Глава 4.
4 июня 2016 г., 10:20
Нетерпеливым юнцом я был когда-то давно, Со свежим нежным лицом, и верил только в одно: Любовь взаимна, верны друзья и Бог всегда справедлив, Смогу достичь солнца я, крыльев не опалив. Отто Дикс "Старые часы"
— Ещё раз. Тренировки с Итачи шли уже месяц. Обито злился, что молодой Учиха не был ещё ни на одной миссии, но с решением Сарады не спорил. Спустя неделю после их заселения на базу, сам Обито привёл ещё одного новенького. Орочимару. Сарада знала, что он достаточно мерзкая личность, хоть и необходимая ради достижения их целей, но злил её он от этого не меньше. Даже не злил, а вызывал отвращение всякий раз, когда облизывался, глядя на Итачи. Сам парень игнорировал его чуть больше, чем целиком и полностью, но главного это не отменяло: в Акацуки сейчас был дефицит кадров, потому напарником Орочимару мог стать только Итачи. А в его нынешнем состоянии дать им даже один вечер на то, чтобы побыть наедине, Сарада боялась. Несмотря ни на что, юный шиноби вызывал у неё симпатию. Умный, прилежный, тихий мальчик. Она собиралась сделать всё, чтобы помочь ему не попасть в лапы этой мерзости. — Стихия воды: Снаряд Водного Клыка! — Сарада внимательно посмотрела на вьющийся водный поток, летящий прямо на неё, но не стала отступать. Во-первых, некуда — река, на которой они тренировались, была достаточно узкой — а во-вторых, к этому моменту она в идеале освоила те техники мангекьё шарингана, что были возможны с её новыми глазами. Камуи был применён мгновенно. — Достаточно. — Сарада бы хотела продолжить тренировку, но у оппонента почти не осталось чакры. В её времени этот дефект легко устраняли современные технологии, позволяющие запечатывать техники в переносных свитках, здесь же ничего подобного пока не изобрели и в помине. Это удручало. — На сегодня всё. Поработай над прицелом. Вижу, стихия воды тебе даётся хуже, но это не значит, что ты можешь наносить удары мимо цели. — Понял. — Итачи слабо кивнул, внимательно глядя на Сараду. Девушка готова была поклясться, что это ещё не всё. — Могу я спросить? Зачем это всё? Вы знаете что-то, чего я не знаю? Сарада усмехнулась, пользуясь тем, что под маской это незаметно. Она сразу поняла, о чём речь: об усиленности тренировок. Причина была в Орочимару. Это знала Сарада и наверняка понимал Итачи, но почему-то решил удостовериться в своих догадках. — Ну что за глупые вопросы, Итачи-кун, разумеется знаю. У нас же колоссальная разница в возрасте, Итачи-кун, или ты думал, что после проигрыша Хашираме Сенджу я годами сидел на одном месте? Итачи на это ничего не ответил. Лишь молча развернулся и пошёл в сторону убежища, явно не поверив ни единому её слову. Сарада была уверена, что он никогда не считал её действительно Мадарой, но объяснить, откуда у человека, не принадлежащему клану, был свой шаринган, не мог. Обито это даже забавляло. Вот только уже почти исчезнув из виду, он на секунду обернулся: — Спасибо. Сарада не сдержала гордой улыбки. Чудо, а не ребёнок. До чего быстро он всё понял и принял именно таким, какое оно есть. Она не удивится, если вскоре всплывёт, что и о двух «Мадарах» он знает. А то и о всех трёх. Покинув поле боя, она направилась к одному из тайных ходов убежища. Сегодня должен был вернуться Обито, рассказать, как обстоят дела с вербовкой некого Какузу, а потом вместе с ней обсудить дальнейший план действий. Последнее было особенно важно, поскольку он настаивал, что следует начать собирать бижду, с чем была в корне несогласна Сарада. Работы предстоял вагон. Обито нашёлся в обусловленном месте, развлекающимся тем, что зажигал свечи слабой версией Великого Огненного Шара. В помещении не было светло, но пара десятков свечей давала достаточно тёплое освещение, едва-едва очерчивая тёмные стены. Это была квадратная комната с двумя шкафами и письменным столом. Ничего лишнего — чисто принести документы, что-то обсудить и так же тихо разойтись. Заметив присутствие постороннего, Обито развернулся к ней лицом. В разговорах с Сарадой он обычно не садился за стол, как это делал при Пейне, потому что они были на равных. — А вот и ты, Сарада. Нам нужно серьёзно поговорить. — Обито серьёзно посмотрел на неё, даже сняв маску. Сарада поступила также. — Да, я знаю. — Нет, это не насчёт организации. Сарада, нам следует прекратить это подобие отношений. Она чуть приподняла брови, явно не ожидая этой темы. — Но почему? — Потому что я люблю Рин. Это нечестно по отношению к тебе и… Рин. — Но я не понимаю… — Хватит. Они молчали, волком глядя друг на друга. — Что «хватит», Обито? На что ты надеешься? Почему? Её здесь нет, так почему мы… — вкрадчиво начала девушка, но её прервали. — Нет никаких «мы». Не было и не будет. Я люблю её, как ты не понимаешь этого. — Любишь? Зачем? Она же мертва! — Пока мертва. — С угрозой прорычал он. Ему явно уже осточертели её доводы. Но Сарада в ответ насмешливо фыркнула, ситуация начинала забавлять: — А даже если и так. Ну воскресишь ты её, дальше что? Она не любила тебя при жизни, а после неё вдруг стала? Ты хочешь глубоких чувств от четырнадцатилетней девчонки или от придуманного тобой идеала? — Достаточно. — А теперь помолчи и подумай, а действительно ли ты любишь её? — Достаточно! — Обито приблизился к ней близко-близко, заглянул в глаза и добавил. — Люблю я её или нет — тебя не касается. Это моё дело. Но я точно могу сказать, кого я не люблю. Ту змею, что сейчас стоит передо мной. Сарада хотела что-то ещё добавить, но не смогла, почувствовав в горле ком и остро подступающие к глазам слёзы. Всё это время было так очевидно, что он её не любит. Действительно не любит! И её мир рухнул.***
Сарада ела на кухне пирожные, наслаждаясь тем, что пятнадцать минут назад убежище покинули последние члены Акацуки. Настроение было ни к чёрту. Сегодня и последние две недели с момента памятного разговора с Обито, после которого их отношения стали мягко говоря натянутыми. Лицо застыло в одном выражении, глаза погасли и, честно говоря, больше ей ничего не хотелось делать. Только лежать на месте и ждать неизвестно чего. Сарада взяла пирожное в руки, пачкая их медовым кремом, и чуть приподняла над тарелкой, словно бы собираясь задать насущный вопрос ему. Вот только вряд ли кондитерское изделие смогло бы ей ответить. Сарада уже хотела его обиженно укусить, как услышала жуткий грохот. Даже не так. Взрыв. Откуда-то с востока убежища. Положив сладость на место и облизав пальцы, девушка с недоумением выглянула в окно. Кому понадобилось здесь что-то взрывать? Ближайший город же в нескольких часах пути… Это не могло быть совпадением. Рядом с убежищем шла битва, и один из сражающихся шиноби был врагом. Слегка оттолкнувшись от оконной рамы, Сарада выпрыгнула на улицу, уже в полёте надевая маску. Активировала мангекьё и использовала Камуи, переместившись в непосредственной близости от сражающихся. Из груди едва не вырвался вздох отчаяния. Так и знала. Орочимару захотел себе шаринган. — Вы вовремя, Мадара-сама, — с издёвкой произнёс саннин, жестом что-то указывая своим подчинённым-гомункулам. Сарада не знала, почему решила, что их создали искусственно, но почему-то была полностью в этом уверена. — Всегда хотел посмотреть, на что похож шаринган одного из основателей Конохи. Если, конечно, вы действительно тот, за кого себя выдаёте. Сарада зло стиснула зубы. Последнее прозвучало весьма обидно. За эти годы имя Мадары она уже привыкла считать своим. Основательно окинув врагов взглядом, девушка осознала, что пытаться оценить их уровень опасности глупо, если не знаешь, подействует ли на них гендзюцу. Они могли оказаться как слабыми, так и чертовски сильными противниками. Следовало учитывать оба варианта. Зато среди них был тот, на кого шаринган подействует наверняка. Чуть скосив глаза, Сарада негромко шепнула Итачи: — Уводи Орочимару в сторону реки. Справишься? — Да. Вскоре она осталась с существами одна на семь. Их лица были не столько одинаковыми, сколько невыразительными. Черты крупные, смазанные, взгляды неосмысленные. Все, как один, черноволосые и черноглазые, с кожей несколько землянистого оттенка. А посреди лба у каждого было круглое стекло, через которое, как догадывалась Сарада, бой записывался. Кажется, благодаря ней Орочимару решил испытать своих зверюшек. Да чёрта с два. Они стояли в одну линию, открытые для атаки. Сарада пока не знала их возможностей, но сочла это хорошим шансом выяснить. Быстро сложив несколько печатей, девушка вызвала залп огня. Бой начался. Как она заметила, они никогда не нападали всем скопом. Пока несколько лезли в драку, двое обязательно стояли поодаль, чтобы заснять бой с разных ракурсов. Все семеро были великолепными бойцами тайдзюцу и знатоками стихий. Благо, каждый владел только одной из них. Первым Сарада убила стихийщика воды. В тот момент, когда он подкрался сзади, сумела удачно уклониться, поймать в захват и свернуть шею. Его же тушу бросила под ноги следующему созданию и оглушила уже его, для верности проткнув сердце кунаем. Ветер тоже был готов. Оставались земля, молния, огонь и двое, до сих пор не вступавшие в поединок. Поняв, что обычными приёмами с ними не справиться, Сарада, скрепя сердце, использовала мокутон. Дерево слушалось её также хорошо, как и Обито, так что пользоваться было удобно, но Орочимару об этой её способности знать было не обязательно. Оставалось надеяться, что трансляция не прямая, и в головы им вмонтированы обычные камеры. Использовав стихию молнии, Сарада избавилась ещё от одного. Земляной был повержен. Остались огонь и молния — её любимые стихии и от того такие неудобные противники, поскольку техники своей стихии они попросту поглощали. Сарада собиралась уже опробовать на них Древесный Гроб, как оба отпрыгнули в стороны, меняясь местами с двумя до сих пор не участвовавшими. Девушка нахмурилась. Эти показали себя весьма проблематичными противниками — чёрт бы побрал этого Орочимару! — но что, если стоявшие в стороне сильнее остальных? Сарада напряглась, готовая в любой момент активировать Сусаноо. Что бы они не умели, броню древнего самурая им не пробить. Но она не успела. Не сговариваясь, эти двое мгновенно исчезли, появившись у неё за спиной. Уклониться она смогла только благодаря шарингану. Оба нападающие стремительно сократили дистанцию, не давая активировать выбранную технику. Зло стиснув зубы, хотя делать этого по хорошему не стоило, Сарада волчком крутилась, избегая атак. Подгадав момент, всё же успела создать Древесный Гроб, избавившись от наблюдателей. Теперь остались только эти двое. Один из них коротко жалил руками, всё время метя в голову. До сих пор оба не использовали ни одной стихии, что здорово напрягало, но и вселяло некоторую надежду. Уж в тайдзюцу им её не одолеть. Вот только… Сарада была человеком и постепенно начала выдыхаться. В один момент пропустив удар. Она и до этого получала от клонов, но мокрая одежда и подпаленные рукава не в счёт. Существо попыталось вновь коснуться её головы, но сумела задеть только грудную клетку. От слабейшего прикосновения одежда в этом месте оказалась разорвана в клочья, обнажая кожу. Всё стало понятно. Своими касаниями существо уничтожало неживую материю, потому и стремилось коснуться маски. Орочимару хотел знать, кто она такая. Воспользовавшись заминкой нападающего, Сарада пронзила кунаем сердце второго и отскочила в сторону, захватывая ситуацию под свой полный контроль и уже складывая печати для следующей техники. Но не смогла вздохнуть. Разум охватило дежавю и медленное осознание ситуации. Одежда разорвалась даже с другой стороны места касания, так что его техника прошла насквозь. Ровно по лёгким, которые, как и все клетки Хаширамы, почему-то не были живыми. Сарада мгновенно сконцентрировала медицинскую чакру в ладонях и приложила их к груди… — Ну же, ну же! — Но это не принесло облегчения. Бесполезно. Повреждения были слишком сильными, чтобы тут же пройти. Не спасла даже ускоренная регенерация. — Нет… Так не бывает. Не бывает. Действительно важные миру люди не умирают. Они живут, творят, несут свою миссию и покидают этот мир уже в далёком преклонном возрасте. Она ещё не закончила. Она ещё ничего не сделала, ещё рано! Зачем бы вселенная не закинула её в прошлое, она не смогла выполнить своей миссии, и не могла умереть. Это… так глупо. Сарада попыталась вздохнуть, но вызвала лишь боль, жгущую тело калёным железом, и приступ столь ненавистного кашля. Она не могла видеть, но чувствовала, как по подбородку текла кровь. Воздуха не хватало. Хотелось сорвать маску и вздохнуть полной грудью, но Сарада знала, что это не поможет. Не в маске дело. Перед глазами медленно начало темнеть. Верный признак паники с примесью кислородного голодания. Ей были срочно нужны новые лёгкие или аппарат по искусственному снабжению кислородом, который изобретут через шесть лет. У неё больше не было выбора. Попав в это время, она могла честно доложить всё Третьему Хокаге, попросить о помощи Шестого или прибиться к команде Четвёртого, но она ничего из этого не сделала. Влюбилась в мальчишку, которому нет до неё дела, и стала одной из тех, кто в будущем обязательно начнёт войну. Было ли это расплатой? Нет, расплатой было то, что умирала она в одиночестве. Враг стоял чуть поодаль, молча наблюдая за её действиями. Голова шла кругом, а ногти с силой царапали землю, пока тело в беспокойной дрожи извивалось на траве. Было жарко и холодно одновременно. И страшно. Бесконечно страшно. В тот, первый раз, её спас Мадара. Сейчас вся надежда была на Обито. Что, несмотря на их недавнюю размолвку, он каким-то образом почувствует, что с Сарадой что-то не так, вернётся в убежище и поможет ей. Но он не чувствовал. Никогда не чувствовал того же, что и она. Потому что никогда её не любил. Она упала на землю, пачкая маску росой и грязью. Тело в последний раз вздрогнуло и начало постепенно остывать. Клон хотел забрать ценный экземпляр, но, зафиксировав появление ещё одного человека на поляне, получил приказ отступать. В этот самый момент Орочимару проиграл Итачи. Секундами позже Итачи получил от Обито распоряжение отправиться на миссию с Зецу. После этого Учиха в маске отправился на место недавнего сражения. Он никогда не чувствовал того же, что и Сарада. Не знал, о чём она думала, не воспринимал её иначе, чем собственную тень и, пожалуй, самого верного друга. Но знал, что всегда мог на неё положиться и не представлял жизни без неё. И в этот раз, наверное, единственный, торопясь в селение Скрытого Песка понял, что без неё жизнь какая-то не такая. Что без Рин он потерял все ориентиры и не знал, как дальше жить одному, но без общения, даже простого общения, понял, что без Сарады он вообще не представляет этой жизни. Не хватало её вечно серьёзного взгляда, редких подколов и стремления к перфекционизму. Не хватало воздуха также, как когда его не хватало ей. И он решился. Знал, что Зецу и воля Мадары внутри него будут недовольны, но плюнул на это. Развернулся на сто восемьдесят градусов и поспешил обратно. Чёрт с ней, с Суной, чёрт с этим Сасори. Ему срочно нужно было поговорить с Сарадой и, наверное, признать, что она во всём была права. Потому что как бы он не любил Рин, дороже Сарады ему никого не было. Но он снова опоздал. Снова увидел стеклянный взгляд и медленно остывающее тело. Он знал, что Орочимару планирует нападение на Итачи, но ничего не предпринимал, пытаясь использовать саннина по максимуму, пока тот в открытую его не предал. Но был ли, чёрт возьми, смысл, если сердце под его руками не бьётся? Если любимое, слишком красивое для кого-то, вроде него лицо, больше не улыбается? Если собственные руки опять в крови? — Я люблю тебя. Люблю, как никого другого. Правда люблю, а насчёт Рин в тот раз сказал, потому что был идиотом. Прости меня. Всегда был дураком, которого только ты и заставляла думать. Я тебя слишком люблю, больше, чем кого бы то ни было, так что, пожалуйста, Сарада, проснись. Почему последним, что я сказал тебе, были именно те слова? Я не люблю тебя. Его голос надрывался, медленно переходя в рыдания. Руки сжимали плечи чужого тела, которое он с силой прижимал к себе, умоляя, чтобы она пришла в себя. Но этого так и не случилось. — Я обязательно воскрешу тебя. Но и этого не произошло.***
— Сарада! — Она резко вздохнула, судорожно раскрывая глаза. Было холодно, и глаза щипали из-за попавшей воды. Вода. Она сейчас была в воде. Девушка замерла, поняв происходящее. После её попадания в прошлое она катастрофически боялась плавать, так что ни за что бы не очутилась в подобной ситуации снова, о чём как-то вскользь упомянула Обито. Обито… сейчас она должна быть мертва. Это она точно помнила. Но вода, дождь, человек, который выловил её из воды и сейчас прижимает к себе… неужели она вернулась в тот же самый момент, из которого исчезла? Медленно подняв глаза, она заглянула в лицо мужчине, который только что спас ей жизнь. Скорее всего, это был кто-то из анбу, а, может, тот человек, что стоял на утёсе рядом с ней. Но, всё-таки, кто именно? — Сарада, вижу, это действительно ты. — Она с силой сжала края чёрной водолазки мужчины, будучи не в силах отвести от него глаза. Ему было лет сорок. Потрёпанный жизнью и временем, но тем не менее живой и здоровый. Самый любимый её человек. — Обито… — по щекам текли слёзы, и она искренне радовалась, что из-за дождя их трудно различить. Под пальцами снова было тёплое тело, хотя и значительно продрогшее от воды, и всем своим естеством она чувствовала, как учащенно бьётся его сердце, и видела на лице слабую улыбку. — Что ты здесь делаешь? — Я всё понял, когда мне назвали твоё имя, и попросил разрешения поговорить с тобой, но мне его не дали. Пришлось устроить побег. — Обито слегка усмехнулся, словно говорил о чём-то простом и эфемерном. До Сарады из-за этого даже не сразу дошёл смысл его слов. — Постой, побег? Откуда? Он что-то ответил, но разобрать не удалось. Лёгкие были полны воды, всё также плохо функционировали и приносили боль в теле. Отчаянно цепляясь за самого дорогого ей человека, словно от этого зависела её жизнь, Сарада попыталась остаться в сознании, но ей не удалось. И без того слабое освещение померкло. В себя она пришла уже в больнице со спящей на табуретке матерью. Мама. Как же давно она её не видела. Сарада с жадностью рассматривала её одежду, волосы, лицо, руки, пытаясь вызвать в памяти узнавание и запомнить каждую деталь. Она провела в прошлом слишком много времени, из памяти многое стёрлось, но образ матери до сих пор вызывал тепло в груди, заставлял с болью стучать сердце и невольно улыбаться. Сарада думала, что, наверное, она очень устала. Просидела у кровати дочери так долго, что уснула в такой неудобной позе, даже несмотря на то, что при последней встрече Сарада наговорила ей кучу глупостей. В глазах щипало. — Мама, прости меня… — Сарада не собиралась её будить, но Сакура всё равно вздрогнула, подняла голову и, сонно моргая, перевела взгляд на дочь. Их игра в гляделки продлилась всего секунду, а потом медик крепко обняла своё блудное чадо. — Боже мой, Сарада, я так волновалась! Ты в порядке? — Слова комом встали поперёк горла из-за остро ощутимой вины, так что девочке — опять — хватило сил только кивнуть. Вновь плохое зрение, вновь очки и вновь тщедушное детское тело. Привыкать к нему было трудно, но оно и к лучшему. В прошлом, при жизни с Мадарой, у Сарады почти не было детства. Был Обито, не менее потрёпанный жизнью, чем она сама, сомнения, скука и отчаяние. Теперь же их заменят тепло и радость. Так бы и надо думать, но… Обито… — Мама, а где… тот мужчина? И кто он? — Сарада вовремя одёрнула себя, поняв, что не должна знать его имени, да и вообще волноваться об этом было бы глупо. Если бы они были не знакомы. Но они были. Сакура отстранилась, убрав непослушные пряди за уши и отведя взгляд в сторону. Кажется, отвечать на заданные вопросы ей категорически не хотелось, но Сарада не оставляла ей выбора. — Мам, я имею права знать правду. Вздохнув, она всё же ответила: — Вы ведь проходили в школе Четвёртую Войну Шиноби? Вам объясняли, кто её начал? Затейщиком выступил некий Учиха Обито. Я честно не знаю, насколько близким родственном он приходится Саске, но всё же надеюсь, что седьмая вода на киселе. Так вот. Учиха Обито был несчастным человеком, который потерял самого дорогого ему человека. Ради этой девушки он начал войну и бросил вызов пяти Каге. Только ради того, чтобы её воскресить. Однако выяснилось, что это изначально было невозможно, а всем происходящим манипулировала некая Кагуя. Было приложено много усилий, в ходе которых нам удалось остановить Кагую. Не без помощи Обито. Но его преступления оказались столь велики, что после нашей победы он получил пожизненное заключение. — Сакура прервалась, явно обдумывая, что сказать дальше. Сарада её не торопила. — Так бы он и находился в тюрьме, если бы не ты. — Я? — Понимаешь, Сарада, тебе нужны лёгкие. Лёгкие живого человека с такой же группой крови. Желательно близкого родственника, иначе они не приживутся. Пятая группа, как у тебя, во всей Конохе всего у троих: у Саске, Обито и старика Соучиро, которому недавно исполнилось восемьдесят. Лучше всего на роль донора подойдёт Саске, но мы не готовы жертвовать его жизнью. А Обито… он и так на пожизненном. И я думала, что после войны он изменился в лучшую сторону. Он даже согласился на пересадку! — Словно оправдываясь, выпалила она. — Но услышав твоё имя, потребовал личной встречи. Ему отказали. Прости, Сарада, это я виновата… — Мама, — Сарада несильно сжала её руки в своих ладонях, — ты ни в чём не виновата. Кто же знал, что он попытается со мной встретиться… — Сарада, ты добрая девочка, но ты не понимаешь. Я… тогда на войне, я всё слышала. Слышала его историю. И там было имя. Имя девушки которую он хотел вернуть любыми доступными способами, и которую почему-то не смог воскресить даже ринненган. Мне оно так понравилось, что я назвала тебя в её честь. Никогда не думала, что это выльется в подобную ситуацию… Сарада застыла, как каменное изваяние, высеченное на скале Хокаге. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не может быть. Мама наверное что-то путает. Обито хотел воскресить не её, а Рин. Рин! Это же очевидно! Но почему тогда в груди от этого так больно?.. — Мама, можно нам всё же встретиться и поговорить? Пожалуйста. — Негромко произнесла Сарада, стараясь унять дрожь в голосе. Сакура нахмурилась: — Это исключено. Он опасен. Ты же видела, что он тебе сделал. — Но мама, ты же только что сказала, что он изменился. А в воду я упала сама. Так что мы могли бы… — Нет. — Сурово произнесла Сакура, но спустя мгновение её взгляд смягчился. — Я же волнуюсь за тебя. Так что не думай об этом и поправляйся. Завтра утром проведут операцию. Не волнуйся, я договорилась с Наруто — церемонию выпуска отложили на неделю, так что аттестацию ты не пропустишь. Боже, ты уже почти шиноби… — Мам, но я чувствую, что нам надо поговорить. — Попыталась настоять на своём Сарада. — Нет. — Но мам… — Нет. И точка. Сарада зло стиснула зубы, но протестовать не стала. У неё мало времени, но всё ещё есть техники, которым её научил Мадара. Вернее, часть техник, поскольку у этого тела не было ни мангекьё шарингана, ни генов Первого Хокаге. Значит, основные приёмы уже отпадали, а жаль: к Камуи быстро привыкаешь. Мама ещё долго не уходила, хотя на улице уже наступила ночь. Кажется, кто-то злоупотреблял своей властью в качестве медика. Сакура, явно почувствовав нетерпение дочери, чтобы она её оставила, старалась говорить как можно медленнее и как можно больше. Также рассказывала она в основном о своих школьных годах, в частности об отце Сарады. Сама того не заметив, девушка увлеклась рассказом, потому что об отце слышала всё же довольно редко и лично для неё весьма давно. Многое было в новинку. Она помнила его мальчишкой, увидевшим трупы всей своей семьи. Маленьким, слабым и жалким. Но знала человеком, который по силе был вторым после Хокаге и который никогда не приезжал к ней на день рождения, хотя столько собирался. Обидно, вообще-то. Сейчас Сарада вообще не воспринимала Саске как отца. Скорее как постороннего человека, убившего её друга. Смерть Итачи не стала для неё неожиданностью, но в груди отдалась глухой болью, распределилась по лёгким и вылилась в надрывный кашель. Мама побледнела и крепко стиснула её плечи, проводя диагностику. Стремительных ухудшений здоровья не было, но состояние всё ещё было далеко от оптимального. Сарада видела в глазах матери надежду, что до утра ничего не случится. И слабый страх, что лёгкие могут не подойти. Стоило маме всё же покинуть палату, напоследок приказав и носа из неё не высовывать, Сарада прошмыгнула в коридор. Способности сенсора у неё были достаточно посредственными, но место с наглухо подавляемой чакрой вычислить удалось без особых проблем. Вот только возле этого самого места стояла стайка джоунинов. Бесшумно вырубить их не получилось бы даже в прежней форме. Раздражённо цокнув языком, Сарада вернулась в свою палату. Сон не шёл до самого утра, заставляя нервно ворочаться на больничной койке, иногда прерываясь отчаянным кашлем. Но с рассветом наступило успокоение. Сарада спала, как убитая. И потому добродушные медсёстры решили не будить бедную девочку, сразу же вколов ей наркоз. Операция началась.***
— … она приходит в себя. Где Суми-сан? Несите вторую унцию! — Сарада медленно моргнула, пытаясь понять, почему вокруг так много людей и шума. Почему потолок до отвращения белый, в глаза светит лампа, а над ухом что-то пищит. Осознание пришло рывком, а вслед за ним вспыхнул кровавый шаринган. Спустя считанные секунды персонал оказался под контролем. Сарада медленно поднялась над кушеткой, стараясь не обращать внимания на головную боль и свесила ноги на пол. Босая, вместо одежды на теле что-то вроде стерильной сорочки с завязками на спине, а к венам прикреплены катетеры от капельниц. В полуметре от неё располагалась вторая кушетка, обвешанная десятком цепей и защитных печатей. А на ней лежал крепко связанный человек, с повязкой на глазах. На него смотреть было больно. Девушка только протянула руку к повязке, чтобы её снять, как Обито повернул голову в её сторону. Сарада вздрогнула, но всё же сделала то, что собиралась. Взгляд Учихи был на удивление ясным. Настолько, что внутри всё холодело. То ли операцию собирались проводить без наркоза, то ли он не подействовал. — Здравствуй. — В голове были сотни слов, которые необходимо было сказать, но Сарада не могла произнести ни одного из них. Без очков она плохо видела, так что встала совсем рядом, придерживаясь дрожащими руками за приборами и внимательно взглянула на собеседника. — Глупый вопрос, наверное, но как ты? Обито слабо улыбнулся, пристально рассматривая её и не ответил: — Ты не изменилась. Совершенно такая же, как когда я тебя в первый раз встретил. Как ты попала в прошлое? — Не знаю, — Сарада негромко вздохнула, переводя взгляд на настенные часы. Времени у них было не так уж и много. — Просто в один момент пришла в себя уже в лесу. А дальше ты и сам знаешь. — Я думал, что ты погибла. — Знаю. — Неловкое молчание. — Что собираешься делать? Он был ещё живой. Чуть-чуть улыбнулся и смотрел на неё также, как когда они оба были старше и моложе одновременно. Когда их отношения не были бы чем-то странным и противоестественным, как сейчас, глядя на колоссальную разницу в возрасте. Сарада нервно вдохнула, все еще боясь отвести от него взгляд. Это казалось странным, но вдруг он исчезнет? Вдруг они больше никогда-никогда не увидятся? Обито был вместе с ней в больнице. Он знал, что ему готовят смерть, но в тот момент, когда у него была возможность сбежать и выжить, он предпочёл попытаться встретиться с Сарадой. В горле стоял ком, а зрачки щипало, но Сарада всё также смотрела на него во все глаза. А что если он нарочно?.. — Обито, — негромко обратилась она, физически не сумев ничего добавить. За окном начинался дождь, он шумел, словно бурная река, стекал по стеклу и разгонял прохожих. От этого дождя, казалось, можно сойти с ума, потому что время шло, время, которого было слишком мало, а подходящие слова так и не находились. Сарада боялась, что это ее последняя возможность что-то сказать, а она молчала. — Я рад, что мы снова встретились. — Засуетившись, она развязала ему руки, позволив принять более свободную позу. Так… изменился. Стал старше, наверняка добрее и умнее. С лица не сходила мягкая улыбка, но под глазами его пролегли борозды, словно он очень давно не спал. Возможно, так и было, — ты не выглядишь счастливой. Ступор прошёл. — А должна? — Сарада не сдержала обречённую усмешку. — Почему ты не сбежал, Обито, когда ещё у тебя была такая возможность? Почему пошёл к этому дурацкому озеру вместо того, чтобы покинуть Коноху? — После смерти я посмотрел твои воспоминания и нашёл это место. Туда и пошёл, потому что слишком хотел увидеть тебя. — Это не оправдание. — Это факт, — согласился он, — я не вижу смысла бежать. Создав Акацуки, я натворил слишком многое. За это придётся заплатить. — Своей смертью? — Сарада почти кричала. Девичий голос был крайне некстати, разом выражая всю бурю чувств, которые она скрывала годами. — Не обязательно. Это вообще имеет мало значения, но я думаю, что это даже забавно, что у меня впервые появилась возможность спасти дорогого мне человека лишь после того, скольких я убил. Она скривилась: — Это не смешно. — Я и не смеюсь. Они оба замолчали, рассматривая друг друга. Сзади раздался шум — видимо, один из врачей под гендзюцу зацепил оборудование. Ни один из них не обернулся, чтобы проверить. — Но это же… Обито, ты помнишь первые дни в пещере Мадары? Ты так стремился выжить, поправиться и встать на ноги, а теперь собираешься умереть из-за такой ерунды? Тебе совсем не дорога твоя жизнь? Он зло сощурился и зашипел, не хуже змеи: — Моя жизнь? Какая, к черту, жизнь? Это один не прекращающийся кошмар, где сначала я допустил смерть Рин, а потом твою, где большую половину вёл себя как никчемный идиот, не способный увидеть дальше своего носа. Считал себя самым умным, и был уверен, что стоит мне только захотеть, чуть постараться, и всё будет также, как раньше, но это ни черта не так! Эдо тенсей, ринненган, цукиеми… сколько бы я не пытался тебя воскресить, ни черта не выходило! Тебя словно и не было никогда! Зато был труп с мертвенно бледной кожей и широко распахнутыми глазами. Который смотрел на меня с таким упреком и недоумением, словно спрашивая: «как этот дурак вообще умудрился не прийти вовремя? Как это допустил?» — Это не твоя вина. У меня своя голова на плечах есть. — Моя, — не согласился он. — И только моя. Потому что я знал, что Орочимару собирается в этот день напасть, но почему-то не подумал, что ты можешь вмешаться. Они вновь замолчали, заполнив помещение неуютной тишиной. — Ты ведь знаешь, как это больно, когда за тебя умирает самый дорогой тебе человек, так что ещё не поздно передумать. — Негромко произнесла она, невольно вставая ближе. Не то просьба, не то молитва. Обито не был Богом, но, как и он, слышал, но не слушал. И сердце от этого обливалось кровью. — Знаю. Но я уже давно умер, ещё когда в мире вечного Цукиеми не нашел тебя. Так что позволь мне спасти тебя, хотя бы в этот раз. Возьми эти чёртовы лёгкие и больше не бойся, что в один момент они перестанут дышать. Используй шаринган. Живи, чёрт возьми! Ты же собиралась стать Хокаге? Так будь ей! И никогда не оглядывайся на прошлое, которое не принесло тебе ничего, кроме головной боли. — Да как ты можешь? — Но договорить ей не дали. Сарада не заметила, когда медики попали под контроль Обито, но почувствовала хватку сзади и укол в район шеи. Сознание медленно поплыло, не давая сохранить себя даже страшному осознанию события, которое вот-вот произойдёт. Обито уже всё решил за неё. Переубеждать было бесполезно. Оставалось лишь спросить. — Ты действительно любишь меня? И услышать то, что всегда слышала: — Нет. Но в кои-то веки знать, что он лжёт.
