The Loudest Silence

Она уставилась на красивое черное платье, которое, скомканное, валялось в глубине ее шкафа с самого Рождества. Светловолосая неохотно достала его и повесила на внутреннюю сторону дверцы шкафа, чтобы с ненавистью посмотреть на него. Август, ее последний оставшийся друг, пришел к ней домой, когда Эмма позвонила и попросила совет, и теперь молча сидел у нее за спиной: - Это хорошее платье. - Это было хорошее платье, - она говорила так, словно платье умерло. - И что именно Кора сказала? - Мы обе знаем, что для тебя было бы лучше прийти сегодня вечером. Ей явно наплевать на Реджину, поэтому, я думаю, она угрожает лишить меня места на прослушивании. - Ты думаешь, она пошла бы на такой шаг? - Если бы я не сделала то, что она хочет, то да. Она назвала себя моей благодетельницей. Реджина назвала ее моей благодетельницей, так что, думаю, у меня есть благодетельница. - Ну, она устроила тебе прослушивание. - Это то, что делает благотворитель? - Не знаю, Свон. Никогда такого не было. Я так думаю. Устраивает тебе концерты, делает известным твое имя, договаривается о прослушиваниях. Что-то вроде агента. - Точно, - она еще несколько раз пронзила взглядом платье. - Разве обычно не стоит соглашаться на такие отношения? Он кивнул не столько в знак согласия, сколько потому, что был погружен в свои мысли, покусывая губу: - Ты знаешь Дэнни? У которого ты одолжила виолончель. - Конечно. - Он пытался попасть на прослушивание, сказал, что над ним посмеялись. Она кивнула, понимая, но и возмущаясь его точкой зрения. Если она хотела попасть на прослушивание, ей нужно было продолжать целовать Кору Миллс в зад до самого последнего момента: - Теперь я не знаю, хочу ли этого. - О, не будь подростком, Свон. Конечно, хочешь. Расставание с Реджиной этого не изменит. Расставание. Это слово все еще резало, как нож. - Если только ты не планируешь поехать в Луисвилл, - добавил он таким тихим голосом, что это был почти шепот. - Я думаю об этом. Но не собираюсь упустить Lyric. Мне нужно что-то стабильное, Бут, - они избегали встречаться взглядами, понимая, что ни один из них не хочет говорить об этом, - Генри нужно что-то стабильное. По щекам Эммы потекли слезы, и она сердито смахнула их. - Смотри, - сказал он с нежностью, - она будет там сегодня вечером. Постарайся выглядеть привлекательно и сексуально — и эмоционально стабильно. Она захочет с тобой поговорить. В прошлый раз это сработало. Просто соберись с мыслями. Прими душ, сделай прическу и макияж. А потом посмотрим, что будет дальше. Она уставилась на платье, и ей в голову пришла идея. Однажды это сработало. Возможно, сработает и снова. Эмма приняла душ с особой тщательностью, побрила ноги и дважды вымыла волосы. Высушив их феном, она сделала свою лучшую прическу: распустила золотистые локоны словно гриву дикого льва. Свон провела много времени, слушая, как Генри и Август играют в гостиной, одновременно нанося макияж на лицо, подкрашивая глаза темно-серыми тенями и подчёркивая подвижное веко густыми черными тенями в честь черно-белой тематики вечера. Она нанесла на щеки румяна, завершила образ черной помадой и отступила на шаг назад. Ее глаза были утомленными, но выразительными. Это была прекрасная моральная защита – как доспехи. Макияж говорил о том, что она готова. Свон знала, что ведет себя глупо. Реджина с ней покончила — конечно, так оно и было, но она должна была попробовать хотя бы раз. Я надеюсь, что это сработает. Она надела элегантное черное платье и туфли на каблуках, а затем вышла перед своими мужчинами. Ее сердце колотилось, пело и разрывалось одновременно от осознания того, что она увидит Реджину через несколько часов, даже если Миллс продолжит игнорировать ее. Ей нужно было их одобрение. - Ого, мамочка, - Август присвистнул. - Ничего себе, мамочка. Впервые за пять дней ее губы почти растянулись в улыбке. - Если она откажется, Свон, тогда тебе нужно найти себе женщину поумнее. В ее жизни мало что давалось так тяжело, как выход из машины, которую прислала за ней Кора. Она снова увидела очередь папарацци, ожидающих, когда их жертвы попадут в ловушку, и не была уверена, что у нее хватит на это сил. Всю дорогу она чувствовала себя холодной статуей, позволяя макияжу скрывать затуманенные глаза и щеки, потерявшие свою теплоту, но могла ли она быть той, кем ей нужно было быть, чтобы добиться успеха? Хотела ли она этого? Может быть, ей лучше просто поехать домой. - Мэм? - вежливо спросил водитель. - Э-э, да-да, - Эмма кивнула, открывая дверь и выскальзывая наружу. Собрав все свое мужество, она напомнила себе ценный жизненный урок: когда ты нигде не находишь себе места, просто притворись, что ты везде находишь себе место. Я могу это сделать. У меня толстая кожа. Я готова. Она направилась к дверям, показывая свое приглашение мужчине у ограждения. - Мисс Свон, мисс Свон! Эмма подпрыгнула, когда мужчина за ограждением окликнул ее по имени. Какого черта? Почему все всегда знают мое имя? Она слегка улыбнулась, как бы это сделала Реджина, а затем быстро нырнула внутрь. Хотя убранство было другим, нельзя было отрицать, что это было именно то здание, где она провела свой Хэллоуин. Интерьер прихожей не заставил ее почувствовать себя лучше, резкий черно-белый контраст очень сильно напомнил ей о лофте Реджины. До того, как она перекрасила его для нас с сыном. Она взяла бокал с шампанским и начала медленно передвигаться по залу, изо всех сил стараясь не оглядываться. - Мисс Свон, - Мистер Голд появился рядом с ней, - рад вас видеть. - Мистер Голд. Как дела? - Прекрасно, прекрасно. Поздравляю вас с новой работой. - Моя новая работа? - Кора навела меня на мысль, что ты займешь эту должность в Луисвилле. Должен признаться, я немного удивлен. Я думал, ты будешь первой на прослушивании в Lyric, но... - Я хочу! - Это вырвалось у нее прежде, чем она смогла сдержаться. Голд выдавил из себя смешок, который, казалось, был где-то между удовольствием от Эммы и отвращением к ней. Она прочистила горло и попыталась снова: - Извините, мистер Голд, но, хотя я еще не решила насчет своего будущего в Луисвилле, я точно знаю, что планирую, с вашего позволения, пройти прослушивание в Lyric. Он улыбнулся: - Это то, что я хотел услышать, дорогуша, это то, что я хотел услышать. Сегодня вечером я пришлю тебе на электронную почту сет-лист и расписание выступлений. Ее охватило облегчение: если бы у нее было время и материал для прослушивания, неужели ей и дальше нужно быть маленькой марионеткой в руках Коры? Она не смогла бы отнять это у нее, верно? Ей не нужен был благодетель. - Спасибо, сэр. Кивнув, он позволил себе отвлечься на другого гостя. Она продолжила передвигаться по комнате, отчаянно жалея, что не привела с собой компанию - Августа или хотя бы Генри. Кора, стоявшая в другом конце коридора, поймала ее взгляд. Эмма бросила на нее сердитый взор, что было автоматической реакцией, но старшая Миллс только с нежным изумлением посмотрела в левый угол комнаты. Эмма напряженно проследила за взглядом Коры. Вид Реджины поразил Свон, как удар бейсбольной биты. Всегда ли она была такой красивой? Всегда ли ее глаза были такими печальными? Одетая во все белое младшая Миллс стояла, натянуто улыбаясь, пожимая руки посетителям, бормоча вежливые приветствия каждому. Холодные карие глаза оторвались от старика, стоявшего перед ней, и встретились с зелеными. Рот Реджины слегка приоткрылся, когда она увидела ее, и в Эмме, возможно, расцвела надежда, но глаза цвета горького шоколада опустились, отвергая Свон прежде, чем у нее появился шанс попробовать. Пробираясь сквозь толпу, она взяла еще один бокал шампанского и подождала, пока Реджина вежливо попрощается с человеком, стоявшим перед ней. Затем она шагнула прямо в поле ее зрения, с трудом сдерживая самодовольную улыбку на лице. Свон протянула ей дополнительный стакан, который брюнетка взяла, соблюдая обычную вежливость, и ждала, пока Реджина намеренно смотрела куда угодно, только не на Эмму, что для глухих равносильно тому, чтобы заткнуть уши. Через минуту Эмма закатила глаза, пряча боль глубоко внутри, и схватила ее за подбородок: - Я пыталась дозвониться до тебя. - Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне, мисс Свон. Ее голос был глубоким и бархатным. - Хорошо, тогда смотри на меня, пожалуйста, когда я разговариваю. - Мисс Свон, если вы позволите... - Нет. Я не позволю, Реджина. Мне нужно с тобой поговорить. Реджина прошла мимо нее, сразу же вступив в разговор с ожидавшим ее джентльменом в очках. - Просто дай ей время, - вздохнула старшая Миллс. - Кора, послушай, я не хочу показаться грубой, но, пожалуйста, оставь меня в покое, черт возьми,- она обошла ее и быстро приняла первое же полученное предложение потанцевать. Игра, в которую они играли на этот раз, сильно отличалась от той, в которую они играли раньше в этом зале. Вместо теплых взоров и застенчивых улыбок они обменивались сердитыми взглядами и безуспешными попытками Эммы втянуть Реджину в разговор. Она попыталась застать брюнетку в уборной, покраснев при воспоминании об их последней встрече там, но на лице Реджины отразилось такое отвращение, что Свон не выдержала и отпустила. Она попыталась перехватить Миллс в баре, но та сухо представила ее кому-то, кто, по ее словам, был большим поклонником виолончели, и неторопливо удалилась, пока мужчина втянул блондинку в разговор. В перерывах между попытками поговорить Эмма танцевала. Ей было все равно, кто ее пригласил, лишь бы это занимало ее разум и тело, пока она готовила следующую засаду. Когда Кора, наконец, взяла ее за руку, напомнив, что она должна играть, Свон слепо последовала за ней и заиграла прекрасную и трогательную мелодию с легким привкусом горечи. Только за пятнадцать минут до полуночи, когда она уже была готова к тому, что вечер закончится, Реджина осталась одна. Миллс сидела в коридоре на скамейке, Кора рядом с ней болтала без умолку. Эмма как раз направлялась в гардероб за своим телефоном, когда заметила их. Даже мельком взглянув на Реджину, она заметила, что ее лицо было напряжённым, а глаза покраснели и затуманились. Эмма понятия не имела, что Кора пыталась сказать, но она знала, что Реджина ее не поймет, и Кора начинала расстраиваться. - Я могу чем-то помочь? Брюнетка пристально посмотрела на нее, быстро отворачиваясь. - Я думаю, нам нужно еще немного побыть наедине, Эмма. Свон заколебалась, но охотно переступила черту, за которой она должна была находиться, как теперь уже бывшая девушка: - Кора, вы видите это выражение на ее лице? Вы думаете, что она ведет себя вызывающе, когда говорит, что не может тебя понять, но это не так. Вы не шевелите губами, когда говорите. Она вас не понимает. Учите ее язык. - Достаточно, мисс Свон, - зарычала брюнетка. - Реджина, просто позвольте мне помочь. - Нет! Я не нуждаюсь в твоей помощи. Пожалуйста, просто занимайся своими делами и не мешай мне заниматься моими. Эмма запнулась, ее сердце пропустило удар: - Кора, ты можешь оставить нас на секунду, пожалуйста? На удивление Кора удалилась без возражений. Эмма знала, что у нее не так много времени, поэтому она ринулась в бой: - Я не принимала сторону твоей матери. Я не выбирала твою мать. Я не была согласна с твоей матерью. Я не одобряла пытки детей. Разве ты не видишь этого, Реджина? Она обманула меня. Я думала, что делаю то, что ты хочешь! Миллс закатила глаза, собираясь уйти, но Эмма схватила ее за руку: - Пожалуйста, Реджина, пожалуйста, поговори со мной. - Хорошо, - от голоса брюнетки по коже пробежал холодок. Она положила свою ладонь на губы Эммы, - Поговори со мной. Продолжай. Расскажи мне, как прошел твой день. Используй свои руки, Эмма. Прошло шесть месяцев с нашего первого свидания. Скажи что-нибудь большее, чем односложное предложение. Давай, расскажи мне все о своем дне. Удиви нас всех, попытавшись говорить на моем языке. Эмма демонстративно начала показывать жестами: - Я пыталась. - Да, - ехидно протянула Реджина, - но ты не особо напрягалась. Ты, как и моя мать, предпочла бы изменить меня, а не себя. Это отвратительно. - Нет. Я бы не стала. - Кроме того, - Реджина отпустила ее, отступая на несколько шагов, - моя мама уже сообщила мне о твоем отъезде. Какое это имеет значение? Ты все равно уходишь. Ты собиралась уйти до того, как мы расстались. Я просто облегчила тебе задачу. Миллс исчезла за дверью, которая вела обратно в холл. Эмма не могла продолжать в том же духе, гоняться за женщиной, которая так явно отталкивала ее. Возможно, она была права. Видимо, пришло время уйти из ее жизни и начать новую. Но ты любишь ее. Эмма посмеялась над тихим внутренним голосом. Миллс все равно не верила, не понимала и не хотела любви. Это неправда, Эмма. Иди, верни ее. Верни своё счастье. Она вздохнула, когда толпа в театре начала скандировать: "Десять — девять — восемь..." Эмма встала. Она была борцом. Ее всегда заставляли им быть. У нее появилась еще одна идея. Поставить все на карту. Быть честной. "Семь — шесть — пять..." Она пересекла комнату, направляясь туда, где, как она знала, должна быть Реджина, считая вместе с другими гостями секунды до полуночи. "Четыре — три — два" Она увидела Реджину в углу; ее глаза были красными, а макияж, очевидно, недавно переделали. "Ура! С Новым годом!" Она не позволяла себе думать о том, что почувствует, когда ее отвергнут, ведь ей уже причиняли боль раньше. Она исцелится. Эмма быстро проскользнула по залу мимо ликующих людей и страстно целующихся пар. Свон не дала Реджине времени заговорить, когда приблизилась, и, увидев только ее закатившиеся глаза, притянула к себе, порывисто обхватив руками. Ее губы быстро нашли губы брюнетки заключая Миллс в крепкие настойчивые объятия. Медленно, обдуманно она приоткрыла губы своей возлюбленной, нежно пробуя их на вкус, мягко прикасаясь к ним. От блондинки не ускользнул тот факт, что, когда ее губы начали двигаться, а язык мягко исследовать такой знакомый рот Миллс, та ответила на поцелуй. Они целовались так долго, так страстно, что к тому времени, когда Эмма отстранилась, они чуть не упали, так как она элегантно наклонила женщину, прежде чем запечатлеть поцелуй. Свон продолжила держать ее так, затаив дыхание под пристальным взглядом шоколадных глаз: - Одна из моих приемных матерей однажды сказала мне, что если ты поцелуешь любимого человека в полночь, это будет твоим обещанием, что ты будешь целовать его каждый день в течение следующих двенадцати месяцев. Я люблю тебя, Реджина, и хочу сдержать свое обещание. Она не видела лица брюнетки, когда повернулась и ушла.