коробок, мы всегда отдаем некоторые из его старых игрушек в благотворительный фонд, после Рождества. - Верно, потому что вы часто переезжали… Если Эмма была внимательнее, она, возможно, уловила бы панику в голосе Реджины, но этим утром она была слишком занята наблюдением за сыном, чтобы заметить это. - Ладно, я принесу пакет для мусора! – вскрикнула Миллс, возможно, слишком радостно, и скрылась на кухне. Когда она вернулась, все следы печали исчезли при виде ухмыляющегося лица Генри. Мальчик помог брюнетке убрать бумагу в огромный полиэтиленовый пакет. Но, почему-то бантики оказались на лбу у Миллс и Генри. Держа в руках камеру, Эмма крикнула: "Эй, ребята, повернитесь". Генри развернулся, ухмыляясь, но Реджина замешкалась на секунду, не понимая, что Свон позвала их. Восторг охватил Эмму : Сегодня та самая ночь! Сегодня я должна сказать ей, что подобное больше никогда не повторится! Больше она не пропустит, когда кто-то зовет ее по имени! Больше не будет глупых ситуаций, когда она смотрит в другую сторону, не подозревая, что с ней кто-то разговаривает. - Генри, возьми Джину за руку, - Мальчик схватил брюнетку, и они оба позировали, широко улыбаясь друг другу, излучая счастье. - Хорошо, мистер, - сказала Эмма, вскакивая, чтобы быстро приготовить завтрак. - Вы с Реджиной разложите все по кучкам, хорошо? Он кивнул, и они начали быстро раскладывать завернутые пакеты по стопкам в соответствии с названиями. Они ели торопливо, почти с остервенением, едва проглатывая еду, и как только закончили Генри увлек их за собой, усаживая на диван. - Кто будет первым? - Спросила Реджина, переводя взгляд с одного на другого. - Тот кто старше, - сказала Эмма, приподняв бровь. - Я?- Уточнила брюнетка. - Да! - подтвердил Генри. Реджина взяла одну из коробок, лежавших у нее на коленях, нерешительно и медленно она начала разворачивать бумагу. - Только не так! Ты должна разорвать её, - воскликнул Генри, закатывая глаза. - Разорвать? - Да! Давай, Джина! – подталкивал мальчик. -Да, давай, Джина! - Поддразнила Эмма, заставив женщину улыбнуться. -Хорошо!- Реджина разорвала первую упаковку, заставив Генри взвизгнуть от восторга. Они по очереди разрывали бумагу со своих подарков, восхищаясь, а затем благодарили дарителя, осыпав его быстрыми поцелуями. Трио шли по кругу, пока Эмма не остановилась, когда взяла самую маленькую коробку из стопки. Миллс замерла. - Я так полагаю, это от тебя? – Уточнила Свон. Брюнетка кивнула, нервно поправляя прическу. Почувствовав, что и сама немного нервничает, она сняла обертку, и сердце ее забилось сильнее, когда она увидела красную бархатную шкатулку для драгоценностей. Эмма бросила последний взгляд на Реджину и открыла ее. Там, на бархатной подкладке, лежали серьги. Бриллианты каплевидной формы в очень простой и лаконичной окантовке. - О, боже мой! - выдохнула Эмма, нежно прикасаясь к холодным камням, которые, казалось, неестественно блестели в утреннем свете. - В чем дело, мама? - Спросил Генри с набитым шоколадом ртом. - Прелесть! - воскликнул он, когда она, ошеломленная, повертела их в руках. Лицо брюнетки было напряженным и ранимым. - Тебе они нравятся? - Реджина… - Я хотела купить что-нибудь, что ты могла бы носить каждый день, - Миллс покраснела от нехарактерной для нее застенчивости, когда заговорила, - И чтобы это напоминало тебе обо мне. Глядя на сверкающие капли, она знала, что Реджина отождествляла себя с ними, потому что они были холодными, твердыми и красивыми, но все, что Эмма могла видеть, это маленькие драгоценные слезинки, которые упали с глаз темноволосой женщины прошлой ночью: такие обычные, но такие значимые слезы. Осторожно поставив коробку на стол, она притянула ее к себе и горячо поцеловала: - Я влюбилась в них. -Тебе нравится? - Правда нравится, - Блондинка надела их, улыбнувшись, - Как они выглядят? -Идеально. Эмма улыбнулась: - Ты само совершенство. Реджина слегка покраснела и позволила себя поцеловать еще раз. - Кстати, у меня для тебя тоже есть большой подарок. Но ты не получишь его до сегодняшнего вечера. - М? – Миллс игриво посмотрела на Эмму. Свон рассмеялась: - Опусти бровь, я не это имела в виду. Реджина только рассмеялась. Руби появилась ближе к вечеру, и они вместе распаковали чулки, а затем, начали суетливо готовиться к приезду Коры. - Как нам следует одеться? Стоит ли нам снова надеть Генри костюм? - Определенно. Мальчик нахмурился: - Но сегодня Рождество. На Рождество не обязательно наряжаться! Сегодня день пижам! Эмма рассмеялась, взъерошив его волосы: - Ну, в этом году мы должны постараться. Но я обещаю, что пижамная вечеринка будет, как только Кора уедет. Вместе они помогли Генри принять душ, зачесали его волосы назад, пока прическа не стала аккуратной, а затем заставили надеть рубашку и галстук. Он шипел и плевался, как маленький котенок, но, в конце концов, они его одолели. Руби усадила мальчика на диван перед очередным выпуском "Rankin-Bass", чтобы Эмма и Реджина могли повторить весь процесс на себе. Виолончелистка долго думала об этом вечере и выбрала идеальный наряд. Она приняла душ, уложила волосы в легкую, но решительную прическу и уделила время макияжу, стараясь создать тонкое, но в то же время, не терпящее возражений послание. Затем она надела черную рубашку с длинными рукавами из мягчайшего кашемира, пару грубоватых, но стильных кожаных брюк и туфли на каблуках. Блондинка изучала себя, надеясь, что благодаря своему наряду, когда Кора начнет – какую бы гадость она ни собиралась сделать - она будет чувствовать себя достаточно сильной, чтобы в надлежащей форме сказать женщине, чтобы она пошла прогуляться. Это были ее боевые доспехи, и она была готова. Никто не смел испортить их первое совместное Рождество, даже Кора. Реджина выглянула из-за угла ванной и обратила внимание на наряд Эммы. Ее брови заинтересованно приподнялись, отчего блондинка просияла. Эмма Свон, выдающаяся задира – она помогает глухим слышать, а слепым видеть! Все четверо были приодеты и отполированы за десять минут до прихода Коры. Как раз перед тем, как начали отчаянно мигать желтые лампочки, Эмма бросилась к шкафу на первом этаже и вытащила оттуда маленькую коробочку, которую она там прятала. Внутри не было ничего, кроме хлопчатобумажной подкладки и карточки с записью: на приём к 9:00 утра 5 января. Улыбаясь, она сунула ее в карман, а сердце забилось сильнее от радостного предвкушения. Они все были наготове, когда металлические двери открылись, и Кора проскользнула в лофт, мгновенно оглядев все критическим взглядом. Эмма нахмурилась, когда появилась женщина. На секунду ее охватило странное ощущение, похожее на тошноту. Теплые чувства от праздника внезапно улетучились, стало неловко и напряжение сковало что-то внутри. Связь, которая установилась прошлой ночью между ней и брюнеткой, новый уровень близости, казалось, отступил на второй план, когда Реджина плотно закрылась в своем защитном пузыре. Почему-то Эмме казалось, что она выглядит брошенной, застряв наполовину внутри своей защитной оболочки, наполовину снаружи. Что-то промелькнуло в глубине сознания виолончелистки. Беспокойство, которому она не могла дать названия, и, прежде чем Свон смогла осознать это, Кора уже была рядом с ними. - Реджина!- Кора заключила дочь в крепкие объятия. Младшая Миллс натянуто улыбнулась и похлопала мать по спине: - Мама, счастливого Рождества. - Мисс Лукас, - Кора запечатлела легкий поцелуй в щеку Руби, что, очевидно, только смутило девушку. Затем Кора повернулась к Эмме, и в ее голосе прозвучала неожиданная теплота: - Эмма! - Свон моргнула, снова сбитая с толку очевидной привязанностью Коры к ней. - Я слышала, вас можно поздравить. Блондинка натянуто улыбнулась: - Спасибо, мэм. -Когда вы уезжаете? Эмма пошевелилась, желая в этот момент оказаться где угодно, только не здесь, - Эм, - она взглянула на Реджину, которая изучала пол, - сегодня Рождество, давайте не будем говорить об этом сейчас. Кора еще мгновение наблюдала за ней, как ястреб, прежде чем сдаться и отвести взгляд: - Генри! Ты выглядишь таким элегантным в своем костюме. Он улыбнулся, немного поерзав в жесткой ткани, но вежливо поблагодарил женщину. Наступила неловкая пауза, во время которой никто, казалось, не знал, что делать или говорить дальше, поэтому Эмма вмешалась: - Кора, могу я предложить вам бокал вина? - Да, дорогая, спасибо. - Мама, почему бы тебе не присесть, а я займусь приготовлением ужина. Кора лишь натянуто улыбнулась и, взяв Реджину за руку, самым мягким и ласковым тоном попросила показать ей дом. Эмма поспешно налила по бокалу вина для своей подруги и ее матери. Когда они снова появились на кухне, обе с непроницаемыми лицами, Эмма раздала их, а затем отвела Кору от дочери к уютному диванчику на первом этаже рядом с елкой. Кора устроилась рядом с Генри, который выглядел одновременно довольным и испуганным, постоянно борясь с самим собой за то, как он относится к этой женщине. Слегка улыбнувшись, блондинка поцеловала Реджину в щеку и направилась к дивану, где Генри рассказывал о подарках, которые ему принес Санта. - Итак, как прошел ваш отпуск, Кора? Старшая Миллс слегка улыбнулась, примеряя на себя маску вежливости: - Очень мило, спасибо. Вчера вечером я чудесно поужинала с попечителями, а Белль испекла блинчики сегодня утром. - Блинчики – это звучит аппетитно! - А у тебя готов наш маленький сюрприз? Украдкой оглядевшись, Эмма достала из кармана маленькую коробочку. - Что это, мамочка? Эмма быстро засунула его обратно в защитный карман и разрешила Генри принести некоторые из его игрушек в гостиную, полностью отвлекая его. - А вы уверены, - Свон пришлось спросить еще раз, - что она этого хочет? Я не могу сказать, что сама не пыталась разобраться в этом, но так и смогла вытянуть из нее никакой информации, не выдавая секрета. - Эмма, дорогая. Это не концерт с автографами и не кухонная техника, это умение слышать. Кто не хочет слышать? Возможно, ее придется немного уговорить соблюдать постельный режим, мы все знаем, что она слишком много работает, но, конечно, она этого хочет. Виолончелистка кивнула, внутренне борясь с волнением и нервозностью: - Знаете, несколько дней назад я ходила на концерт Чикагского симфонического оркестра. Я сидела и слушала, это произведение было таким прекрасным. И прозвучало так похоже на Реджину, красиво и печально, сердито и обиженно, но в то же время дико и мягко. Было почти больно осознавать, что она не может этого услышать. Она так долго была лишена этой основной человеческой функции, и я поняла, что она не знает, как звучит мой голос, или голос Генри, или, возможно, даже ваш. Она не может слышать эти звуки, не говоря уже об этом прекрасном музыкальном произведении. Что, если у нас... у нее... у нее будет ребенок? Она никогда не узнала бы его крика. Когда родился Генри, я могла различить его крик в комнате, полной плачущих младенцев. Она прочистила горло и изобразила кашель, чтобы незаметно смахнуть набежавшую слезу. - Но, дорогая, - Кора взяла ее за руку с необыкновенной нежностью, - после Нового года она это услышит. - Я знаю, - Еще одна слеза соскользнула с кончика ее носа, - Это удивительно. Послушайте, Кора, я просто хочу сказать, как я благодарна вам за то, что позволяете мне быть частью этого, за то, что позволяете мне помочь вернуть звук в ее жизнь. На лице Коры промелькнула тревога, мгновенно напрягая Свон: - Что? - Ты любишь ее! - Прошептала Кора обвиняющим тоном. Эмма рассмеялась, вытирая лицо, пока Реджина не увидела слезы и не поняла ситуацию неправильно: - Я люблю ее. Конечно, люблю. Как может кто-то знать ее и не любить? Она не была уверена, что именно отразилось на лице Коры, но если вдруг ей пришлось угадывать, она бы сказала, что это разочарование: - В любом случае, после ужина мы собирались пойти кататься на коньках, так что, думаю, сначала я отправлю Руби и Генри. Я подумала, что, может быть, нам стоит сделать это только втроем. - Как тебе удобнее, дорогая. Так что, насчет Луисвилля? - О, да, верно. - Судя по выражению твоего лица, мне не понравится то, что ты собираешься мне сказать. Эмма фыркнула, задаваясь вопросом, как Кора стала в ее жизни человеком, перед которым ей приходится отчитываться: - Я не уверена, потому что ответа я не знаю. Она оглянулась на Реджину, у нее была идеальная прическа, идеальный наряд – идеальный во всех отношениях, за исключением фартука, с надписью "Поцелуй повара", который брюнетка носила с гордостью, потому что Эмма купила его для нее. Свон невольно улыбнулась. - Почему это? - Я не знаю, смогу ли я уйти отсюда, - Слова должны были прозвучать резко и властно, но вместо этого они прозвучали сдавленным шепотом. От всей тревоги, которую она испытывала, у нее перехватило дыхание. Кора поджала губы: - Когда они хотят получить твой ответ? - Не раньше мая. - Тогда, Эмма, я бы сказала, что глупо делать такой выбор сейчас, - Ее тон был таким категоричным. Эмма поняла: продолжать эту тему бессмысленно. Мадам Кора приняла решение. Пока еда готовилась в духовке, Руби и Реджина присоединились к ним на диванах. С легкой, застенчивой улыбкой брюнетка взяла Эмму за руку и поцеловала ее. Блондинка наблюдала, как Кора проводит взглядом по их переплетенным рукам от коленей Эммы, к губам Реджины и обратно. - Время дарить подарки? - Спросила Кора Генри, который выглядел смущенным, но, полным надежд: - Что, еще?! - Да, есть еще! - Рассмеялась Кора, поглаживая его по спине. Она хотела, чтобы внук любил ее, это было совершенно очевидно. Эмму всегда удивляло, с какой добротой эта женщина относилась к ее сыну. Он явно стал для нее тем, кого можно баловать. Кора превратилась в клубок противоречивых образов в сознании Эммы. Она верила, что женщина любит свою дочь, и даже могла видеть, что как ни странно, пыталась сказать ей об этом своим подарком. Тем не менее, она была холодна с Реджиной и еще более отстранена от Руби. Кора Миллс была властной и часто грубила Эмме, но ее попытки проявить доброту к блондинке казались искренними. Свон не понимала, но ей хотелось, чтобы женщина приняла их сторону. Кора встала и забрала свои вещи из прихожей, где оставила их, вручив Генри длинную коробку, а Руби и Эмме - маленькие, тонкие. Реджина вопросительно подняла бровь, глядя на мать, когда ей в руки вложили небольшой конверт. Группа переглянулась, не зная, с кого и как начать, и Руби вызвалась сама. Осторожно, как будто под бумагой могла быть бомба, девушка сняла ленту и открыла коробку. Она воскликнула, и замешательство отобразилось на ее прекрасном лице, когда она вытащила из коробочки два билета на концерт. - Сезонные абонементы в оперу? Кора улыбнулась, но без особой теплоты: - Раньше ты очень любила оперу. Я спросила Эмму, и она сказала, что ты до сих пор слушаешь ее в своей машине. Руби на мгновение замерла, ее глаза затрепетали, – Я знаю, но... - Там явно было так много истории, что Эмме показалось, будто она читает книгу, в которой отсутствуют страницы, с 100 по 210. Руби неуверенно встала и, прежде чем женщина успела возразить, обняла ее и крепко прижала к себе: - Спасибо, Кора. Женщина выглядела озадаченной и как можно скорее разорвала объятия, слегка покраснев при этом: - А как насчет тебя, Эмма? Нервы Свон были на пределе, когда она сняла обертку и увидела написанную от руки карточку: - Массажистка? - Массажистка, которая специализируется на музыкантах. Музыкантах, которые играют на струнных инструментах, дорогая. Известно, что она лечит случаи тендинита. - Ого, - Эмма не знала, что сказать. Тендинит был настоящим кошмаром всех игроков на струнных инструментах. Это было внезапное заболевание, вызванное чрезмерной нагрузкой на мышцы. Оно могло обрушиться в любой момент и успешно разрушить любую карьеру, не говоря уже о том, чтобы принести с собой месяцы невыносимой боли. Она обдумала ситуацию, понимая, что стоило это дорого, и поблагодарила женщину. Кора слегка приподняла и опустила плечи: - Нам всем это иногда нужно, а у тебя скоро важное прослушивание. Все взгляды обратились к Реджине, но она этого не заметила, слишком занятая разглядыванием своей матери: - Ты решила, что Эмме нужен покровитель, мама? Кора, затаив дыхание, рассмеялась: - А почему бы и нет? Время от времени нам всем не помешала бы рука помощи. Прежде чем Эмма успела спросить, о чем, черт возьми, они говорят, Реджина взглянула на свой конверт: -Полагаю, теперь моя очередь? Эмма сжала ее пальцы. Медленно и осторожно Реджина открыла конверт и изучила его. Сначала ее щеки вспыхнули, но затем румянец резко исчез, а взгляд стал пустым и невидящим. - Что это? - Спросил Генри, дергая брюнетку за колено. Реджина, казалось, была не в состоянии ответить, вместо этого ее взгляд медленно переместился с листка бумаги на лицо матери. Слишком много всего происходило между женщинами, чтобы Эмма могла остановиться на ком-то из них. Из глаз Эммы покатилась слеза, и внутри у нее все сдавило. Джина была тронута или в ярости? Зная Кору, она в ярости. Эмма легонько коснулась ее руки, но брюнетка отпрянула, положила листок обратно в конверт и бросила его на стол: - Теперь, Генри... - прохрипела она. Глаза Генри загорелись, он был взволнован и не замечал скованности окружающих его взрослых. - Продолжай, - слегка пожурила ее Кора, но Эмма почувствовала легкое разочарование. Что это было? Это было хорошо или плохо? Лицо Реджины было чистым от эмоций. Генри разорвал бумагу, снова привлекая к себе внимание Эммы. Свон затаила дыхание, когда длинный, идеально отполированный футляр для скрипки был извлечен из коробки. - Кора... Старшая Миллс проигнорировала ее. Генри с радостным возгласом распахнул крышку и ахнул, увидев прекрасное золотистое дерево: - Это для меня? Кора кивнула, и на ее щеках появилась широкая нежная улыбка. С благоговением, которую он проявлял по отношению к немногим предметам, он вынул скрипку из футляра и поднес к подбородку, отчего струны неприятно зазвенели. - Генри, - Эмма поманила его к себе, чувствуя головокружение. Взяв инструмент в руки, она уставилась на него. Она знала эту марку — она знала эту модель. Это не было чем—то, что дарят ребенку как игрушку — это были часы, предназначенные для того, чтобы стоять где-то на полке - возможно, в гребаном стеклянном футляре. Ученическая скрипка, которую Эмма искала для Генри, стоила около двухсот долларов, этот — Эмма судорожно глотнула воздух — мастер был редкий, за всю свою карьеру он изготовил всего около трехсот скрипок — она даже не знала, что он делает скрипки половинного размера. Эта вещь в его руках должна была стоить более 20 000 долларов. Блондинка подняла глаза, встретилась взглядом с Реджиной и увидела в них отражение своих собственных чувств: шок, благоговение и чистый ужас. - Что это? - Генри, нахмурившись, посмотрел на конверт, который был спрятан под инструментом в футляре. Все еще сжимая скрипку дрожащими руками, Эмма взяла карточку и прочитала: -Это ваучер на еженедельные занятия с Викторией Чинн до июня следующего года, после чего договор может быть пересмотрен. Виктория Чинн?- Хриплый голос Эммы вырвался из ее горла. - Виктория Чинн, концертмейстер Чикагского симфонического оркестра? В какой-то момент она поняла, что вскочила на ноги, и почувствовала, что краснеет, то ли от шока, то ли от гнева, то ли от унижения, она не знала. Кора улыбнулась Генри: - Мисс Чинн должна направить нашего мальчика на верный путь к тому, чтобы он стал таким вундеркиндом, каким, как мы знаем, он может быть. Эмме потребовалось некоторое время, чтобы решить, что ей нужно сделать в первую очередь. Она осторожно протянула скрипку и открытку Реджине, тяжело дыша. - Генри, не трогай это. Если позволите, мне нужно... - она бросилась к дверям внутреннего дворика, не потрудившись закончить фразу. Блондинка не обращала внимания на ледяное покалывание на коже, двигаясь до тех пор, пока не убедилась, что находится вне поля зрения наблюдающих за ней глаз. Ее руки крепко вцепились в перила, ярость и горе сотрясали ее в сильных спазмах. Виктория Чинн — она была с ней знакома — недавно посетила организованный ею семинар, на котором женщина с гордостью заявила, что больше не дает уроков студентам, но когда она это делала, то брала минимум двести долларов в час. Двести долларов за час! Сколько она будет получать после выхода на пенсию? На мгновение она задумалась, подсчитывая: 200 долларов за урок, при 4 занятиях в месяц - 800 долларов, за шесть месяцев - 4800. У Эммы подкосились колени. Добавьте скрипку, и подарок был бы по меньшей мере … Ее мозг не позволял ей скоординироваться на цифре. Она почувствовала прикосновение к своей руке и зарычала, но лицо Реджины оставалось невозмутимым и понимающим. - Ты знаешь, сколько она потратила? - Эмма воскликнула и Реджина кивнула. - Она сказала 26 000 долларов. Эмма, я... - Двадцать шесть тысяч долларов!- Эмма чувствовала себя грязью в пруду, нет, она чувствовала себя кучей собачьих экскрементов под чьим-то каблуком. Эта скрипка и ваучер олицетворяли все то, чего у Генри никогда не было: невероятное богатство, безграничные возможности, лучшего учителя в стране — все то, чего не могла дать ему сама Эмма: - Ты знаешь, что на это я могла бы помочь ему закончить колледж? Этой скрипки хватит, чтобы оплатить его обучение в гребаном колледже, Реджина! - она почувствовала, как ее руки снова опустились на перила. - Ты не обязана это брать! - отрезала брюнетка. - Боже, спасибо. Реджина виновато притянула Эмму к себе. Ей потребовалось много времени, чтобы успокоить Эмму, но когда та спросила о таинственном конверте, Миллс только печально покачала головой. - Это что-то хорошее или она облажалась? Реджина не ответила, и этого было достаточно для ответа. Они вернулись в квартиру, продрогшие до костей, и увидели, что Руби выглядит неуверенно и испуганно, пока Кора помогала пальцам Генри правильно расположиться на скрипке. Генри выглядит таким счастливым. Черт возьми. Мама, мы хотим поговорить об этом, - потребовала Реджина, - но ужин почти готов, так что... Генри, убери, пожалуйста, скрипку. - Хорошо, Джина, - пробормотал мальчик. Ужин прошел в тишине и напряжении, никто не знал, что сказать. Кора излучала непокорность, как радиоактивный газ, в то время как Генри растерянно и неуютно озирался по сторонам. Все были счастливы, когда с десертом закончили и можно было собирать тарелки. Вечер подходил к концу. - Можно я еще поиграю на скрипке? - Нет! - воскликнули Реджина и Эмма в унисон, а затем поцеловали его, извиняясь за резкость. - А кататься на коньках? Мы сейчас пойдем кататься на коньках? Брюнетка натянуто кивнула, велев ему идти одеваться, а затем шепотом спросила Руби, не могут ли они пойти первыми. Девушка кивнула с благодарным видом. Как только они вышли за дверь, Эмма резко повернулась к Коре, но та стояла, как статуя: - Лучшим ученикам требуется лучшее оборудование и лучшие учителя, мисс Свон. Мы можем спорить об этом до посинения, но я отказываюсь, категорически отказываюсь, чтобы мое решение оспаривалось. - Ваше решение? Ваше решение? В отношении моего сына? Кора сузила глаза, внезапно став взрослой копией своей дочери, и скривила губы, готовая наброситься на свою жертву и перегрызть ей горло, прежде чем проглотить: -Тогда мы можем обсудить это в другой раз. Слова Коры были отрывистыми, короткими и жесткими. Реджина растерянно переводила взгляд с одной на другую, не в силах уследить за происходящим. - Что? - Сейчас у нас есть другие дела, требующие внимания. - Что? - снова удивлённо переспросила виолончелистка. - Подарок, Эмма, подарок. Свон снова покраснела, внезапно растерявшись. Она была в ярости, но время пришло. Наконец-то она смогла вручить своей любимой маленькую коробочку, которая навсегда изменит ее жизнь. Раздраженная, она боролась сама с собой, пока Реджина не потянула ее за руку: -Что происходит? - Она хочет, чтобы я сначала отдала тебе твой подарок. - Я думала, что уже получила свой подарок. Эмма вздохнула, отступила на секунду, чтобы попрыгать на месте, взмахнув руками и покачав головой. Она с таким нетерпением ждала этого и хотела присутствовать, а не злиться из-за Коры и ее нелепых идей. - Что происходит? Когда она повернулась к Реджине, то позволила волнению улечься, слегка подпрыгнув на месте. Улыбка брюнетки прорвалась сквозь смущение, вызванное ухмылкой Эммы. - Хорошо, - Она медленно достала коробочку из кармана и положила на стол перед Реджиной.