Одно утро

      Нина безуспешно пыталась придумать, как вызволить сестру из новой, неожиданно свалившейся на голову передряги. Она целый день просидела в этой дурацкой каюте, не имя возможности даже мельком взглянуть на Мари. Господи, страшно представить, в каком ужасном состоянии сейчас находится ее маленькая сестренка! Честно говоря, мисс Пирс сама немного побаивалась герцога Хоторна, и даже на приемах старалась по возможности не слишком долго находиться в его обществе. Нет, он был прекрасный и образованный собеседник, безукоризненно вежливый, но осознание того, что ему принадлежит чуть ли не пол Лондона и весь Дербишир приводило девушку в состояние ступора. Но все же, он симпатизировал ей, он никогда не пытался понравиться кому-то (хотя с его деньгами и влиянием он и так нравился абсолютно всем чиновникам Англии), не вел себя высокомерно, не позволял себе всяких мерзких шуточек, которые любят отпускать многие молоденькие графы в адрес неопытных юных девушек, герцог вообще их не замечал. И вскоре Нина стала считать странным, что в тридцать два года этот весьма привлекательный мужчина еще не женат. О его любовницах не было известно абсолютно ничего, лишь по чистой случайности мисс Пирс однажды узнала от графа Уэсли, это было примерно три года назад, что у герцога Хоторна роман с Амалией Делори, известной французской танцовщицей, которой на тот момент было двадцать шесть лет. Но до сих пор доподлинно неизвестно, правда это или нет.       Устало закрыв глаза, Нина глубоко вздохнула и приняла решение немного подышать свежим воздухом перед сном. Ведь ей так и не удалось сегодня поспать, а дурные мысли так и лезли в голову. Она бросила взгляд на настенные часы, была половина одиннадцатого. Уверенная в том, что все уже спят, и она останется незамеченной, девушка накинула на плечи шаль и вышла из каюты. Осторожно прикрыв за собой дверь, мисс Пирс развернулась и хотела было подойти к перилам, но увидела на палубе престранную картину. Девушка притаилась и стала наблюдать. По палубе взад и вперед бродил герцог Хоторн, сложив руки за спиной. Он явно был чем-то огорчен, так как его губы были плотно сжаты, а выражение лица было очень хмурое. Тут он остановился, тяжело вздохнул и подошел к перилам. Мужчина положил руки на деревянные поручни и о чем-то глубоко задумался. Так он простоял около пяти минут, затем развернулся и пошел к себе в каюту. Нина дождалась, когда он совсем исчез из вида, и только после этого позволила себе спокойно вздохнуть. Да, этот человек поистине внушает трепет. Мисс Пирс была весьма высокого роста, но рядом с этим великаном казалась себе просто каким-то котенком. Но все же надо отдать ему должное… Он просто так, бескорыстно предложил ей и Мари плавание на своем шикарном корабле… «Так, стоп, какой Мари? И не совсем уж бескорыстно, если быть честной…» — думала про себя Нина, прогуливаясь по палубе и вдыхая свежий морской воздух.       Мари осторожно открыла глаза и невольно закрыла их обратно. Нет, глупо было надеяться, что это всего лишь сон, что когда она проснется, то непременно услышит голоса маман и вечно недовольной, но такой любимой Энн. Все оказалось куда безрадостней, она в каюте герцога Хоторна. Герцог Хоторн! Мария снова открыла глаза и оглядела каюту, но Брайана не было. Она села на кровати и осмотрела себя. «Боже мой! Это как же надо было спать, чтобы и подтяжки слезли, и рубашка расстегнулась и еще в придачу бинты развязались?» — мысленно спрашивала себя девушка и от всей души понадеялась, что герцог ничего не заметил. Быстро приведя свой внешний вид в порядок, Мари встала с кушетки, застелила ее, быстро надела ботинки и сюртук и приготовилась к появлению герцога. Ждать пришлось недолго, через несколько минут дверь каюты отворилась, и его светлость зашел внутрь. — Доброе утро, Майкл. Приветливо произнес он своим глубоким голосом и улыбнулся. — Доброе утро, ваша светлость. Вежливо отозвалась Мари и встала со своей кушетки. — Умыться и почистить зубы ты можешь за ширмой. Если у тебя нет зубного порошка, то можешь воспользоваться моим. Девушка кивнула, достала из-под подушки свой мешочек и вынула из него зубную щетку, порошок и мыло. Затем взглянула на герцога, который с интересом наблюдал за ней, как обычно смутилась и отправилась за ширму. Брайан устало опустился на свою кровать, которая еще хранила запах девушки. Мари пахла персиком. Как же ему хотелось каждый день просыпаться и засыпать, ощущая этот аромат, сжимая девушку в своих объятиях. И как ему сегодня не хотелось, но все же пришлось утром переложить ее на эту дурацкую кушетку. Иначе, девушка безусловно испугалась бы его. — Ваша светлость… Брайан очнулся от раздумий и взглянул на Марию, которая стояла возле ширмы и переминалась с ноги на ногу. — Да, Майкл? Спросил герцог, вставая с кровати. — Я уже привел себя в порядок. Что прикажете делать? Брайана резануло «прикажете» из ее уст, но ведь он вроде как сейчас ее хозяин… Бред какой-то. Нет, он конечно же мечтал быть ее хозяином, но совсем в другом понимании, он хотел владеть ею по праву мужа… Нет, слово владеть здесь неуместно. Он просто хотел любить ее, открыто и безоглядно. Герцог снова улыбнулся и ответил: — На голодный желудок крайне сложно выполнять какие-либо поручения. Для начала ты позавтракаешь, а потом я все тебе скажу. Мари кивнула и улыбнулась в ответ.       Дом на Абрикосовой улице был погружен в пучину отчаяния. На запрос, не плывут ли на корабле «Эдея», идущем в Англию, две молодые особы мисс Николина Пирс и мисс Мария Аддерли был получен отрицательный ответ. Из соображений безопасности (надо сказать, соображений исключительно миссис Аддерли) из Чарльстонского пансиона вернулась домой Элизабет. Девушка была явно недовольна таким поворотом дел, безусловно, она переживала за младшую сестру, но, учитывая то, что ей только-только удалось заинтересовать собой молодого Генри Уайта, сына самого Ричарда Уайта (владельца самой крупной в Джорджии судостроительной компании), который также проходил обучение в самом лучшем пансионе Южной Каролины, ее сестра исчезла в самый неподходящий момент. — А я всегда говорила, что эта мисс Пирс плохо влияет на Мари. Строго произнесла Элизабет, снимая с себя шляпку и усаживаясь в мягкое кресло в гостиной. — Да, ты права Лиз, мне она никогда не нравилась. Поддакивала сестре Энн, которой совершенно не нравилась обстановка в доме. Раньше внимание родителей было обращено исключительно на Марию и на предстоящую свадьбу, поэтому девушка могла делать что угодно, а точнее, пропадать с утра до вечера в косметической лавке Эштона. А также, Энн очень не нравилось, что этот странный Чарльз Норрингтон приходил к ним чуть ли не каждый день, ведь со дня исчезновения сестры прошло уже трое суток. Вот и сейчас он расхаживал по гостиной, наводя на всех присутствующих очень странное чувство тревоги. — Я так понимаю, новостей нет? Обратился он своим вкрадчивым голосом к миссис Аддерли, которая все это время не выпускала носовой платок из рук. Женщина вздрогнула и посмотрела в синие глаза молодого человека, в которых, как ей показалось, сквозил жуткий холод. — Нет, мистер Норрингтон! Я прошу вас, помогите нам отыскать ее, иначе я просто сойду с ума! — Мама, успокойтесь, найдется наша Мари. Устало произнесла Элизабет и покосилась на сестру, которая вся съежилась под пристальным взглядом Чарльза. — И да, ты знаешь, мама, мне никогда не нравилось это Лондонское общество, к которому принадлежит эта особа мисс Пирс. Ведь она как раз из, так называемого, круга лондонского бомонда. А этот надменный герцог Хоторн? Всегда, когда я вижу его, на его лице появляется эта циничная ухмылка. Одним словом, наше общество Атланты куда более добродушное и простое, в отличие от этих англичан. Уже с большей неприязнью в голосе продолжила Лиз, и нахмурилась, вспомнив свой последний визит в Лондон. — Герцог Хоторн? — неожиданно спросил Чарльз Норрингтон, прищурив глаза, и продолжил: — Вы знакомы с ним? Миссис Аддерли потерла виски и ответила: — Да, сэр, имеем честь быть знакомыми с его светлостью. Видите ли, герцог Хоторн является старинным другом моего мужа. Чарльз нахмурился, и впервые за все то время, что он находился в доме на Абрикосовой улице, в его глазах появилось что-то еще, кроме холодного спокойствия. — А вы разве не знали, что его светлость (Элизабет подбавила в голос ехидства) чуть ли не каждый год приезжает в Атланту и обязательно проводит какое-то время в нашем доме?       Да, Элизабет не любила герцога. Более того, он казался ей очень странным. Раньше, когда она была маленькой, ее немного смущало его присутствие в детской, и она испытывала чуть ли не злость, когда мужчина играл с ее младшими сестрами, в особенности с Мари. Потом, когда она стала достаточно взрослой, то стала замечать какой-то его странный взгляд, направленный на Мари. Несмотря на внешнее сходство с матерью, девушка обладала удивительной проницательностью и на интуитивном уровне, всегда, с появлением герцога Хоторна в их доме, чувствовала что-то не то… Особенно, когда видела его вместе с Марией. Вот и сейчас, сердце подсказывало Элизабет, что эта мисс Пирс и герцог как-то связаны между собой, и тот факт, что его светлость, в отличие от других, не предупрежденных гостей, так и не появился на пороге их дома, вызывал смутные догадки. — Нет, мисс Аддерли, я встречаюсь с герцогом Хоторном только в Лондоне, на приемах. Спокойно ответил Чарльз и сложил руки у себя на груди, глубоко задумавшись о чем-то. Тут раздался звон колокольчика, и миссис Аддерли тут же вскочила со своего места и опрометью бросилась вниз. Когда она открыла входную дверь, то на пороге оказался никто иной, как мистер Вернер. Женщина в надежде заглянула ему в глаза, но тот лишь откашлялся и спросил: — Могу я войти? Розамунд кивнула и пропустила полицейского в дом. В мирном молчании они поднялись по лестнице в гостиную, где, не сходя со своих мест, их ожидали девушки и Чарльз Норрингтон. — Ну что, есть какие-нибудь новости? Сдержанно спросила Элизабет, краем глаза заметив, что Чарльз немного напрягся. — Добрый день, мисс Аддерли, с приездом. Уклончиво ответил Вернер, доставая из внутреннего кармана своего сюртука блокнот. — Спасибо, но вы не ответили. — настойчиво проговорила девушка, не спуская глаз с полицейского. — Что ж… Должен вас огорчить, версия с похищением пока откладывается, так как мы не смогли выделить предполагаемого похитителя. Элизабет глубоко вздохнула, бросила быстрый взгляд на Энн, которая нервно теребила свои локоны. — Поэтому, — продолжил Вернер, — мне придется задать вам несколько вопросов. Боюсь, они буду очень неприятными для вас, и в особенности для мистера Норрингтона, но если мы хотим найти девушек, то тут уж нужно потерпеть и отвечать только правду. Чарльз внимательно посмотрел на полицейского и усмехнулся. — И что за вопросы? — лениво спросил он и подошел к камину, облокотившись на него. Мистер Вернер несколько стушевался под взглядом этого молодого человека, но виду не показал. — Для начала, у меня вопрос к дамам. Скажите, мисс Мария… Была ли она кем-то увлечена? Миссис Аддерли грозно нахмурила брови и произнесла: — Что вы имеете в виду? Вернер терпеливо пояснил: — Ваша дочь… Была ли она в кого-нибудь влюблена? — Что за вздор! — резко воскликнула Розамунд и уже более спокойно продолжила: — Мари еще совсем девочка и понятия не имеет о любви. Ей всего лишь семнадцать! А в этом возрасте девушки интересуются чем угодно, но только не молодыми людьми. Посмотрите хотя бы на Энн! Энн неловко поежилась под пристальными взглядами мистера Вернера и матери. — Она только о косметике и думает. Правда, временами, она читает научные книги, право, не знаю, как можно в себе сочетать тягу к познаниям в области биологии и столь живой интерес к косметическим средствам! Щеки Энн залил густой румянец, еще больше она смутилась, когда с одной стороны увидела снисходительную улыбку Элизабет, а с другой пристальный взгляд сэра Норрингтона. Не выдержав, девушка вскочила со своего кресла и молниеносно убежала наверх. — Я же говорю. — устало произнесла Розамунд и снова начала массировать свои виски. — Ну хорошо. А что скажете вы, Элизабет? Неужели сестра никогда не рассказывала вам о своих увлечениях? Обратился Вернер к девушке. Лиз лишь рассмеялась и ответила: — Тут и к гадалке ходить не надо, чтобы догадаться. Миссис Аддерли непонимающе посмотрела на дочь, а та лишь опять засмеялась и развела руками. — Мама, где же были ваши глаза? Наша Мари уже который год страдает от неразделенной любви к виконту Кроуфорду! Прошу простить, сэр Чарльз, но это так. На извинение девушки молодой человек никак не прореагировал, лишь глаза его на мгновение сверкнули недобрым блеском. — Лиз, что ты говоришь! Мари никогда не выказывала даже малейшего интереса к этому юноше! — возмущенно промолвила Розамунд. — Так-так, значит, вы утверждаете, что мисс Мария Аддерли была влюблена в Эдварда Кроуфорда, сына Блейка Кроуфорда, владельца ткацкой фабрики? — строго спросил Вернер, вглядываясь в лицо Элизабет. — Совершенно верно. — ответила девушка. — Но, насколько мне известно, этот юноша сейчас находится в Англии на службе? — Да, уже полтора года, как он уехал из Джорджии. Подтвердила Лиз и внимательно посмотрела на мистера Норрингтона, который был поразительно молчалив, особенно для жениха, чья невеста пропала. — Тогда все становится ясно. Ваша сестра сбежала при помощи мисс Николины Пирс к своему возлюбленному Эдварду Кроуфорду. Слова полицейского, словно капли яда, медленно проникали в сознание убитой горем Розамунд. Но тут она выпрямилась и с чувством собственного достоинства произнесла: — Мистер Вернер, только что вы сказали немыслимый вздор и глубоко оскорбили меня и мою Мари. Я считаю, что мою дочь похитили, я не знаю, кто это сделал, но как только имя мерзавца станет известно, я лично упеку его за решетку. С этими словами женщина развернулась и ушла, оставив мистера Вернера, Элизабет и сэра Норрингтона в полном молчании.       Мари стояла возле одного из штурвальных и старательно игнорировала подозрительный взгляд, обращенный на нее. С момента появления ее и Нины на корабле прошло уже три дня, и все они были практически одинаковыми. Все это время Мария провела в злосчастной каюте герцога, лишь несколько раз ей выпадала возможность выбраться наружу. Первый раз герцог разрешил ей выйти, чтобы принять ванну в соседней каюте, видимо, его светлость все же брезговал делить с ней… Точнее с ним, ведь она сейчас была Майклом, свою ванну. Принимала ванну она ровно три раза, надо сказать, вода была очень теплая, и ванна была очень удобной. Но сегодня ей удалось увидеться с Ниной. Это было поздним вечером, был жуткий ливень, и поэтому герцог надолго ушел из каюты, чтобы самому встать за штурвал. Мари незаметно выскользнула из каюты, но тут же мгновенно промокла до нитки, однако это не сломило решимости девушки увидеться с сестрой, и она быстро побежала по палубе в каюту мисс Пирс. Нина была неимоверно счастлива убедиться, что с сестрой все порядке. Однако спросив, как обстоят дела с герцогом, получила странный ответ. — Ты знаешь, он… Очень добр ко мне, правда я не понимаю его. Он поручает мне совершенно бесполезные дела. Например, каждый день я чищу его абсолютно чистую обувь, раскладываю по алфавиту небольшое количество книг, буквально сегодня он попросил меня протереть пыль со своего письменного стола и шкафа, но пыли на них, можно сказать, не было. Нина задумчиво нахмурилась и снова спросила: — И это все? Мисс Аддерли отрицательно помотала головой и продолжила: — Нет, еще я перед сном читаю ему. И еще есть одна странность… Тут девушка покраснела, но что мисс Пирс удивленно приподняла брови и сказала: — Какая странность? — Видишь ли… Даже не знаю как сказать… Но это не относится к герцогу. Просто раньше я не замечала за собой, что сплю неспокойно и верчусь. Однако каждое утро все мои бинты развязаны, и просто удивительно, как его светлость ничего не заметил. Нина встала со своей кровати и стала ходить по каюте. Спустя несколько минут, она произнесла: — Нам просто везет. Я очень переживала за тебя, и боялась, что наш обман раскроется. Честно говоря, я даже представить не могу, как на это отреагировал бы герцог. Скажу откровенно, несмотря на то, что мы с ним довольно часто видимся в Лондоне, я плохо его знаю. Он всегда безукоризненно вежлив со мной, но… Ох, Мари, я так отчетливо чувствую его превосходство над всеми! И это невыносимо, знать, какой властью он обладает, поверь, это внушает трепет. Но герцог Хоторн всегда ведет себя так, будто ему все равно, как его воспринимает общество. Мари устало вздохнула и тихо ответила: — Он странный. Очень странный. И порой мне кажется, что он знает обо мне все, а иногда… Хотя, наверное, у меня просто сдают нервы. Но Нина уловила новую интонацию в голосе сестры и спросила: — А иногда? Девушка снова тяжело вздохнула и продолжила: — Он смотрит на меня так… Ну, я даже не знаю, просто, когда мы встречались с ним на приемах и балах, и когда он гостил у нас дома мне всегда казалось, что он изучает что-ли меня… Нина рассмеялась и присела рядом с Мари, крепко обняв ее. — Моя дорогая, тебе просто кажется. Просто он такой огромный и сильный, что любая девушка рядом с ним… Да что уж там, даже я, чувствую себя не комфортно. Мари улыбнулась и уткнулась лицом в плечо сестры. Но тут она резко встала и быстро сказала: — Наверняка герцог вернулся, а меня нет… Я должна бежать. С этими словами девушка выбежала из каюты, и, снова попав под проливной дождь, бросилась обратно. Вернувшись в каюту, Мари облегченно вздохнула, герцог еще не вернулся. Быстро вытерев себя полотенцем, девушка переоделась в сухую одежду, как всегда, крепко перевязав грудь бинтами, и принялась ждать его светлость, сидя на своей кушетке. Спустя полчаса, а может быть и меньше, герцог вернулся в каюту вместе со штурвальным, которого, как недавно Мария узнала, звали Патрик. — Ну как ты, Майкл, не устал? Как всегда дружелюбно спросил Брайан, снимая промокший плащ. Девушка хотела было улыбнуться и сказать, что все в порядке, но увидела внимательный взгляд Патрика. С первой встречи этот мужчина с интересом разглядывал ее, и порой Марии казалось, что как раз именно этот проницательный штурвальный давно уже обо всем догадался. Но тут герцог как-то, то ли строго, то ли предостерегающе посмотрел на мужчину, что тот сразу же развернулся и стал рассматривать паркет. — Так как ты, Майкл? — повторил свой вопрос Брайан. На этот раз Мари встала со своей кушетки и ответила: — Спасибо, ваша светлость, я отлично. Давайте я возьму ваш плащ. Девушка уже протянула руки, но мужчина лишь улыбнулся и сказал: — Не стоит, он холодный и мокрый. Затем Брайан обратился к Патрику и отдал свой плащ ему. Штурвальный еще раз бросил быстрый взгляд на Мари, но тут же обратил все свое внимание к герцогу. — Я думаю, лучше тебе сегодня не вставать за штурвал. Пусть Энтони тебя заменит. — серьезно сказал Брайан. — Я могу идти, ваша светлость? — спокойно спросил Патрик. — Да, иди. Штурвальный поклонился и вышел из каюты.       Мари стояла возле герцога, и почему-то именно сейчас ей стало страшновато. Вероятнее всего, причиной тому был непрекращающийся ливень. Брайан же, из последних сил держал себя в руках. Три дня быть рядом с ней, и не иметь возможности прикоснуться, стали для него невыносимыми. А ее взгляд, такой покорный и в то же время напуганный… Как ему хотелось заключить ее в объятия и прошептать, чтобы она ничего не боялась, что он никогда не причинит ей вреда… Он не мог уснуть рядом, каждую ночь перекладывал ее на свою большую мягкую кровать и развязывал эти проклятые бинты, в которых даже дышать-то трудно. И смотрел на нее, просто смотрел. Вот и сейчас она стоит перед ним, а в ее глазах лишь тревога. Брайан оглядел девушку и понял, что в ней что-то не так… Но он не мог понять, что именно. — Боюсь, ужинать мы сегодня будем только печеньем. — с улыбкой сказал он и продолжил: — В такой ливень я просто не решусь отправить Джаспера на кухню. Да и сам я промок до нитки. Мари понимающе кивнула, и щеки ее запылали, когда мужчина начал снимать с себя рубашку. Девушка мгновенно развернулась к нему спиной, и, стараясь сгладить неловкость, сказала: — Я люблю печенье, ваша светлость. Брайан же невесело улыбнулся, он успел увидеть выражение ее лица, когда он начал раздеваться, и понял, что девушка не просто смутилась, а испугалась. Мария стояла, упершись взглядом под свою кушетку, куда она спрятала промокшую одежду. Она слышала, как герцог ходит по каюте, как открывает шкаф и достает оттуда сухую одежду. Наконец, выждав еще несколько минут, девушка повернулась и увидела, что мужчина уже переоделся и что-то ищет в ящике своего письменного стола. Наконец, он вынул из него небольшую металлическую коробку. — Вот, наш ужин. Без тени улыбки сказал он, отчего девушка решила, что герцог чем-то огорчился. Брайан прошел к большому столу и положил на него коробку, затем открыл ее и произнес: — Присаживайся. Мари села за стол и посмотрела в коробку. В ней лежало чудесное сахарное печенье, такое можно было купить только в Лондоне… Ее отец, когда они с сестрами были совсем маленькими, всегда привозил такое из Англии. — Угощайся. Уже более приветливо предложил герцог, но сам не стал садиться за стол, а прошел к своему письменному столу и начал просматривать учетные книги. Девушка смутилась и робко спросила: — А вы? Брайан отложил книги и ответил: — Не беспокойся, я не голоден. Мари чувствовала себя очень неуютно, герцог снова стал просматривать книги. Она взяла одно маленькое печенье и надкусила, но аппетит куда-то пропал. Все же девушка заставила себя его доесть и, спустя несколько минут, опять осторожно сказала: — Ваша светлость, я наелся. Что прикажете? Брайан снова отложил свои бумаги и спросил: — Ты точно наелся? — Да, ваша светлость. — Тогда ты можешь ложиться спать. Мари немного растерялась. — А как же чтение? — Мне еще нужно поработать. А ты ложись. Девушка встала из-за стола и пошла к своей кушетке. Сняв с себя ботинки, Мари легла в кровать и укрылась одеялом, повернувшись к стенке. Внезапно она почувствовала холод и укрылась потеплее. Сон долго к ней не шел, но усталость от сегодняшней пробежки под дождем дала о себе знать, и она уснула.