Ghost

Одиночество, одиночество, одиночество. Его мать сказала мне, Мечта о любви - это мечта двух сердец Bat For Lashes "Sleep Alone"

      Мальчишка, с которым она почти неделю делила кровать, пришёл в себя два утра спустя. Чуть поморщился, деловито огляделся и тут же заспешил в Коноху. Глядя на переполняющий его энтузиазм, Сарада испытывала двойственные чувства. С одной стороны подобное рвение заслуживало восхищение. Сама она, придя в сознание, не думала ни о чём подобном, а надо бы. С другой же в его состоянии все эти бахвальства были бессмысленны. Учиха Обито — как Сарада не силилась, она так и не смогла вспомнить о нём хоть что-то, в семейных архивах его имя ей не попадалось — стал инвалидом. Хотя Мадара и обещал ему новое тело, даже простые телодвижения ему светили ещё очень не скоро. Сарада на это лишь качала головой.       Поведение Мадары пугало. Если Сарада до прихода Обито в себя ещё имела относительную свободу действий, то после этого та исчезла. Учиха-старший попросту запечатал вход в пещеру. Сарада не понимала, к чему такие предосторожности, но ещё больше опасалась, что из-за этого умрёт с голоду. Это было бы страшно.       Но совсем впасть в отчаяние ей, как ни странно, не давал Обито. Он чем-то напоминал Боруто, но очень слабо и отдалённо. Вернее, это Боруто напоминал его, являясь скорее бледной тенью оригинала. Они оба были достаточно яркими и улыбчивыми, но Боруто казался избалованным и вредным, в то время как улыбка Обито всегда светилась добротой и верой в лучшее. Он умел слушать и ободрять человека, в каком бы упадке тот не находился. Кроме того, он всегда думал о других. Так самоотверженно, честно и искренне. Сарада даже не удивилась, когда он заявил, что обязательно станет Хокаге и ответила тем же, вызвав довольный смех и весёлое заявление о предстоящем соперничестве. Глядя на него, хотелось улыбаться, но в груди что-то неприятно щемило всякий раз, когда Обито опускал взгляд, думая, что она не видит. В истории Конохи не было ни одного Хокаге из клана Учиха. На улицах не было ни одного человека с такими же шрамами на лице, как у Обито. Сарада ничего не знала о его судьбе, но сейчас снаружи шла война. Обито был слабым мальчишкой, а она слабой девчонкой. И что-то ей подсказывало, что увидеть будущее он так никогда и не смог.       — Сарада-чан, а расскажи о себе. Я понимаю, что ты не очень любишь эту тему, но… пожа-а-алуйста. Хоть что-нибудь. Ты же тоже Учиха, но я никогда не видел тебя в клане. — Обито заразительно улыбался, поглядывая на собеседницу. В пещере кроме них можно было поговорить лишь с клонами и Мадарой, но если второй откровенно пугал, то первые были весьма мерзкими. Сарада была просто счастлива, что она здесь не одна. Потому, привычно поправив очки, перевела взгляд на стену и всё же попробовала честно рассказать.       — Что именно ты хочешь услышать?       — Да что угодно, — казалось, Обито бы с удовольствием развёл руками, если бы мог, но его подвижность всё ещё оставляла желать лучшего. — Что ты любишь, где обычно бываешь, кто твои родители, в конце концов.       Сарада чуть закусила губу, осторожно подбирая слова. Лгать не хотелось. Не лгать — не было возможности. Придётся смешивать оба понятия.       — Я не совсем из клана Учиха. Вернее, Учиха, но не чистокровная. Моя мать обычная шиноби, а шаринган я унаследовала от отца, которого никогда не видела. Мать говорила, что его зовут Учиха Саске, — Сарада горько усмехнулась, — но порой я сомневаюсь, что человек с таким именем вообще когда-либо существовал.       Обито немного задумался: — Не знаю никого с таким именем. Может, он назвался вымышленным? Вот гад, а! Ну, я ему устрою! — Сарада негромко хихикнула, понимая комичность ситуации. Как можно что-то «устроить» тому, кто ещё не родился? Однако веселье тут же иссякло, стоило появиться кашлю. Снова. Болезненный и казалось бы бесконечный. Сарада тщетно пыталась вздохнуть, но никак не удавалось. На глаза навернулись слёзы от невозможности получить кислород, а ладонь, зажимавшая рот, окрасилась кровью. Плохо дело. Кажется, волшебное воздействие Мадары перестало работать, так что её лёгкие вновь начали обратный отсчёт. Сарада с силой вцепилась в простынь, пытаясь хоть как-то унять кашель, но ожидаемо результата это не принесло. В ушах уже звенело, но кашель так и не прекращался. Она попробовала применить к себе медицинские дзюцу, но не успела, внезапно почувствовав, как талии коснулось что-то горячее. Ещё несколько раз надрывно кашлянув, Сарада замолчала. — Эй, ты в порядке?       Сил хватило только чтобы кивнуть. Она не знала, что именно повлияло на кашель: время или собственное чрезмерное удивление, — но он прекратился. В ушах всё ещё отдавались собственные прерывистое дыхание и стук сердца, но причиной последнего было нечто другое. К ней никто никогда не относился также тепло, как сейчас Обито. Никто не волновался из-за приступов, не пытался приободрить или хотя бы просто остаться рядом. Мама не в счёт. Обычно люди шикали на неё, прося вести себя тише, если кашель одолевал во время лекций в академии, называли бесполезной, когда из-за него же в тренировочном бою вся учебная команда проигрывала. Спиной она всегда чувствовала осуждающие взгляды, хоть и никогда не была виновата в своей болезни. Но не сейчас. О ней волновались, за неё беспокоились, её считали кем-то важным в своей жизни, и это вселяло непонятное тепло в районе грудной клетки и восхитительную лёгкость.       Сарада слегка разогнулась, поднимая глаза. Обито всё ещё сидел рядом, одной рукой обнимая её и усиленно вглядываясь в лицо, словно оно могло рассказать о самочувствие его хозяйки. Сарада чувствовала, как по подбородку стекает кровь, так что вполне возможно, что действительно могло. Обито облегчённо вздохнул, но отодвигаться на свою половину кровати не спешил, оставаясь в том же положении. Сарада понимала, что скорее всего это от того, что ему сейчас любые движения даются с трудом, но всё равно не могла не думать о человеке, который находится настолько близко, и стремительно краснела. На секунду даже показалось, что от смущения запотели очки.       — Ты чего такая красная? — Удивлённо спросил он.       — Д-да кровь от лёгких к лицу прилила. — Промямлила она, наспех придуманную отговорку и тут же уверенно добавила, поняв, как она звучит. — Но всё в порядке!       Как только кризис окончательно миновал, Сарада смогла вздохнуть спокойно и разобраться в себе и ситуации. Реакция была неоправданно бурной, но для её возраста подобное в порядке вещей. А вот состояния её организма удручало. Кажется, откладывать пересадку нельзя.       После возвращения из Конохи Сарада, как и собиралась, переговорила с Мадарой. Узнав, что она даже не генин, брать её в ученики старец отказался, аргументируя это тем, что её обучение это напрасная трата времени и чакры. Но он позволил ей остаться в убежище и тренироваться вместе с клонами до тех пор, пока её уровень не достигнет хотя бы чунина. Условия были не идеальными, но лучшими из имеющихся. Сарада согласилась. Теперь же, когда в себя пришел Обито, Сарада осознала разницу в отношении. Он уже был шиноби, у него были опыт и умения, хотя, кажется, физической силой он и в деревне не блистал. Однако Мадара ставил все свои надежды и планы на него. Это чувствовалось. Сарада была кем-то вроде запасного варианта. Простого, безропотного, но менее эффективного. В связи с этим просить Мадару о новых лёгких, о которых он говорил при первой встрече, не хотелось. Мало ли, что он мог ответить.       Но в один такой день выбора не осталось. Вместе с кровью, привычно сопровождающей кашель, на руку летели кровавые ошмётки. Ждать больше было нельзя.       Мадара согласился провести операцию, и это вселяло ужас. Умом Сарада понимала, что без неё не выжить, но страх это понимание не отменяло. Проблема была в том, что у Мадары не было анестезии. Вся операция, кажется, должна была проходить на свежую память и трезвую голову, так что Сарада почувствовала бы всю боль человека, вскрываемого заживо. Естественно, оптимизма это не прибавляло. От одного только болевого шока она могла умереть или сойти с ума. Оба варианта были неприемлемы, но кроме надежды на лучшее ничего не оставалось.       Она плохо помнила, что происходило. Будто в тумане видела, как Мадара ополоснул в проточной воде кинжал, странное свечение от рук старца, сочувствие Обито, смех клонов и боль. В глазах всё мгновенно стало тёмно-серым, лёгкие обожгло огнём и больше она не смогла вздохнуть.       Как заметил потом Обито, она не приходила в сознание почти сутки, а когда пришла, чувствовала себя совершенно разбитой. Грудь горела, словно её расцарапала стая кошек. Животных Сарада никогда не любила, но теперь особенно. Хотелось пить и домой. Мама наверняка смогла бы ей помочь. Интересно, как она там…       — Как самочувствие, Сарада? — Девочка чуть поморщилась, услышав гулкое эхо о вопроса Мадары, но, переведя на него взгляд, всё же ответила…       — Так себе. — … и не узнала своего голоса. Низкий, чуть хрипловатый. Он больше подходил взрослому мужчине, чем двенадцатилетней девочке. Это пугало.       — Не удивляйся так. Моя техника подействовала не сразу, и ты охрипла от криков. Вижу, органы прижились, так что со временем боль при разговоре пройдёт, но голос скорее всего и останется таким. — Снисходительно пояснил старик, цепким взглядом окидывая её тело. Захотелось прикрыться, хотя Сарада была одета и даже перевязана.       Что-то в его словах напрягало.       — Органы? Но лёгкие же это только один орган. — Беспокойство всё нарастало.       Мужчина чуть усмехнулся, явно довольный замечанием: — Верно. Я заменил тебе ещё несколько органов помимо лёгких. Теперь твой организм функционирует также, как и у Обито. Необходимость в еде и пищеварении в целом полностью отпала.       Сарада замерла, шокированно взирая на Учиху-старшего.       — Но зачем?       — Многие… «особенности» женского организма весьма непрактичны не только для шиноби, но и для человека в принципе. Они не нужны тебе.       От этих слов внутри что-то взорвалось. Сарада зло оскалилась и воскликнула: — Но это не вам было решать, шаннаро! Только мне распоряжаться моим телом!       — Да? — Издевательски склонил голову Мадара. — И как же ты намерена тренироваться в запечатанной пещере без еды и воды и возможности ежедневно принимать тёплую ванну? Прошедшие месяцы показали, что это вызывает море головной боли.       — Всё равно. — В бессильной злости она с силой ударила кулаком стену, покрывая её десятком трещин. Обито сглотнул, но Сарада этого не заметила. Внутри всё клокотало и ревело, желая вступить в битву и показать, что она Учиха и не позволит просто так решать за неё. Но Мадара был прав. За это время она многому научилась, в том числе нахождению еды в экстремальных условиях. Паёк, купленный на деньги Какаши, уже давно подошёл к концу, вынуждая обследовать стены на предмет съедобных корешков или лазов на свободу. Но их не было. Про попытки сохранения гигиены даже упоминать не хотелось. Мать всегда говорила, что одну неделю раз в месяц женщина должна находиться в полностью стерильной одежде и внимательно следить за собой, если не хотела подцепить болезни половых органов. Но в данных условиях чистоплотность звучала только в мерзком юморе клонов и собственных мечтах. Подводя итоги, пришлось признать, что Мадара был полностью прав в своём решении, но то, как просто он поступился её мнением, напрягало.       И тем не менее, закатывать истерику по этому поводу Сарада не стала. Она заменима, она не имеет методов давления или какого-либо авторитета перед человеком, который старше её больше, чем в десять раз. И не имеет силы, чтобы хоть как-то ему противостоять. Единственное, что ей оставалось, это осваиваться с новыми лёгкими и усердно учиться базовым техникам, чтобы нагнать хотя бы Обито. А уж потом она молчать не будет. Чёрта с два она кому-то позволит собой помыкать.       Жалкие люди не становятся Каге.

***

      Этот день ничем не отличался от остальных. И Обито, и Сарада давно освоились со своими телами, так что сейчас их Мадара заставлял упражняться в лёгких спаррингах. Ужас Обито перед её физической силой стал понятен: у самого с ней были капитальные проблемы. Удары Обито даже собственной половиной тела оставляли желать лучшего, и половина побед в спаррингах ему доставалась лишь за счёт опыта и нинзюцу. В техниках парень был искуснее.       Этот день ничем не отличался от прочих. До поры, до времени.       — Эй, Обито. На твою Рин и Какаши напали. — Издевательски заявил Белый, вылезая из передней стены. Обито побледнел.       Насколько Сарада поняла из его рассказов, некая Рин и будущий Шестой были его сокомандниками, к которым он так стремился вернуться. Если Какаши вызывал невольное уважение даже из достаточно едких комментариев его друга, то Рин… Сарада честно не знала, как к ней относиться. С одной стороны она явно была доброй и милой девушкой, всегда заботившейся о своей команде. С другой же Обито она не просто нравилась, он был ей одержим. Это пугало и заставляло сочувствовать, потому что не взаимная одержимость всегда крайне болезненна. А со слов Обито Рин нравился Шестой. Это заставляло испытывать чувства, схожие со злостью и раздражением. Сарада не узнавала себя в такие минуты, пыталась провести аналогию с прошлым и в удивлении понимала, что знала их истоки. Из романов и рассказов матери. Ревность.       Сарада всегда носила в сердце твёрдую уверенность, что до пятнадцати лет любви не бывает. Максимумом, на что она могла рассчитывать в этом возрасте, была взаимная симпатия, но не более. Для любви были необходимы основания, зрелость ума и тела, а также развитая сексуальность. У Сарады явно не было ничего из этого. У неё даже тело было совершенно детским, хотя за время проведённое в убежище Мадары она здорово вытянулась и стала почти одного роста с Обито. Жаль, что женский голос к ней так и не вернулся, так что сейчас, судя по шуткам Белого, в балахоне и маске за парня из них двоих с большим успехом примут Сараду. Это немного удручало. Но не так сильно, как существование Рин. Где-то на периферии сознания Сарада понимала, что желает девушке смерти. Та явно была красива, умна и обаятельна. Женственна, как бы теперь не раздражало это слово. Соревноваться с ней за чьё-то внимание в любом случае было проигрышным делом, но у Сарады в этой битве не было и шанса. Обито уже любил Рин и не рассматривал свою уже не новую знакомую как девушку. И от этого хотелось выть.       — Где она? — Не слушая более клона, Обито поспешил к одной из стен, с силой ударяя по ней кулаком. Сарада сдавленно охнула, когда рука разлетелась глиняными ошмётками в разные стороны. Новое тело оказалось не готовым для таких нагрузок. Обито выругался.       — Так ты не сможешь ничего сделать, — прокомментировал действия Белый. Сарада согласно кивнула. Обито ничего не мог сделать, зато могла она. Ей бы хватило сил пробить стену — в гневе она была способна и на большее, всё же мать не жалела её в тренировках. Но нужно ли это было? Сарада собиралась стать Хокаге, уже сейчас чувствовала ответственность за жизнь каждого жителя Конохи, но Рин была не такой, как все. Она была той, кто ей мешал. И душу юной девушки грызли сомнения, стоит ли предложить свою помощь или лучше просто посмотреть, что будет дальше. Нет. Не вариант. Если с Рин что-то случится, что-то, что Сарада могла предотвратить, но не захотела, то он ей этого никогда не простит. Надо отбросить эгоизм и помочь Обито спасти его друзей, а потом вновь вернуться в убежище. Обито всегда мог вернуться в Коноху, его там ждали, а ей остаётся лишь это место. Всё же она сама просила об ученичестве. — Тебе силёнок не хватит стену пробить одному.       — Он не один. — Сарада сочла момент подходящим для вмешательства. Поправила очки, чуть прищурилась и поспешила к стене. — Если мы ударим вдвоём, то она точно обрушится.       — Может и обрушится, — как-то излишне поспешно влез Белый, странно глядя на Сараду. — А может и нет. Всё же тело Обито слишком слабое, но, может, тогда я помогу?       Сарада с удивлением смотрела, как Белый обернулся вокруг Обито, превратившись в подобие доспехов. Парень с интересом оглядел собственные руки, а потом несколько вопрошающе уставился на девушку. Тут же поняв, что он от неё хочет, Сарада приблизилась к стене.       Они ударили одновременно.       Стена разрушилась, сотнями неровных землянистых блоков упав на землю. Поднялась пыль, заставившая Сараду закашляться, но более неудобства не возникло. Пыль если и оседала на лёгких, то сейчас это почти не ощущалось. Пожалуй, только сейчас девушка в полной мере поняла, насколько неудобно было её прежнее тело. Возможно, Мадара был прав, пересадив ей органы.       — Уже уходишь? — Кажется, этим грохотом они его разбудили.       — Да. Старик, я благодарен тебе, что ты спас мне жизнь, но я больше не могу здесь находиться. Мне пора. Так что прощай, больше мы не увидимся. — Решительно заявил Обито.       Мадара едко усмехнулся, проигнорировав негромкое «до свидания» Сарады, и произнёс: — Ты вернёшься. И отблагодаришь меня, как следует. — У Сарады от этих слов по спине побежали мурашки, но Обито легко их проигнорировал. Едва Белый указал путь, он тут же ринулся в том направлении. Не желая отстать, Сарада поспешила следом, лишь на секунду замешкавшись, чтобы кивнуть Мадаре. Она вроде как собиралась вернуться, а когда она это сделает тренировки будут совершенно иными, нежели до этого, потому что сдерживающего фактора в лице Обито рядом уже не будет. Внутри как-то похолодело от этого.       Сарада не смотрела по сторонам, всецело отдаваясь бегу. Насколько можно было судить по словам Белого, ситуация может быть критической, так что чем раньше они прибудут, тем лучше. Несколько сэкономленных минут это тоже хорошо.       Вот только их всё же оказалось слишком мало, чтобы успеть.       Это не был голос человека, скорее зверя. Раненого животного отчаянный крик. Сарада в страхе отшатнулась, вжимаясь в кору одного из деревьев, когда Обито полностью подчинил себе тело Белого и беспорядочно напал на шиноби Скрытого Тумана. Было страшно, действительно страшно, но не за себя, а за того мальчика, который так заразительно улыбался и мечтал вернуться в родную деревню, чтобы помогать друзьям. Вот только один из этих друзей сейчас был без сознания, а другой — мёртв. В горле встал ком просто от мысли, что её тайное желание сбылось. Сарада терпеть не могла Рин, но смотреть в эти широко распахнутые в крике боли и удивления глаза не могла вдвойне. Её было жалко. Она слишком молодая, слишком юная, чтобы умирать. Почему смерть забрала её жизнь так рано? Почему? Почему ей не дали второй шанс также, как его получила Сарада?       Обито нападал и не мог остановиться. Из его тела стремительно росли какие-то отростки, позволяющие мгновенно убивать врагов, а шаринган раз за разом демонстрировал какую-то неизвестную технику. Но страшным были не эти убийства, а то, что Сараде не хватало силы духа их остановить. Если бы они чуть-чуть поторопились, Рин бы осталась жива. Если бы она копалась чуть меньше, девчушка бы выжила. Так разве имеет она право вмешиваться? Разве может сказать простое «сочувствую, я понимаю твою боль», если сама никого не теряла? Если всю жизнь росла как растение в теплице, тщательно оберегаемое матерью? Она ни черта не знала о жизни, едва ли была знакома с понятием настоящего одиночества и слабо представляла себе отчаяние и боль утраты. Разве могла она что-то сделать?       Но что-то сделать было нужно. Более того, действительно необходимо, потому что сейчас она была единственным человеком, который был близок Обито и который мог вмешаться.       Все враги были давно мертвы, в то время как Обито беспорядочно избивал последнего из них, по сути просто превращая его тело в фарш и давая выход собственной жажде убийства. С трудом подавив тошноту, Сарада подошла к нему сзади. В какой-то момент показалось, что он нападёт и на неё, но девушка стремительно отбросила эти мысли. Не сейчас. Заранее негромко окликнув Обито, она встала прямо за его спиной, подгадала момент и поймала его за руки, мешая продолжить измельчение человека.       Его била мелкая дрожь. Сарада ожидала, что он разразится гневной тирадой, вновь закричит или попробует ударить, но он ничего не делал. Словно бы смерть Рин убила и его тоже, выкорчевала искры жизни, залила их водой и заставила их навсегда потухнуть, оставив лишь тело и вопрос «что же дальше?» Обито сидел на месте, ошарашенно глядя на труп перед собой и будто не понимая, откуда он взялся. Не видя его. Сарада медленно отпустила его руки, надеясь, что он не продолжит избиение. Он и не продолжил. Лишь медленно вернулся к телу Рин и крепко-крепко обнял её, шёпотом пообещав вернуть её к жизни, во что бы то ни стало. У Сарады мурашки побежали по телу, но как-то комментировать это он побоялась, всё это время молча простояв рядом.       Хоронили молодую шиноби они вдвоём, при том каждый из них чувствовал себя убийцей.