Реквием

Савамура и не заметил, как с начала отношений с Миюки прошло добрых два месяца. Нет, он не обратил на это внимания ни из-за белой и яркой личной жизни, а от слишком бурных отношений. Каждый день был наполнен чувствами, которые всегда были за отметкой «слишком». То Кадзуя слишком нежный и уделяет ему кучу внимания, то, наоборот, игнорит его и замыкается в себе, не соглашаясь даже на общие тренировки. Если раньше Эйдзюн считал себя непостоянным и слишком переменчивым, как нынешняя погода, то теперь он смело отдал это звание Миюки. Своего парня Савамура перестал понимать буквально через неделю. Но, даже так, отказываться от этих отношений он не собрался. ** Первым об их отношениях догадался, как ни странно, Фуруя. Сатору прямо им заявил, после очередной тренировки, что это не дает плюс Савамуре, а, наоборот, добавляет ему трудности в будущем. Конечно, Эйдзюн на это лишь громко все отрицал, однако у Кадзуи были другие планы, и он просто подтвердил, что они встречаются. Тогда Эйдзюн хотел очень сильно обидеться, но нежные поцелуи и обещание половить еще его подачи свели всю обиду на нет. ** Следующим стал Курамочи, который, оказывается, давно их сватал. Но они оказались настолько глупы, со слов Йоичи, которые Савамура пытался отрицать, а Миюки лишь фыркнул, обещая припомнить все другу. Однако, именно Курамочи предупредил Кадзую о том, что Эйдзюн, хоть и придурок, но уже родной, и его обижать он не даст даже лучшему другу. ** Для остальной части команды их отношения тоже надолго не остались в секрете. Да и как скрывать, когда Миюки недовольно смотрит на всех, кто подходит слишком близко к Савамуре. Эйдзюн же, наоборот, старается не оставаться с Кадзуей наедине и смущается, краснея как незнамо кто, при нахождении того близко. В итоге они были раскрыты практически через неделю после начала их отношений. ** Но вот за это время понимания действий своего парня у Эйдзюна не прибавилось. Даже сейчас, вместо того чтобы провести время с ним, например, в булпене, Миюки сидит в пятой комнате и играет с Курамочи в игры. Такое поведение заставляет его лишь испускать недовольную ауру и кусать губы от безысходности. Ведь он понимал, что Кадзуя просто издевается над ним, не уделяя ему внимания и лишь иногда бросая на него взгляды, позволяя заметить хитрую усмешку на губах. И это бесит. Безумно бесит Эйдзюна. Похоже, первым, кто не выдержал атмосферу в комнате стал Окумура, который поднялся с соседней от Савамуры кровати и молча вышел из комнаты. Вообще, переселение первогодок тогда вышло очень забавно, и Эйдзюн надолго это запомнил. ** Канемару его тогда отчитывал в очередной раз за то, что Эйдзюн спал на уроке, позволяя великим знаниям идти мимо него. Но длинную тираду и легкие подзатыльники остановил странный шум, который шел из пятой комнаты. Приоткрыв нужную дверь, парни с опаской заглянули внутрь, причем Шинджи придерживал Савамуру на всякий случай за шиворот фирменной школьной рубашки, не позволяя ринуться внутрь для выяснения отношений со взломщиком. Но все оказалось куда прозаичней. Окумура стоял около кровати и вытаскивал из сумки вещи с явным намерением разложить их по местам. И это было совсем не понятно, ведь первогодки все расселились, и с ними уже жил Асада, а это значит, что места для зазнавшегося мальца у них в комнате не было. Как выяснилось, после громких недовольных криков Эйдзюна, Окумура поменялся комнатами с Асадой и теперь будет жить в пятой. Объяснил же он это тем, что как будущему кетчеру ему необходимо наладить отношения с питчерами. На вопросы, почему именно к Савамуре он решил переселиться, чтобы начать это «налаживание», он отмалчивается. А его холодный взгляд голубых глаз затыкал даже наглого питчера. ** Даже сейчас, спустя три месяца после этого инцидента, ответ, почему Коушу живет с ними не был ясен. От дальнейших рассуждений и воспоминаний Савамуру отвлекли чужие руки на его ягодицах. Не ожидавший такого поворота событий, он вздрогнул и подался чуть вперед, отчего одеяло под ним неприятными складками стало упираться в живот. Повернув голову, Эйдзюн встретился с хитрым прищуром Кадзуи, который продолжал с каким-то извращенным удовольствием мять его задницу. Только сейчас Савамура заметил, что в комнате они были уже одни, а задать вопрос о том, куда ушел Курамочи, он попросту не успел. Ведь сильные пальцы сжали его ягодицы и чуть раздвинули, заставляя смущаться и неосознанно возбуждаться, чувствуя чужую власть над собой. А Миюки все продолжал оглаживать его, то спускаясь к бедрам и проводя между ними, заставляя раздвигать ноги и с силой вцепляться пальцами в покрывало. Потом же опять Эйдзюн чувствовал ласкающие ладони на ягодицах. Так странно, так возбуждающе… Нет, раньше Кадзуя тоже любил лапать его попу, но никогда настолько сильно и нагло. А теперь… Он почувствовал, как кровать прогнулась под еще одним телом. Повернув голову и открыв глаза, которые он неизвестно когда успел закрыть, Савамура затуманенным от накрывающего его возбуждения взглядом посмотрел на своего парня, который все так же нагло улыбался. Эту усмешку хотелось поцеловать и одновременно стереть хорошим ударом прямо по зубам. Однако сейчас именно первый выход из положения казался наиболее привлекательным. — Миюки… Миюки… Савамура сам удивлялся, как жалко звучал его голос, но, похоже, Кадзуе это нравилось, ведь не зря его взгляд загорелся, а руки сильнее сжались на ягодицах. От чужих ласк с губ Эйдзюна сорвался тихий стон, который он спрятал, уткнувшись лицом в покрывало и отодвигая мангу в сторону, чтобы она случайно не пострадала. Даже тонкий слой ткани, что разделял его горячую кожу и грубые мозолистые от огромного количества тренировок пальцы, не спасал. На несколько мгновений в голове пронеслась мысль о том, что он начал сравнивать себя с бейсбольным мячом, который всегда слушается Миюки, будь тот на позиции кетчера или беттера. Однако сам Савамура привык быть тем мячом, что выводит Кадзую в аут, заставляя нервничать и переживать за исход игры. Так что же изменилось? Почему он стал таким податливым? Он не знал, но и противиться ему не очень сейчас хотелось. — Неправильно… Ты забыл, как должен называть меня наедине? Жаркий шепот обжег его ухо, а в следующее мгновение зубы впились в мочку, заставляя тяжело выдохнуть и чуть ли не начать скулить. Именно благодаря этой горячей любви Савамура начал постепенно забывать о своей болезни. Однако, когда он почувствовал на языке привкус метала, все воспоминания встали на место, и он в срочном порядке начал искать причину, чтобы сбежать от Кадзуи. Вот чего точно он не хотел, так это спалиться перед Миюки, ведь он сам должен был признаться и раскрыть свою тайну. Пусть сейчас боль снова дала о себе знать, но наглые руки Кадзуи уверенно скользнули между его ягодиц, поглаживая сквозь тонкие спортивные штаны, заставляя еще раз простонать и задрожать. — Кадзуя… Даже поворачиваться стало уже не нужно, чтоб почувствовать улыбку на чужом лице и нежный поцелуй где-то за ухом. Теперь вместе со страстью Эйдзюна будто окутала нежность вокруг, что отдавал ему Миюки. Пускай Кадзуя был вредным, наглым и эгоистичным, частенько бесил его и не умел нормально выражать свои чувства, однако именно он научил Савамуру любви и купал в нежности, страсти, учил всему и неспешно подготавливал. За это, пожалуй, он был безмерно ему благодарен и отдавал всего себя без остатка, позволяя из себя лепить все, что захочет Миюки. — Хороший мальчик. Он почувствовал, как рука Кадзуи скользнула выше по его спине, чуть задирая майку, нежно огладила по пути плечи и наконец сомкнулась на волосах, осторожно, но уверенно, заставляя поднять голову и повернуть ее в сторону. Опять встречаясь взглядами Эйдзюн не знает, пропускает ли его сердце удары от нежной улыбки любимого или же от этого трепетного взгляда, но все еще для него было удивительно видеть такого Миюки. И этот Миюки принадлежал только ему. Савамура сам потянулся к чужим губам, желая разделить желанный поцелуй. И долго его не заставили ждать, почти сразу подаваясь ближе и сначала просто нежно касаясь губ. Это был уже не первый и даже не сотый их поцелуй, но все равно ─ было так мало. Хотелось повторять, хотелось прикасаться, хотелось быть как можно ближе. И когда язык Кадзуи скользнул к нему в рот, чтобы переплестись с его, дверь в комнату резко открылась, заставляя их вздрогнуть и немного отпрянуть друг от друга. Конечно, для третьегодок и второгодок их отношения не новость, и они в курсе, но вот первогодки… Действительно, нужно было Окумуре вернуться и застыть в дверях, чтобы Савамура начал испытывать стыд, все еще чувствуя одну руку у себя на заднице, а вторую в волосах, да и вся их поза была провокационная. — Так зачем ты вернулся? Миюки же похоже было плевать на незваного гостя, и он вернулся к прерванному занятию, оглаживая ягодицы Эйдзюна и нежно целуя его за ушком. Савамура же еще затуманенным взглядом смотрел на удивленного первогодку, от взгляда которого опять становилось не по себе. — Я тут живу, Миюки-семпай. И может быть, раз я вернулся, вы прекратите это? Савамуре сверху послышался громкий и недовольны рык, но спокойный голос кохая заставил его устыдиться и спихнуть с себя Миюки. Кадзуя же не очень сильно растерялся и, плюхнувшись на кровать рядом, сгреб Эйдзюна в объятия, не давая вырваться, несмотря на все попытки. — Малышам нужно погулять и дать взрослым заняться их делами. Об этом ты ведь не думал? В голосе Миюки так и слышался яд вперемешку с язвительностью и нахальностью. Эйдзюн точно знал, что и взгляд у того сейчас не самый добрый. Такого Кадзую он втайне обожал и боялся. Однако, похоже, только он один, или же Окумура это все хорошо скрывал, раз нашел, чем возразить: — Тогда, может, взрослые будут вести себя как взрослые и начнут сдерживаться? Руки на Савамуре сжались еще сильнее, и он чувствовал, что бурю надо срочно останавливать. Резко дернувшись вперед, Эйдзюн ощутимо ударил возлюбленного по ребрам, чем вызвал недовольное шипение над ухом. — Ты чего делаешь?! Повернув голову и взглянув на возмущенного Миюки, Савамура довольно улыбнулся, чем явно вызвал еще больше негативных эмоций у своего парня. — Прекрати вести себя как последняя задница! Первые несколько секунд ничего не дали и Савамура даже усомнился, что смысл фразы дошел до Миюки. Однако начальный шок прошел, и он почувствовал, как пальцы с его живота скользнули ему на талию. — Ах ты маленький засранец! В следующее мгновение Эйдзюн пожалел о содеянном, ведь Кадзуя начал его нагло щекотать, прижимая всем телом к кровати и не позволяя ускользнуть. Грубые пальцы скользнули под майку и продолжали заставлять его смеяться. — Хватит, хватит! И снова весь мир сузился только до них двоих, заставляя чувствовать себя обыкновенным влюбленным старшеклассником. Но даже так, смотря в светящиеся счастьем и любовью глаза напротив, он отчетливо понимал, что конец уже слишком близко. Похоже, его грустные мысли отражались в его глазах, раз Миюки прекратил его щекотать и просто крепко обнял, прижимая к себе и накрывая его губы очередным поцелуем. Савамура почувствовал, что Кадзуя пытался его хоть морально поддержать, дать понять, что он готов укрыть его от всего мира. И Эйдзюн чувствовал, понимал, что его парень ради него действительно пойдет на многое. Однако это многое не поможет в их случае. И, ведь, конец не так близко? Так хотелось ему верить, пока горящие легкие не напомнили о реальности, которая будто насмехалась над ним, говоря: «Счастливым ты будешь всего ничего, ха-ха-ха». Причем эта фраза в его голове звучала голосом одного из врачей, что ставили ему окончательный диагноз. Близко. Совсем.