The Loudest Silence

Общие стоны удовольствия эхом отражались от стен вокруг, когда их губы соприкоснулись впервые за несколько месяцев; каждая из них изголодалась по другой. Эмма не дала Реджине и секунды на то, чтобы возразить, напав жестко и быстро, одной рукой держа темноволосую за затылок, а другой властно обхватив бедро. Ей не нужно было притягивать Реджину ближе, так как в тот момент, когда руки Эммы оказались на ней, Миллс прижалась к блондинке всем телом, вскрикнув от удивления; хотя она не знала, от действий той или от предательской реакции своего тела. Эмма невольно фыркнула от удовольствия при мысли о том, что ее подозрения полностью оправдались — она была права! Виолончелистка жадно вцепилась в нее, грубо впиваясь зубами в губы женщины, в то время как руки Реджины обхватили ее, прижимая к себе, добираясь до кожи под рубашкой: живот, спина, грудь. - Ты все еще хочешь меня,- Эмма зарычала, слегка отодвигая голову брюнетки, чтобы та могла видеть ее слова. Реджина мгновенно убрала руки с лица Эммы и, широко раскрыв глаза, по-детски удивилась: - Нет, я не хочу. Эмма только улыбнулась еще шире: - Да. Хочешь. Я, блядь, не могу в это поверить, но это так. Реджина закатила глаза и отвернулась от нее, но виолончелистка поймала ее за воротник и резко дернула, так что спина брюнетки буквально врезалась в тело Эммы. Если я собираюсь сделать это, то сделаю по-настоящему. Она зарылась лицом в шею Реджины и принялась посасывать и покусывать ее. Миллс издала нежный, одобрительный гул от этого прикосновения. В отражении окна Эмма наблюдала, что губы Реджины приоткрылись, глаза закрыты, она извивается, не в силах, как всегда, оставаться неподвижной, пока Эмма щекочет чувствительное место за ее ухом. Безмолвно молясь о том, чтобы не потерять этот момент, блондинка позволила своим рукам скользнуть по ребрам любимой женщины и коснуться ее груди. Крик Реджины стал громче и глубже, когда большие пальцы Эммы соприкоснулись с твердеющими пиками под слоями ткани; ее руки сжались в тиски на бедре Свон. Вдохновлённая Эмма разорвала рубашку, расстегнула застежку бюстгальтера и взяла мягкую плоть в ладони одной руки. Другой рукой Свон обхватила ее за талию, удерживая на месте, и стала посасывать, глубоко втягивая в себя бархатную кожу, на чувствительном месте, между ухом и линией волос. Блаженство. Это была пытка: и рай, и ад, заключенные в один восхитительный клубящийся момент. - Мисс Свон! – внезапно закричала Реджина, оттолкнула ее и звонко ударила по щеке. Миллс прикрыла рот ладонями, глаза мгновенно наполнились удивлением от своих же действий, но Эмма усмехнулась; каким-то образом пощечина прозвучала скорее как поощрение, как еще одно доказательство ее правоты, а не как предупреждение держать дистанцию. Закипая от злости, Свон набросилась на темноволосую, притягивая ее к себе, облизывая, касаясь, покусывая обнаженную кожу, нисколько не удивившись, когда рука Реджины легла на затылок Эммы, подводя ее жаждущий рот к твердому соску. Эмма злобно усмехнулась, услышав свое имя, сорвавшееся с губ Миллс. Она снова развернула ее, подталкивая вперед, так что обнаженная кожа Реджины плотно прижалась к холодному как лед окну. Та, которую называют Злой Королевой зашипела, выгибая спину от холода, но с ее губ сорвался смешок, она наслаждалась этой агрессивностью. Брюнетка повернулась в ее объятиях, обхватила голову Эммы и простонала: - Я хотела сделать это с тех пор, как в баре ты бросила на меня тот глупый взгляд с другого конца комнаты, - запустив руку в волосы виолончелистки, она отвела кулак в сторону, обнажая ее горло, и провела языком, длинным и плоским, от ключицы Эммы до мочки уха. Свон закрыла глаза, по ее спине пробежала дрожь, а дыхание перешло из рыси в галоп. Ей нужно поглотить эту женщину, чтобы снова стать ее частью. Необходимо было ударить ее, отшвырнуть, наказать за ту боль, которую она ей причинила. Она быстро разорвала одежду Миллс, наслаждаясь зрелищем, самым привлекательным из всех, что она когда-либо видела, прежде чем снова закружить ее. Свон испытала болезненное удовольствие от стона, который издала Реджина, когда ее снова прижали к окну. Эмма удерживала женщину на месте, радуясь тому, как брюнетка завела руки за спину и крепко прижала к себе, когда их губы безжалостно встретились над ее плечом. - Генри? - Реджина показала жестами. - Ночевка с няней. Прижавшись еще крепче, Эмма позволила своей руке найти сосредоточение желания Реджины. Она едва не рухнула на пол от ощущения мокрых завитков. Возбуждалась ли она когда-нибудь так сильно и бесповоротно? Она застонала, уткнувшись в плечо Миллс. Брюнетка тяжело задышала, с ее губ слетели умоляющие нотки, когда Эмма позволила своей руке задержаться там, ощупывая, покрывая, потирая. Зарывшись лицом в волосы на затылке Реджины, Эмма запустила в них пальцы, удивив брюнетку, отчего обе руки женщины ударили по стеклу, к которому она прижималась, ища опору, чтобы не упасть. Эмма не хотела быть милой, когда двигалась, извлекая из своей бывшей любовницы звуки, которых она никогда раньше не слышала. Не хотела быть нежной. Гнев из-за потери Реджины, из-за того, что последние её слова прозвучали предательски, прокатился по ней волной жара, она продолжала двигаться в убойном ритме, постанывая от каждого толчка. Она чувствовала, как все в теле темноволосой женщины напряглось, когда Эмма начала входить в нее. Как раз в тот момент, когда крики Реджины достигли апогея, Свон остановилась, позволив зарождающемуся оргазму утихнуть, словно убрала кипящую кастрюлю с водой от источника огня. Миллс вскрикнула от досады, но прежде чем она успела повернуться, блондинка вернулась и снова прижала ее к себе. Она подождала еще секунду, позволяя телу Реджины задрожать, прежде чем отстраниться от нее. Миллс зарычала, сердито ударив руками по стеклу перед собой и прижавшись к нему лбом. Эмма вернулась, хмурясь, потому что у нее было всего мгновение, чтобы прикоснуться к ней, прежде чем она снова отстранилась. - Нет! – со страданием в голосе воскликнула Реджина, прижимаясь к Эмме так сильно, как только могла. Свон улыбнулась, слегка обрадованная, когда первая слезинка скатилась с век брюнетки. Она схватила Реджину, прижав к груди и плечам, зарылась лицом в ее волосы и вдохнула такой родной запах. Горячие слезы хлынули из глаз, когда она обнимала Миллс, прижимая к себе единственное, что она когда—либо могла назвать своим, помимо сына, - единственный дар, который вселенная преподнесла ей, прежде чем так грубо забрать его обратно. Потребовалось всего три взмаха, прежде чем Реджина расслабилась, ее голова откинулась на плечо Эммы, приоткрытые губы замерли, а глаза закрылись. Виолончелистка не смогла сдержать слезы при виде этой мучительной красоты. С душераздирающим рыданием Свон отвернулась, прежде чем Реджина смогла устоять на ногах. Я должна была уйти отсюда. Я должна была уйти, пока Миллс не увидела моих слез. Я никогда не оплакивала себя. Я была сильнее этого. Реджина вцепилась в нее руками, пытаясь поймать, в то время как Эмма пыталась вырваться. Блондинке нужно было уйти, прежде чем она снова потеряет все, что у нее было. Ей хотелось бежать, как она убегала от всего и всех — кроме сына— с самого детства. Миллс, наконец, поймала Эмму и притянула ее к себе, заключая в объятия, которые Свон только что покинула. Руки крепко обхватили девушку сзади, сжимая с такой силой, что светловолосая не могла сопротивляться; она могла только обреченно опустить голову, когда Миллс усадила её на колени, прижавшись затылком к шее. Еще один мучительный крик вырвался из груди Эммы, сотрясая ее тело и угрожая разорвать измученную душу на части. Реджина обняла ее еще крепче, позволяя выплакаться. Понимая, что слезы не утихают, брюнетка развернула Свон, прижала к себе, уткнулась лицом в изгиб ее плеча, отчаянно поглаживая волосы и шепча извинения. Эмма стиснула зубы, не желая больше позволять этому происходить, но Миллс взяла ее за руку и быстро потащила вверх по лестнице в свою спальню на верхнем этаже. Проворные пальцы Реджины быстро справились с рубашкой и лифчиком под ней; кареглазая не отходила от Свон, уязвимо наблюдая, чтобы не появился жест, запрещающий двигаться дальше. Как только она освободила торс Эммы, то уткнулась лицом ей в грудь. Миллс закрыла глаза, вдыхая запах, а её руки крепко обхватили блондинку в мучительно сладком объятии. Сердце Эммы разорвалось от радости, когда бывшая возлюбленная с облегчением обняла её за плечи. - О, я скучала по тебе, - выдохнула Свон ей в волосы и позволила уложить себя обратно на кровать. Сидя на ней сверху, Реджина сверлила ее взглядом, мягко смахивая оставшиеся слезы и глядя так, словно у нее были вопросы, на которые нужно было ответить, или загадки, которые нужно было разгадать. Мягко улыбнувшись, Эмма погладила брюнетку по щеке. Миллс закрыла глаза от этого прикосновения, накрыла руку блондинки своей и поцеловала ладонь, которую та поднесла к её лицу; затем наклонилась вперед, чтобы медленно и нежно поцеловать Эмму. Их тела слились воедино, когда Реджина сняла с нее оставшуюся одежду и начала покрывать поцелуями все тело, касаясь каждой клеточки, прежде чем скользнуть между ее бедер и нежно, интимно ласкать плоть языком. Эмма тихо вскрикнула, хотя ощущения были сильными. Рука гладила волосы Реджины, ее лицо, в то время как другая рука нашла ладонь брюнетки их пальцы переплелись, сжимая, словно связывая невидимой нитью. Реджина медленно, мучительно двигала языком вверх и вниз, внутрь и наружу, и все начало исчезать; все, кроме тех мест, где тело Эммы соединялось с телом Миллс. Виолончелистка притянула ее к себе, крепко прижимаясь, и погрузилась в нее. Реджина ахнула, пальцы крепко сжали плечи Свон, а затем она оказалась в ослепительной вспышке удовольствия. Они покачивались, кожа терлась о кожу, губы касались всех частей тела друг друга. Они кончили вместе, каждая из них шептала имя другой, сжимая, притягивая друг друга все ближе. Разрядка только разожгла их еще больше, извиваясь и прикасаясь телами, они вытягивали друг из друга все больше, а потом еще и еще. Обессилев, Эмма позволила себе перекатиться на Реджину, радуясь возможности снова поцеловать брюнетку, убирая влажные волосы Миллс с ее лица и обхватывая ладонями щеки. На лице темноволосой появилась улыбка, но она тут же погасла, когда лицо Эммы осталось мрачным: - Что случилось? Как она вообще могла объяснить? -Ты собираешься снова меня бросить? День был полон эмоций, взлетов, падений и метаний в разные стороны. Эмма была измотана; все, чего она хотела, - это погрузиться в долгий и комфортный сон, но она не могла погрузиться в тот покой, который явно ощущала Реджина. Каждый раз, когда она пыталась успокоиться, ее посещала одна и та же мысль: как скоро она снова меня бросит? Я здесь надолго или мне просто выдали визу на ночь? - Что? - Реджина выглядела потрясенной, и Эмма пожалела о том, что не сдержала эмоций. По тому, как Миллс прикоснулась к ней, она могла сказать, что брюнетка пожалела о своих действиях, но это не означало, что подобное не повторится. - Мне нужно знать. Прости, ты просто не понимаешь. Я всю свою жизнь прожила по одной схеме, Реджина. Я приезжаю в новое место и чувствую, что мне рады, а потом постепенно что-то происходит. Контракт заканчивается, семья, в которой я жила, беременеет, или у них появляется приемный ребенок помладше и поласковее Что угодно. Никто не скучает по мне, никто не вспоминает обо мне дважды после того, как я ухожу. А потом все начинается сначала. Я больше не могу так, Реджина, не могу. Генри не может. С тех пор, как ты ушла, он был в ужасном состоянии. Единственная причина, по которой я позволила ему снова увидеться с Руби, это то, что он все еще был так расстроен из-за тебя, что я должна была ему что-то дать. Мы не можем сделать это снова, Реджина. Ты слишком много значишь для меня и для Генри. Мне нужно знать. Могу я тебе доверять или ты однажды снова выставишь меня и моего сына за дверь? - Эмма!- Реджина ахнула, как будто Свон сказала что-то совершенно неприличное, но Свон просто обхватила её лицо ладонями, ожидая, не позволяя женщине отвернуться. Брюнетка переводила взгляд с Эммы и обратно, подняв руки в поисках слов. Прошла долгая минута, прежде чем Реджина, с блестящими глазами, обреченно спросила: - Каких доказательств ты хочешь от меня? Эмме не пришлось долго думать, прежде чем она ответила: - Я хочу быть с тобой. Реджина беззвучно открыла рот, боль исказила каждый сантиметр ее лица, повернувшись на кровати, она подняла с пола рубашку. Эмма не пошевелилась, когда Реджина вернулась к ней. Она была занята тем, что тупо смотрела на кровать, ее мысли путались. Что я здесь делаю? Почему — почему я позволила этому случиться? Я поняла это еще до того, как спросила. Эмма, ты дура! Ты гребаная идиотка! Почему ты снова оказалась в такой ситуации? Реджина опустилась на колени рядом с кроватью, взяв Свон за руки: - Эмма. Блондинка хотела отстраниться, убежать как можно дальше от этой глупой ситуации, в которую она сама себя загнала. Она знала этот тон; она точно знала, что он, черт возьми, означает. - Эмма, это я. Она сердито посмотрела на свою бывшую возлюбленную, ожидая. - Это я. Я сломлена, Эмма, неужели ты этого не понимаешь? Неужели ты до сих пор этого не поняла? - Почему? Потому что ты глухая? -Нет, - Реджина печально покачала головой, - потому что я не могу. Я просто не могу больше. - Что ты не можешь, Реджина? Что? - Я не могу, у меня не хватает смелости, я не такая, как ты. Кроме того, кто может поручиться, что ты просто не бросишь меня? Ты собиралась сделать это раньше. Эмма упала на кровать, её голова опустилась на подушку. Блондинка застонала, жестикулируя над головой, так как ее лицо оставалось на подушках: -Я не собиралась! - Эмма, мы обе знаем, что нет никаких гарантий, я просто не могу тебе обещать что всё и всегда будет легко. Кроме того, ты не можешь заставить себя полюбить кого-то, Эмма и я — я просто не смогу быть здесь, когда ты вдруг поймёшь, что не любишь меня. - Она слегка коснулась щеки блондинки, которая повернулась, и увидела , что из полных ненависти к себе глаз Реджины потекли слезы, - Ты идеальна. Я вижу, что ты винишь себя. Не стоит. С тобой все в порядке, неужели ты не понимаешь? Это все из-за меня. Я просто не могу быть тем, кто тебе нужен. В душе Эммы вспыхнул болезненный жар: - Кем ты не можешь быть? Быть любимой? Доверять? Быть достойной моего доверия? Ты просто боишься, Реджина. Ты боишься, что я в конце концов отвергну тебя, поэтому ты даже не хочешь пытаться. Ты трусиха, Реджина. Ты ведешь себя как трусиха. Брюнетка снова открыла рот, но Эмма не захотела её слушать. Она выскользнула из постели, нашла свою одежду и быстро оделась. Позади себя она услышала резкий всхлип Миллс, но не повернулась, отчаянно желая убежать. Она отошла к двери; ее душевная рана снова вскрылась, оставляя за собой кровавый след. Свон не оборачивалась, пока не услышала шепот: - Эмма. Миллс обхватила себя руками и уставилась на нее широко раскрытыми глазами, слезы смыли последние остатки улыбки, которую блондинка лицезрела несколько минут назад. - Эмма. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Боль пронзила грудь виолончелистки. Но этого было недостаточно. Она вышла, прежде чем Реджина успела бы вытолкнуть ее за порог своей жизни. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Пожалуйста, не отказывайся от меня.

***

Она знала, что должна быть польщена, когда Руби, вместо того чтобы остаться со своей лучшей подругой, появилась в ее квартире около шести утра следующего дня. - Я немного зла на нее. Эмма нахмурилась, даже не потрудившись скрыть свое отчаяние: - Почему? - Ну, ребята, прошлой ночью вы немного шумели, так что разбудили меня, и, возможно, я все еще немного пьяна, но видела многое из того, что происходило... Эмма сглотнула, ожидая, что покраснеет от смущения, но ее телу не хватило сил: - Ты могла бы сказать нам... Не отказывайся от меня. - Прости! - захныкала Руби, - Я была пьяна. Мне даже в голову не приходило, что я не должна была смотреть, пока... ну, пока не выяснилось, что произошло потом. Не отказывайся от меня. Она подумала, что, возможно, ей следовало бы разозлиться из-за того, что Лукас шпионила за ними, и разозлиться еще больше, потому что Руби видела нервный срыв Эммы, но у нее не хватило на это сил. - Зачем ты пришла сюда? - Я подумала, что если тебя снова нет рядом, то она, вероятно, сделала что-то действительно глупое. Я знаю Реджину и то, какой она была с тех пор, как рассталась с тобой. Вероятно, она снова тебя выгнала? - Не совсем, - честно ответила Эмма, - я ушла раньше, чем она сделала бы это. - Так, подожди... - Она не отказала мне, но было ясно, что она собиралась это сделать, если не вчера ночью, то в любой другой момент. Реджина просто продолжала говорить, что не может. Не отказывайся от меня. - Наверное, я требую от нее слишком многого. - Что ты имеешь в виду, Эмс? Свон пожала плечами, откинув голову на спинку дивана и удрученно уставившись в потолок: - Думаю, она знает, что я хочу остаться рядом. Я хочу, чтобы она захотела остаться рядом. Я хочу переехать к ней в квартиру и видеть ее каждое утро и каждый вечер. Я хочу, чтобы Генри называл ее мамой. Я хочу, черт возьми, узнать ее получше, понимаешь? Я хочу, чтобы она узнала меня всю. Я не рискую, Красная, не тогда, когда это может привести к травме. Я не такая, я лучше справляюсь одна. Но Реджина заставляет меня хотеть быть рядом, понимаешь? Например, если бы я думала, что прыжок с самолета с надписью "Я люблю тебя, Реджина" все исправит, я бы это сделала. Ох, я просто хочу поругаться с ней из-за того, что случайно оставила красный карандаш рядом с белым. Я хочу... я хочу подружиться с ее матерью, если это сделает Миллс счастливой. Я хочу ходить с ней за продуктами каждую неделю и... - Она чуть не вскочила со своего места, когда Руби громко всхлипнула, закрывая руками все, кроме глаз. - Что? Что не так? Что я такого сказала? Руби снова шмыгнула носом, не утруждая себя вытиранием слез, которые градом катились из ее глаз, когда она причитала: - Ты хочешь жениться на ней! На этот раз Эмма действительно вскочила со своего места.