The Loudest Silence

Эмма была в плохом настроении. Она была в плохом настроении всю ночь и весь день - и, планировала быть в плохом настроении до конца своей убогой жизни. Она Гринч. Гном Ворчун. Похер - это не имеет значения, важно было лишь то, что если этот проклятый бариста, не даст мне в руки чашку кофе молниеносно, то я отгрызу его долбанную руку своими чертовыми зубами. Я двигаюсь дальше. В голове у нее зазвучал высокий насмешливый голос, имитирующий Руби. Это то, что ты должна делать, не так ли? - Эмма? - Спасибо тебе, господи! Наконец-то!- Свон зарычала, хватая станчик. Ее тут же охватило чувство вины, поэтому она вздохнула и извинилась, - не твоя вина, что я в плохом настроении, прости. Молодой парень за стойкой лишь устало посмотрел на нее. Три месяца. Прошло всего три месяца с тех пор, как мы расстались, а Реджина уже встречается с Робин. С гребаной Робин! Кто, блядь, такая Робин? Как это она почувствовала себя готовой к новым отношениям? Я не чувствую себя готовой даже к свиданиям! Руби замолчала, как только проговорилась об этом. Все, что она от нее узнала, это то, что их отношения только завязывались и что пресловутая Робин была милой. Милая. А я, вообще–то, тоже чертовски милая! Что Эмма должна была сделать с этой информацией? Она бы заплатила кучу денег, чтобы вернуться на двадцать четыре часа назад и не получить этот лакомый кусочек прямо перед большим прослушиванием. Разве она и так не была достаточно расстроена? С того момента, как она проснулась, ее желудок скрутило в узел, от понимания, что у нее осталось меньше сорока восьми часов до того, как решится её судьба. Это было полной противоположностью радости рождественского утра. На самом деле она просто не хотела думать об этой Робин. Черт, неужели она могла каким-то образом сделать так, чтобы это было неправдой? Эта Робин — эта гребаная Робин встречалась с её девушкой! Ладно, может, она больше и не моя девушка, но дело не в этом. Руки прочь! Иди, найди что-нибудь свое, а не бери чужое! Она все еще ворчала, когда влетела на сцену, сразу же привлекая внимание Августа и Киллиана. - Что с тобой, Свон? Бут только понимающе усмехнулся. - Заткнись, Август. Эмма рванулась, чтобы пройти мимо него, но он схватил ее в медвежьи объятия и легко оторвал от земли, несмотря на то, что она дрыгала ногами и размахивала руками. Эмма почувствовала себя девочкой-подростком, которую поймал надоедливый старший брат. - Отпусти меня, отпусти, черт возьми! - закричала она, уткнувшись ему в грудь. - У нее прослушивание послезавтра, - объяснил он Киллиану, отчего та еще больше разозлилась. - Не хочу обсуждать это. Он прошептал ей на ухо: - Но я наконец-то уговорил Руби пойти со мной на свидание - О?! - эта новость была достаточно интересной, чтобы отвлечь ее. - Да, - он расплылся в широкой мальчишеской улыбке, - Это было здорово. - Поцеловались? - На второй базе. Она игриво хлопнула его по руке: - Хорошая работа. - Привет, Эм. - Руби появилась рядом с ней с широкой улыбкой на лице. - Помяни черта, - поддразнил Август. - Ты только что назвал меня дьяволом? Эмма попыталась улыбнуться в ответ на их игривое подшучивание, но ее желудок был слишком напряжен. Она почувствовала, что ее взгляд невольно скользит по толпе, но идеально уложенных волос цвета шоколада там не было. - Ее еще нет. Эмме потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Лукас обращаются к ней, продолжая сканировать взглядом толпу: - Э-э, прости, что? - Эмма! - простонала Руби, - Я же говорила, ее еще нет. Кроме того, встреча наверху, я сомневаюсь, что ты кого-нибудь из них увидишь. - Что? Я не... я... мне нужно размяться. Она изо всех сил старалась сосредоточиться, но задача была почти невыполнимой, когда ее переполняли эмоции: то злость из-за того, что она так рано пришла, то восторг от того, что она впервые за несколько недель увидит Реджину, то отвращение к этой Робин. Вот почему я не хожу на свидания. Расставания — это просто глупо. - Еще двадцать часов. Еще двадцать часов, и, если Бекка будет свободна, я собираюсь сделать что-нибудь настолько крутое, после прослушивания, что стану легендарным мастером слэша "Я-только-что-видел-свою-любовницу-с-ее—новой-любовницей" , к черту все это! Август хлопнул ее по плечу, слегка усмехнувшись: - Ну конечно, ты будешь праздновать! Она была бы тронута его чувствами, если эти слова не были именно тем, что говорят все музыканты коллегам, собирающимся идти на прослушивание, что – то сравнимое с песчаной ловушкой, наполненной битым стеклом и злобными скорпионами. - Она глухая, Август. Эта Робин чертовски глухая. - И что? - И что? - пискнул ее голос, - и что? Как я могу с ней сравниться? Она из её мира! Это то, чего я никогда не смогу понять! - Это все равно, что сказать, что парижанин был бы счастлив, только встречаясь с другим парижанином, - усмехнулась Руби, когда они шли, держась за руки. - Если бы оба парижанина были глухими, тогда да, это именно то, что я хочу сказать. Руби только закатила глаза, и сильно ударила ее костлявым кулаком: - И ты снова не используешь язык жестов! Что с тобой не так, почему ты не хочешь поговорить с ней на её языке? Эмма закричала, отбиваясь от атакующих кулаков. - Я знаю совсем немного! Кроме того, какой в этом смысл? В ночь своего последнего ужасного дня рождения, лежа на диване, она поклялась, что, если ей представится шанс снова поговорить с Реджиной, она сделает это, несмотря ни на что, но это было до Робин. - Ну, во-первых, ты выглядела как идиотка, говоря моими словами, хотя, ты можешь говорить за себя, а во-вторых, очевидно, ты все еще думаешь, что сможешь вернуть ее, раз сравниваешь себя с Робин, но ты не сделаешь этого, пока, блядь, не поговоришь с ней! - О, заткнись, Красная. Знаешь, что я ей сказала? На Новый год, знаешь, что я сказала? Что хочу целовать ее каждый день в течение следующих двенадцати месяцев. Насколько это глупо? Я бы тоже ходила на свидания, если бы мой бывший был таким отстойным! Боже! - Может, и стоило бы, - Август пожал плечами и поднял руки в знак защиты, прежде чем Эмма набросилась на него, - я просто хочу сказать, что, возможно, это лучшее, что ты могла сделать. - Я думала об этом. - Ну, даже если и решишься, ты никогда не найдешь кого-то настолько же милого. Эмма не смогла возразить. Черт, Робин действительно была такой ошеломительно милой? Что, черт возьми, с ней-то не так? Именно социальное притяжение привело Реджину и Робин к Эмме; не то чтобы Миллс была рада этому. Виолончелистка сидела на сцене и долго обсуждала свои планы на прослушивание, впервые за весь вечер она не думала о Реджине и её пассии. Руби подошла к ней сзади и обняла за плечи. Свон коротко улыбнулась, сосредоточившись на технике медитации Августа, и обняла подругу за талию. Было так легко проявлять нежность к Лукас; она дарила чувства так свободно — как только простила за то, что блондинка порвала с её лучшей подругой. - Итак, есть ли у тебя эта музыка на iPod или ты слушаешь ее из интернета? Потому что я думаю, идея медитировать в комнате для разминки на прослушивании намного лучше, чем сидеть и репетировать всю ту хрень, которой ты занимались месяцами. К этому времени ты либо пан, либо пропал, верно? - Верно, верно. Да, это у меня в телефоне. Думаю, оно мало весит, и я могла бы отправить его тебе по электронной почте. Когда та самая пара, наконец, появилась у подножия сцены, сердце Эммы сжалось в груди. Это была конвульсия, которую она ожидала, но она оказалась гораздо более болезненной и, откровенно говоря, сводящей с ума, чем она ожидала. В кои-то веки ее взгляд устремился не на темноволосую женщину, как обычно, а на красивую женщину рядом, с идеально прямыми каштановыми волосами, резкими чертами лица и странно проникновенными глазами. Эмма сразу же поняла, что разрывается между ненавистью и непреодолимым желанием швырнуть свою виолончель прямо в лицо этой женщине — в любом случае, по ее мнению, это был беспроигрышный вариант. Стараясь не обращать внимания, Эмма не могла не заметить, что они слегка спорили. - Нет, - показала Реджина, - давай просто забудем об этом. Правда, я настаиваю. - Но я бы хотела со всеми познакомиться. Мы можем пригласить их присоединиться к нам в баре! Пожалуйста? Мне кажется, что я так много слышала о многих из них. Кто из них Киллиан? Это должен быть он, верно? Он единственный, кого можно назвать шиньоном. Эмма тихонько засмеялась. - Нет, правда, я не хочу им мешать. К тому же, - Реджина стрельнула глазами в сторону девушки с виолончелью, - Руби встретится с нами позже. Нет необходимости приглашать их присоединиться к нам. Я уверена, они заняты. Миллс выглядела обеспокоенной, когда Робин уставилась на сцену; ее рука рассеянно поглаживала живот, как будто он причинял ей боль - нервный тик Реджины Миллс. Если ты не хочешь, чтобы твоя нынешняя знакомилась с бывшей, Реджина, то не приходи со своей нынешней на работу к бывшей. Виолончелистка с удовольствием наблюдала за внутренней борьбой Реджины. Она не сказала просто: «давай избегать Эмму», это означало, что Миллс не рассказала женщине о ней. Эта мысль немного развеселила блондинку. Ведь если бы она действительно совсем отпустила их отношения, то все рассказала бы своей новой пассии, верно? - Ты не хочешь, чтобы я познакомилась с твоими друзьями? - на лице Робин появилось выражение понимающей озабоченности. - Нет! - ответила Реджина, прикусив губу, - дело не в этом. Я просто вижу, что они обсуждают предстоящее прослушивание, и не хочу прерывать их. К тому же, они вряд ли мои друзья, они были более... Реджина выглядела взволнованной: - Единственная из них, с кем я знакома больше года, это Руби. - О, не говори глупостей. Они явно твои друзья! Я слышала все эти истории, - Робин продолжила, - Твои друзья не будут возражать, если их прервут, и я уверена, они с удовольствием пойдут и выпьют с нами. Реджина, наконец, заметила, что Эмма наблюдает через плечо, и сердито посмотрела на нее, все еще рассеянно поглаживая живот. Эмма не удержалась и, ухмыльнувшись, показала: - Съела что-то испорченное, Реджина? Глаза Миллс сузились, лицо покраснело: - Ладно-ладно, пойдем. Реджина жестом показала, что последует за Робин по лестнице к сцене. Оказавшись рядом с ними, Миллс прочистила горло, не забывая про профессиональную маску: - Прошу прощения, что прерываю. Руби, мы идем в бар, чтобы выпить. Не хочешь ли ты присоединиться к нам? Приглашение, разумеется, относится ко всем. - Ко всем? - сухо уточнила Эмма, - О! Звучит мило! Правда, звучит мило, Август? Реджина посмотрела на Бута, провоцируя ответить. Эмма пыталась скрыть улыбку, забавляясь и радуясь тому, что ей так легко удалось залезть Реджине под кожу. Назовите это мстительным удовольствием. - Ну, я точно свободна. Кто-нибудь еще? - Конечно, мисс Свон. Присоединяйтесь к нам,- Реджина холодно посмотрела на нее, и Эмма усмехнулась. Упоминание о блондинке, казалось, привлекло внимание Робин. Она махнула рукой, чтобы Руби перевела: - Вы, должно быть, мать Генри! Эмма, верно? Челюсть Свон отвисла не только у нее, казалось, что все челюсти ударились друг о друга с глухим стуком, включая и Реджины. -Э, да, - сухо ответила виолончелистка, пожимая протянутую ей руку. А ты - идиотка, которая спит с моей женщиной. Привет, приятно познакомиться. - Он просто так похож на тебя, что сразу стало ясно- ты его мать. У него красивые глаза, совсем как у тебя. Ты только что сказала мне, что у меня и моего сына красивые глаза? - Э-э, не хочу показаться невежливой, но откуда, черт возьми, ты знаешь, как выглядит мой сын? Робин густо покраснела под холодным взглядом Эммы, отчего Свон на мгновение стало не по себе: - Фотография. В кабинете Реджины? Все взгляды обратились к Миллс, которая слегка ощетинилась под их пристальным вниманием, скрестив руки на груди, словно защищаясь, и оглядываясь по сторонам: - Я просто еще не избавилась от нее. Робин смущенно нахмурилась, но Эмма просияла, ее грудь наполнилась самодовольством: - Я вообще не знала, что она там была. Спустя три месяца, да? Ну, по крайней мере, если у меня ничего не получилось, то у Генри вышло. Реджина притворилась, что не заметила ее слов. - Боже мой, - Робин в явном смущении закрыла лицо руками, - мне не следовало этого говорить? Она что, блядь, издевается? Эмма подняла бровь и посмотрела на брюнетку взглядом, в котором ясно читалось: "Правда, Реджина?" Осанка Миллс, казалось, стала прямее: - В общем, это Август, Эмма и Киллиан. Она по-прежнему произносила имя Джонса с кислым ядом. Он закатил глаза и пошел обратно к своему басу, ворча о прошлых обидах. - И теперь, когда ты со всеми познакомилась... Руби? - Да. Встретимся там. Реджина кивнула и, избегая взгляда Эммы, вместе с Робин направилась к черному ходу. - У нее в кабинете все еще висит фотография Генри? Руби пожала плечами: - Я думаю, она скучает по нему. Эмма нахмурилась: - Ты о многом умалчиваешь, Красная. Ей не понравилось, как Руби усмехнулась при этом. Возвращаясь к Августу, она поняла, что комичность ситуации улетучилась, и у нее осталось чувство болезненной пустоты и одиночества. Ей хотелось выпить, но теперь она знала, что не сможет пойти в свой любимый бар, если не захочет посмотреть на Реджину и Робин. Еще двадцать часов. Она планировала проснуться на следующее утро спокойной, бодрой и готовой ко всему, но у ее желудка были на нее другие планы. Эмма проснулась от ужасного сна, вызванного стрессом, и обнаружила, что ее желудок скрутило. Во сне она все играла и играла, пытаясь воспроизвести прекрасную мелодию, но единственными звуками, которые доносились из ее виолончели, были неловкие визги и стоны. Судьи с криками выбежали из зала, крепко зажимая уши руками. Блондинка застонала, обхватив себя руками за талию, прежде чем броситься в ванную, где ей было нестерпимо плохо. Генри появился из-за угла с удивленным видом, прижимая к груди коробку с сухими хлопьями: - Ты заболела, мамочка? - Нет, дружок, - слабо улыбнулась Эмма, - со мной все будет в порядке. Иди, посмотри мультики, а я присоединюсь к тебе через минуту. Она была уверена, что не заболела. Виолончелистка умыла лицо и почистила зубы, затем натянула свой самый удобный свитер. Она пыталась погрузиться в просмотр мультфильма вместе с Генри, но все негативные мысли, которые хотелось отогнать, продолжали сильно бить ее в больное место - висок. Эмма встала и мерила шагами гостиную, представляя, как поднимается на сцену, но вместо того, чтобы сесть, как ей полагалось, она споткнулась и упала плашмя на свою виолончель, разбив ее вдребезги, лишив себя шанса пройти прослушивание и покончив с карьерой одним махом. Она представила, как исполняет половину первой пьесы и забывает обо всем, что было дальше, и как у нее пересыхают руки. Свон подумала, как начинает играть лучше, чем когда-либо в жизни, пока внезапно струны не раздирают ей палец до кости. Она снова и снова представляла себе все возможные и маловероятные варианты неудачи, мучая себя. Эмма бросилась в ванную, и ее снова стошнило. В какой-то момент блондинка подумала, что вот-вот выдохнется, ее страх исчезнет или, по крайней мере, достигнет наивысшего пика, но этого, похоже, не собиралось происходить. Эмма никогда не участвовала в таком масштабном прослушивании. Это потому, что удача может оказаться на моей стороне. Вот в чем проблема. Если бы я знала, что у меня нет ни малейшего шанса на победу, я бы не нервничала, но вероятность есть. Она бросилась обратно в ванную. Ее перестало тошнить только тогда, когда Генри спал, и она попробовала медитировать. Все шло хорошо, пока Мэри не позвонила, чтобы ласково пожелать ей удачи и напомнить, насколько серьезной была ситуация. День клонился к вечеру, и она не могла не думать о планах, которые они с Реджиной заранее наметили на этот день. Они решили, что лучше всего отвлечься, может быть, отправиться в однодневную поездку. Разве это не было бы здорово? В сумерках она услышала, как кто-то решительно постучал в дверь. Взмокшие от пота волосы были стянуты на затылке в тугой хвост, щеки имели землистый оттенок, и она пила четвертую за день « умную воду»*. Август стоял за дверью с пакетом еды на вынос и выглядел ошеломленным, пока она переминалась с ноги на ногу: - Ты дерьмово выглядишь, Свон. - Спасибо, Август. - Ты в порядке? - он подхватил Генри на руки, и тот захихикал, глядя на его покрытое царапинами, но гладко выбритое лицо. - Маму вырвало. - Что? Ты заболела? - Нет. - Беспокоишься о завтрашнем дне? - Нет, - выдавила она и бросилась обратно в ванную. - Не делай этого с собой! - Заткнись, Август! Эмма планировала выгнать его, но неожиданное появление Бута было на самом деле благом. Август насильно накормил ее китайской едой, а затем заставил смеяться над всякой ерундой. А после того, как он помог уложить Генри в постель, он заставил лечь и ее. - Нет причин нервничать. Просто рассматривай это как новую возможность. У тебя всё получится, перестань волноваться. Эмма усмехнулась: - Тебе легко говорить.