Учитель фехтования

      Эстебан и его компания были не слишком довольны. В свое время родичи этих унаров смогли добиться особого к ним отношения у капитана Арамоны, но дор Диего отнюдь не считал их любимцами. Он не выделял и южан – Паоло и Берто, лишь изредка сдержанно хвалил на фехтовании. Для него все унары были равны. Он хвалил и порицал их лишь за успехи или нерадение. А не за то, в милости ли были их семьи при дворе или нет. И это раздражало «навозников», которые , не имея возможности сорвать злость, решили устроить засаду на Ричарда. - А чем он виноват? – рыжий наследник Манриков смешно наморщил веснушчатый нос. - А зачем нам в Лаик сын мятежника? – вопросом на вопрос ответил Эстебан. - Вот возьмет и устроит мятеж в столице, как его отец, - сказал Северин, которого волновал не столько мятеж, сколько то, что о нем подумает Колиньяр, - и что тогда? - Мы его прикончим раньше, - хмыкнул Анатоль.       Вечером Дик шел на обычную молитву, после которой слуги отводили унаров по комнатам. Вдруг на него набросили что-то плотное, по-видимому – одеяло. И тут же его сбили с ног, не давая возможности выпутаться из кокона. Беспорядочные удары сыпались со всех сторон, одеяло мешало дышать, и Дик боялся, что у него начнется приступ надорский болезни. Он не кричал, не звал на помощь, отбиваясь вслепую. По голосам он узнал нападавших . Эстебан и его свита. Тогда Дик ударил кого-то наугад, услышал сдавленный крик, грязное ругательство, а затем послышался голос с легким кэналлийским акцентом. - Что за безобразную свалку вы устроили, господа унары? Его тут же отпустили. И вовремя – дыхание сбилось, а еще показалось, что воздух проходит в крохотное игольное ушко. Дик рвано вздохнул, схватился за горло. Закашлялся, пытаясь вдохнуть полной грудью – ему это не удалось. Дор Диего сдернул с него одеяло. - Карьярра! Унар Ричард, обопритесь на меня. «Навозников» и след простыл. Кэналлиеец подтащил его к окну, распахнул с трудом раму, которую не открывали, по-видимому, со времен Франциска. - Спа.. сибо, - еле проговорил Дик, - уже.. лучше. - Этот кошкин лекарь до сих пор не добрался до Лаик, - ответил хмуро Диего, - хотя я уже трижды писал. Ладно, пойдемте ко мне, я немного понимаю в медицине.       В комнате дора было тепло и пахло крепким шадди. Дик огляделся – повсюду стояли и лежали разные диковинки, вроде клыка какого-то неведомого животного, огромной раковины, нежно-розовой изнутри или причудливой маски. Заметив его взгляд, Сольера усмехнулся. - Экспонаты моего личного маленького музея. И пособия для занятий землеописанием. Он достал какой-то флакончик, зачерпнул мазь и стал растирать Дику грудную клетку так, что тот вначале охнул. Но потом дышать стало легче, запахло неведомыми травами. Тут же перед унаром очутилась чашка шадди с молоком. - Это не нарушит ваш сон, Ричард, - сказал дор Диего. - Спасибо, - поблагодарил Дик от души. Кэналлиец кивнул и взял свою чашку, куда налил крепчайший напиток. - Знаете, а ведь у вас сильные руки. Вы в детстве дружили с сыновьяим конюхов, садовников, в-общем – прислуги? - Нет матушка считала недостойным графа Горика общаться с детьми слуг. - Очень жаль, у них могли бы многому научиться. В Кэналлоа все проще. Дети рэев спокойно играют с портовыми мальчишками и даже участвуют в драках. И получают синяки и шишки. Когда-то меня один сын рыбака научил вот чему. Дор Диего сложил пальцы так, чтобы большой оказался наверху. - И бейте костяшками, прямо в нос. Он показал, обозначив удар. Кулак остановился совсем близко от носа самого унара. Ричард отшатнулся. - Вот так. Полагаю, вам пригодится. И еще – позвольте дать вам дружеский совет. Отвечайте ударом на дерзость. Но будьте готовы отстаивать себя. - Хорошо, - кивнул Ричард. - И не бойтесь дышать полной грудью. Ступайте, молитва уже окончилась. Дик без труда дошел до общей залы и присоединился к другим унарам.       А на следующий день в коридорах Лаик можно было лицезреть следующее. Четверо унаров, сбросив куртки и засучив рукава рубашек, мыли пол в коридоре, ведущем от трапезной до общей залы. Рядом прохаживался дор Диего, делая вид, что ничего особенного не происходит. - Дети дворян не обязаны мыть полы, - ворчал Эстебан. - Дети дворян, если они помнят о своей чести, не должны нападать вчетвером на одного, - ответил кэналлиец, - а умение мыть полы вам не повредит. На флоте оруженосец приравнивается к юнге, а те моют палубу ежедневно. Можете на досуге поинтересоваться у унара Альберто. Берто, видя «старания» Эстебана и компании, зажимал руками рот, стараясь не расхохотаться во весь голос. - Это нечестно, - протянул рыжий. - Абсолютно верно, нечестно бить вчетвером одного. А я предупреждал, что вместо розог будут наказания. Будете искупать вину трудом на благо фабианского братства. Или желаете получить по десятку ударов? Ответа от Эстебана и Константина не последовало. Но было ясно, что ударов они не хотят. Северин и Анатоль тоже молчали. После этого Ричарда не трогали. Оставили в покое и толстяка Карла, над которым тоже посмеивались, несмотря на то, что на контрольных по землеописанию Северин и Макиано вечно списывали у него. Ричард, почувствовав отсутствие постоянных насмешек, стал лучше учиться. И вообще, интересоваться жизнью и ожидать выходных, до которых оставалось не так уж много. Жизнь в Лаик налаживалась. А когда мэтр Шабли принес на урок землеописания раковину – ту самую, из комнаты дора Диего. Ричард обрадовался, словно встретил старого друга.