Одно утро

— Ваша светлость! Они приехали! Взволнованно воскликнула миссис Хоггарт, вбегая в библиотеку герцога Хоторна. Мари подняла голову от новой книги и непонимающе посмотрела на экономку. — Кто приехал, миссис Хоггарт? — удивленно спросила девушка. В этот момент Брайан встал со своего кресла и хмуро промолвил: — Мы не ждем гостей. Миссис Хоггарт лишь растерянно повела плечом и осторожно ответила: — Но они уже здесь… — Да кто они? Переложив книгу на стол и встав с мягкого дивана, все так же непонимающе спросила Мари, как внизу послышался до боли знакомый голос: — И не останавливай меня, я вызволю нашу девочку из этого пагубного и развратного общества! Мари сорвалась с места и опрометью бросилась из библиотеки вниз. — Мама! — не помня себя, вскричала девушка, несясь по лестнице. Как ни боялась она встречи со своей семьей, как ни боялась и их осуждения, была невероятно счастлива увидеть их вновь. В холле первого этажа стояло все семейство Аддерли. Мари быстро оглядела родных, отметив, что мама выглядит очень уставшей и перевозбужденной, лицо ее пошло красными пятнами, а глаза бешено сверкали. Женщина периодически трогала ладонью свои щеки, пытаясь понять, не появилась ли у нее лихорадка. В отличие от Розамунд, Райан был невозмутим и со спокойной холодностью отдал мистеру Хоггарту свой плащ. Как всегда ослепительно красивая Элизабет стояла возле матери, готовая в любой момент встать на ее защиту. И только младшая Энн не могла найти себе места в этом доме и переминалась с ноги на ногу в дверном проеме, но как только ее глаза встретились с глазами Мари, девушка застенчиво улыбнулась и помахала ей рукой, на что получила полный льда, осуждающий взгляд Элизабет. Тут Мария совсем растерялась, когда взгляд матери, даже мельком не скользнув по ее лицу, остановился где-то за ее спиной и наполнился жуткой злостью. — Бесчестный развратный подлец! Брайан, растерявшись от подобного заявления, даже потерял дар речи, тупо уставившись на разгневанную миссис Аддерли. — Никогда не думала, что такой влиятельный и состоятельный человек, как герцог Хоторн, будет использовать свое богатство и превосходство над другими, чтобы превратить достойную и непорочную дочь своего лучшего друга в грязную любовницу! Женщина глубоко вздохнула и на одном дыхании продолжила: — Вы опорочили честь и достоинство не только моей младшей дочери, но и всей нашей семьи! Из-за вас на моих старших дочерях будет стоять печать порочных женщин! Вы оскорбили и унизили родительскую волю, вынуждая Мари пойти наперекор принятому нами решению. Вы осквернили мою девочку, и теперь ни один порядочный джентльмен даже не посмотрит в ее сторону. Брайан лишь усмехнулся и невозмутимо произнес: — Я тоже рад вас видеть, миссис Аддерли. Розамунд, потрясенная такой наглостью, свирепо сжала руки в кулаки. — Да как вы смеете! Как вы только могли прикоснуться к моей чистой девочке, вы не имеете никакого права даже дышать рядом с ней! Герцог тяжело вздохнул и, спустившись с лестницы, тихо обратился к Марии: — Мари, поднимись обратно в библиотеку. Девушка хотела было возразить, но увидев непреклонность в глазах мужчины, все же подчинилась. — Добрый день, мисс Элизабет, мисс Энн. — вежливо произнес Брайан и кивнул девушкам в знак приветствия. — Наш повар сегодня испекла изумительный вишневый пирог, мистер Хоггарт проводит вас в столовую. Управляющий подошел к сестрам, дружелюбно улыбнулся им и увел их от греха подальше. — Итак, вы многое сказали миссис Аддерли, но я так и не понял истинную причину вашего гнева. — спокойно промолвил герцог, внимательно вглядываясь в возмущенное лицо Розамунд. — Ах, вы не поняли? Да как вам не стыдно! Брайан, в который раз глубоко вздохнул и невесело улыбнулся. — Миссис Аддерли, вы уже много раз обвинили меня во всех смертных грехах, но нельзя ли конкретнее? — Вы выкрали мою дочь и насильно сделали ее своей любовницей! — срывающимся голосом выкрикнула Розамунд, еще больше нервничая из-за невозмутимого вида мужчины. — Судя по всему, для вас понятие святости брачных уз ничего не значит? — И вы смеете говорить со мной о святости?! Этот брак в скором времени признают недействительным, и мы увезем нашу дочь подальше от этого разврата! Брайан устало прикрыл глаза и тихо произнес: — Этот разговор не имеет смысла, вы сами не понимаете, что говорите, Розамунд. Мари моя жена и останется ею навсегда. Вы несете полнейший вздор, говоря о признании этого брака недействительным, поверьте, ни один служитель англиканской церкви не пойдет на это. Розамунд, совершенно обескураженная этими словами, нервно всплеснула руками и, бросив испепеляющий взгляд на герцога, гордо поднялась по лестнице, оставив Брайана и своего мужа наедине. Райан, все это время стоявший поодаль и не проронивший ни слова, подошел к Брайану и тихо произнес: — Как же так, Брайан? Герцог посмотрел другу прямо в глаза и ответил: — Пройдем в мой кабинет. Я все объясню тебе. Мистер Аддерли согласно кивнул, и мужчины прошли в правое крыло дома. Вскоре они оказались в просторном кабинете, обстановка которого была столь же изысканной и дорогой, как и во всем доме. — Присаживайся. — тихо промолвил Брайан, подойдя к небольшому шкафчику и вынув из него графин с виски. Райан опустился в большое мягкое кресло, стоявшее возле письменного стола. — Я слушаю тебя. — спокойно сказал мистер Аддерли, беря из рук друга протянутый бокал с темно-бордовой жидкостью. — Первое, что я хочу тебе сказать… Это то, что твоя дочь никогда не была и не будет моей любовницей. Мари никогда не смогла бы ей быть. Она моя любимая и единственная девушка. Она моя жена. Как-то тихо, но в то же время очень ясно проговорил Брайан, и в его голосе слышалась стальная твердость. Райан кивнул и внимательно всмотрелся в лицо друга. — Наверное, я должен начать с самого начала. Что ж… Слушай, Райан, и постарайся не перебивать меня. Мария завладела моим сердцем в тот день, когда я впервые появился в твоем доме в Атланте. Сначала я любовался ею, любил слушать ее смех, смотреть, как она растет. Каждый год, приезжая в ваш дом, я надеялся увидеть ее, поиграть с ней, подарить ей что-нибудь. Скажу честно, две другие твои прекрасные дочери никогда особенно меня не интересовали, и я не сильно обращал на них внимания. Но Мари… Даже когда я находился в Лондоне, или где-то еще, не было ни дня, чтобы я не подумал о ней. Я долго не понимал, почему эта маленькая девочка так много значит для меня. И это злило меня. Поэтому, когда ей исполнилось тринадцать, я перестал приезжать к вам в Атланту. До того момента, как два года назад граф Джордан не решил совершить благотворительную миссию в Джорджии. Об этом узнал мистер Уайт, и естественно, где граф Джордан, там и герцог Хоторн. Он прислал мне приглашение на свой благотворительный бал, и Джордан попросил меня поехать вместе с ним. Я не ожидал увидеть тебя в этот визит, я и не собирался, честно говоря, навещать тебя. Но… На том балу была Мари. Как только я увидел ее, повзрослевшую, то наконец-то все понял. Я полюбил ее давно и безнадежно. Ведь она была так юна. Но тогда я решил все для себя, в тот вечер после бала, я твердо принял решение подождать, пока ей не исполнится семнадцать и тогда сделать ей предложение. О, поверь, эти два года были сущей мукой для меня, когда я видел ее на приемах и балах, готов был выть от бессилия. Я даже не мог на танец ее пригласить, ведь у нас большая разница в возрасте, а тогда это выглядело еще более…. В общем, думаю, ты понимаешь. Поэтому мне приходилось довольствоваться короткими разговорами с ней в присутствии Энн и Элизабет, или кого-то еще. И представь мое состояние, когда два с половиной месяца назад мне пришло приглашение на свадьбу! Представь, каково мне было узнать, что избранником моей маленькой хрупкой девочки стал этот извращенец Чарльз Норрингтон? Райан болезненно поморщился, вспоминая тот ужас, который он узнал об этом мужчине. А Брайан продолжал: — В тот же день я отправился в Атланту. Я успел прибыть до свадьбы и просто не видел другого выхода, кроме как увести ее сразу же в Англию. Прости, что заставил тебя и твою жену страдать. Но я действительно не видел другого выхода. Как только мы прибыли в Лондон, то в тот же день обвенчались с Мари. Прошу, поверь мне, я люблю ее. Люблю больше жизни. Я бы никогда не принудил ее к близости, я никогда не сделал бы ничего, против ее воли. Брайан так проникновенно произнес последние слова, что это глубоко тронуло Райана. Мужчина встал с кресла и подошел к окну. Спустя какое-то время он медленно заговорил: — Ты ведь знаешь… Хотя я всегда старался этого никак не показывать, но Мария моя любимая дочь. Она лучик света, освещающий мою жизнь. Не подумай, я люблю и Розамунд, и Элизабет с Энн, но ведь Мари мой первый, и так уж получилось, единственный родной ребенок. Я был очень счастлив, когда она родилась. Первые несколько недель вообще не отходил от нее. Она казалась мне такой малюсенькой, беззащитной. Боялся даже дышать на нее. Я всегда хотел ей дать все, что только мог. И всегда хотел, чтобы она была самой счастливой. Райан замолчал и посмотрел на друга. Брайан внимательно слушал его и не сводил с него взгляд. Первый раз мистер Аддерли видел герцога Хоторна в таком напряженном состоянии, его челюсти были плотно сомкнуты, а рука крепко сжимала бокал с виски. — Я и представить не мог, что ты обратишь на нее внимание… Я жестоко ошибся и чуть не сломал жизнь своей дочери. Но я рад, что она стала твоей женой. Ты лучшее, что я мог бы для нее пожелать. Брайан свободно вздохнул и едва заметно улыбнулся. — Спасибо, Райан. Для меня важно твое… Благословение. Мистер Аддерли кивнул и, подойдя к другу, добродушно похлопал его по спине. — Но боюсь, с Розамунд все будет не так просто. Поверь, я даже предположить не могу, почему она так к тебе настроена. Она хочет, чтобы ваш брак признали недействительным. Герцог вновь стал серьезным, а в его глазах вспыхнул гнев. — Я уже говорил, Мари моя жена и останется ею навсегда. Прости, но твоя жена просто бредит, если считает, что может что-то сделать против меня. Райан согласно кивнул и спокойно ответил: — Извини за такой вопрос, но ваш брак… Уже действительно нельзя опровергнуть? Ты же понимаешь о чем я? Брайан отвернулся от друга и болезненно поморщился. Да, они еще не были близки с Мари. Ведь он пообещал ни к чему не принуждать ее, хотя с каждым днем ему становилось все тяжелее сдерживать это обещание. — Наш брак никто и никогда не сможет опровергнуть. — жестко проговорил Брайан, так и не повернувшись лицом к другу. Мистер Аддерли шумно вздохнул и сделал глоток элитного шотландского виски. — Мари, доченька моя! — в который раз со слезами на глазах промолвила миссис Аддерли, крепко сжимая в объятиях Мари. — Скажи мне, этот Хоторн хорошо с тобой обращается? Девушка в который раз с улыбкой ответила: — Мама, пожалуйста, не переживай, со мной все в порядке. Герцог очень порядочный и честный человек. Розамунд недовольно поморщилась и крепче прижала дочь к своей груди. — Ох, моя маленькая Мари, как же мы все переживали. Элизабет, только что вошедшая в библиотеку, устало прикрыла глаза и скрестила руки у себя на груди. Энн осторожно прошла мимо старшей сестры и осторожно уселась рядом с матерью и Марией. — Да, Мари, нам так не хватает тебя… — тихо пробормотала Энн и ласково дотронулась до плеча сестренки. — О, моя дорогая Энни, я тоже так тосковала по вам! Не выдержав, Мари расплакалась и крепко обняла сестру. Элизабет все же растрогалась этой картиной и тоже подошла к ним и с полуулыбкой сказала: — Ну хватит вам Ниагарский водопад тут разводить, все же хорошо. Лиз добродушно потрепала Мари по волосам, и в этот момент в библиотеке появился мистер Хоггарт. — Милые дамы, обед уже подан, пройдемте за мной.       В скором времени все обитатели дома уселись за большим столом в изысканной просторной столовой. Блюда были самые утонченные и невероятно вкусные, в особенности нежное филе индейки под сырным соусом. Этот факт еще больше разозлил Розамунд, которая на протяжении всей трапезы сверлила недобрым взглядом Брайана. Тот в свою очередь не уставал галантно ухаживать не только за своей женой, которая как всегда очень смущалась, но и за холодной, как льды Арктики Элизабет и недалекой, но единственно добродушно к нему настроенной Энн. Райан поддерживал ни к чему не обязывающую беседу, которую старательно вела Мари, опасаясь, что маман снова начнет высказывать все, что думает в адрес герцога. К счастью для всех, обед наконец-то закончился и Брайан вежливо произнес: — А теперь, позвольте показать вам дом и окрестности «Хэлсиона». — О да, с удовольствием! — радушно отозвался Райан, на что получил ледяной взгляд от жены. Розамунд так же презрительно посмотрела на Брайана, но все же, взяв под руку Мари, прошла вслед за мужчинами. Элизабет и Энн тоже шли вместе. К своему великому удивлению и разочарованию, Лиз была потрясена величием и богатством этого потрясающего поместья. Дом оказался на редкость красивым и дорогим, один паркет из редчайшего сорта дуба наверняка обошелся герцогу тысяч в двадцать фунтов. А окна? Они были огромными, с человеческий рост! Весь первый этаж был в таких окнах. А вообще в доме было четыре этажа, каждый из которых был выдержан в викторианском стиле. Дом оказался настолько огромным, что они лишь через два часа смогли выйти на улицу. Сады «Хэлсиона» не оставили равнодушным никого. Даже гнев миссис Аддерли немного притих, когда она прогуливалась по тропинкам между яблонями и вишнями, вдыхала аромат пионов и ирисов, растущих повсюду. А газоны? Наверное, у самой английской королевы в ее дворце не такие шикарные и идеально подстриженные газоны. Энн с широко распахнутыми глазами любовалась всей этой красотой, сожалея, что не родилась в Англии. Но она тут же одернула себя, их сады в Атланте ничуть не хуже… Ну может только чуточку. Вечер пришел незаметно, все еще гуляли в садах, когда первые сумерки накрыли «Хэлсион» своей таинственностью. Брайан позвал всех возвращаться в дом, так как ужин уже подали. — Ты знаешь, Брайан, я просто восхищен. Ты правильно сделал, что переехал из Лондона в это чудесное место. Здесь прекрасные условия для рождения будущих детей. — мягко произнес Райан, отчего Розамунд поперхнулась кусочком запеченной форели. — Спасибо, Райан. Да, я тоже считаю, что здешний воздух гораздо полезнее для моей жены, чем пыльный воздух столицы. Весело ответил герцог и нежно посмотрел на Мари. Девушка мгновенно залилась румянцем и уткнулась в свою тарелку. — Ваша светлость, насколько мне известно, у вас несколько поместий в Англии и Ирландии? — с холодной вежливостью поинтересовалась Элизабет, сделав глоток потрясающего вишневого вина. — Совершенно верно, мисс Элизабет. — так же вежливо ответил Брайан, хорошо понимая, что эта девушка явно его, мягко говоря, недолюбливает. — И все же мне хотелось бы знать, где находятся ваши земли? Настойчиво продолжала Лиз, на что Райан строго ей сказал: — Элизабет, это неприлично! Но Брайан лишь улыбнулся и спокойно произнес: — Все в порядке, я отвечу на ваш вопрос. Весь Эддлстон принадлежит мне, хотя там множество домов, в которых живут другие, не имеющие ко мне никакого отношения люди. Так же графство Сассекс тоже является моим, однако я крайне редко там бываю. Еще у меня есть несколько домов в Лондоне, но до прошлого года я проживал только в одном из них на Лористон-гарденс. В Ирландии есть одно поместье… Носит название «Блэйфилд», оно передалось мне по наследству от матери, ее отец был ирландцем. Розамунд принялась нервно массировать свои виски, а Элизабет, гордо подняв голову, ответила: — Непросто, наверное, уследить за всем этим богатством. Райан бросил на дочь ледяной взгляд, но Лиз будто и не заметила этого. — Я стараюсь, мисс Элизабет. — невозмутимо промолвил Брайан, игнорируя злые взгляды со стороны Розамунд и Лиз. — Мама, тебе плохо? — обеспокоенно спросила Мари, нежно коснувшись плеча матери. — Что-то голова разболелась, — ласково ответила миссис Аддерли. — Не волнуйся, моя дорогая, просто мне нужно отдохнуть. — Тогда, давай я провожу тебя в спальню? — Да, пойдем Мари. Розамунд и Мари встали из-за стола, девушка вежливо извинилась перед всеми и увела мать наверх. — Что ж, нам, наверное, тоже уже пора готовиться ко сну. — мирно промолвил Райан и посмотрел на дочерей. — В таком случае, предлагаю вам небольшую прогулку в нашу галерею. — дружелюбно произнес Брайан, вставая из-за стола. Элизабет и Энн долго бродили среди изумительных картин и скульптур, поражаясь их красоте. Райан тоже любовался всеми этими произведениями искусства, хотя его глаза неумолимо слипались. Только Брайан был угрюм. Он молча ходил по большому залу и думал лишь о том, что пока Розамунд здесь, ему точно никак не дождаться от Мари взаимности. Девушка и так была к нему равнодушна… Ну, не то чтобы равнодушна, но совсем не подпускала его к себе, а иногда он явно видел в ее глазах страх. Например, каждую ночь она смотрела на него, в ужасе, что он нарушит свое обещание. Но бывали моменты, когда Мари искренне улыбалась ему, смеялась в его присутствии… И это были самые прекрасные минуты. Тут его размышления прервал знакомый холодный голос: — Ваша светлость, спасибо за такую интересную прогулку. Брайан поднял голову и посмотрел на Элизабет. Девушка стояла возле него, а позади, находились Энн и Райан. — Что ж, спокойной ночи, мисс Элизабет. Вежливо ответил мужчина, стараясь по возможности не вглядываться в лицо девушки. Лиз слегка склонила голову в поклоне и отошла. — Спокойной ночи Райан, мисс Энн. — так же вежливо промолвил Брайан. Энн поклонилась и вместе с сестрой вышла из галереи. — Спокойной ночи Брайан, до завтра. — улыбчиво ответил мистер Аддерли, и друзья пожали друг другу руки.       Мари устало прикрыла глаза руками и тяжело вздохнула. Не то, что бы она влюбилась в герцога, но ей было так тяжело на сердце, когда маман и Элизабет пытались довести его до белого каления. А он стоически переносил все их злые реплики. А этот допрос, который устроила Лиз? Даже она сама не смела расспрашивать его светлость о его бесчисленных землях. Это был невероятно тяжелый день. Девушка встала с кровати и переоделась в ночную сорочку. Подойдя к окну, Мари прижалась носом к холодному стеклу и стала рассматривать в темноте величественные деревья. Вскоре она немного замерзла и легла в кровать. Она не заметила, как открылась дверь, и в спальню вошел герцог. Она была так погружена в свои мысли, что даже не услышала, как он разделся и лег рядом с ней. Мари очнулась, лишь когда его руки осторожно стянули лямку ее сорочки, а губы нежно прижались к ее плечу. Но девушка не открыла глаз, от всего сердца понадеявшись, что герцог решит, что она уже спит. Так и случилось. Брайан ласково провел своей ладонью по ее руке и как всегда крепко обнял, уткнувшись своим лицом в ее мягкие волосы, которые всегда пахли персиком.       Наверное, именно летом «Хэлсион» превращался в волшебную зеленую страну. Красивее места на земле не было. По крайней мере, так считала Мари и пыталась всеми силами уверить в этом свою дорогую маму. Семейство Аддерли гостило в «Хэлсионе» уже вторую неделю. И за все это время не было ни дня, чтобы Розамунд или Элизабет не попытались извести своими едкими замечаниями герцога Хоторна. Но Брайан, будто не замечал всего этого и неизменно оставался совершенно спокойным и вежливым. Марию же все это сильно расстраивало, так как она догадывалась, что за всей этой броней вежливости и невозмутимости, ее мужа все равно задевали все эти, зачастую жестокие слова. Однажды она решилась поговорить с мамой, но как только она заикнулась о несправедливости такого поведения, Розамунд не на шутку обиделась, и бедная Мари три дня вымаливала у нее прощение. И вот сейчас девушка изо всех сил пыталась развлечь своих сестер и маман, рассказом о несчастной судьбе Эдмунда Оленби. — А я ничуть не удивлена. — бесстрастно отозвалась Розамунд, сидя на скамейке в яблоневом саду и рассматривая в руках только что сорванные белые пионы. — Эдмунд Оленби всегда мне казался совершенно ветреным человеком. И не удивительно, что он попал в такую омерзительную ситуацию. — заключила миссис Аддерли и вдохнула нежнейший запах цветов. — Да… Жалко, что они продали поместье, мне нравился Незерфилд. — рассеянно произнесла Энн, усевшись под одну из яблонь. — Нечего было в карты играть. — строго заметила Элизабет и с укором посмотрела на сестру. — Ну, а что нового у графа Джордана? — уже с нескрываемым интересом спросила у Мари Розамунд, несколько развеявшись. — О, у него все замечательно! Недавно он проводил благотворительный бал в своем поместье в Мэтлоке. Правда, там случилась неприятность, графа Уэсли весь вечер преследовала герцогиня де Бёр, а всем известно, что ей необходимо как можно скорее выдать свою дочь Вивиен замуж. Мистер Уэсли был так возмущен, что уехал с бала раньше всех и ни с кем не попрощался. Розамунд впервые за долгое время от души рассмеялась. — О, бедный мистер Уэсли, он вообще никогда не горел особым желанием жениться. — смеясь, промолвила миссис Аддерли. — Это еще что, теперь мистер Уэсли, прежде чем поехать на бал или прием, обязательно узнает, будет ли там чета де Бёров. — с улыбкой произнесла Мари, радуясь, что наконец-то маман не злится. День прошел на удивление спокойно, Розамунд и Элизабет просто перестали обращать внимание на герцога, увлеченные новостями о жизни своих лондонских друзей и знакомых. Так прошло еще пять дней, Брайан и Райан даже успели съездить на охоту, а Энн и Элизабет побывали в Лондоне и накупили себе новых нарядов. Сегодня был их последний вечер в «Хэлсионе». Райан, Энн и Мари с Брайаном гуляли в садах, а Розамунд и Элизабет сидели в библиотеке. — Мама… Я должна вам высказать все, что думаю о браке нашей Мари с этим титулованным богачом. Розамунд подняла голову от очередного романа и внимательно посмотрела на дочь. — Я считаю неправильным, что Мари теперь будет жить в Англии, в такой дали от дома. Более того, я уверена, что герцог Хоторн совершенно ей не подходит. Глаза миссис Аддерли снова наполнились гневом и она, встав со своего кресла, принялась нервно ходить из стороны в сторону. — Ах, моя дорогая Лиззи, ты совершенно права, и я считаю абсолютно так же. Но ведь мы уже ничего не можем сделать! Элизабет хитро улыбнулась и ответила: — Почему же? Розамунд непонимающе посмотрела на Лиз. — Мама, в этом мире все возможно. И даже неприкасаемый герцог весьма уязвим в некоторых вопросах… Элизабет загадочно посмотрела на мать. Розамунд хорошо знала этот взгляд, дочь сейчас явно что-то серьезно замышляла. — Лиззи, дорогая, о чем ты говоришь? Элизабет добродушно улыбнулась и произнесла: — Не волнуйся и предоставь мне заняться спасением нашей Мари. Миссис Аддерли настороженно посмотрела на дочь, но Лиз лишь продолжала улыбаться.       На утро следующего дня семейство Аддерли покинуло «Хэлсион». Мари печально смотрела вслед удаляющемуся экипажу, расставание с родными было болезненным. Брайан понимал, что это неправильно, но от души радовался, что миссис Аддерли и ее язвительная дочь Элизабет наконец-то покинули его дом. А вот к Энн он проникся симпатией, девушка не выказывала к нему неодобрения, а Мари просто расцвела благодаря ее милой болтовне о том, что она мечтает заиметь свою собственную косметическую лавку. Но видя, как тяжело далось его юной жене расставание с родными, Брайан сам начинал расстраиваться. Вечером за ужином он как мог, старался изгнать из ее глаз тоску разными веселыми историями о его друзьях, и ему это удалось, когда речь зашла о несчастном графе Уэсли. Мари от души смеялась, узнав новые подробности о планах герцогини де Бёр. Ее светлость уже давным-давно все решила, только забыла спросить согласия самого мистера Уэсли на брак с ее дочерью. И ночью Мари совсем не противилась, когда Брайан нежно поцеловал ее в губы, и сама пожелала ему добрых снов.