Реквием

Савамура так надеялся, что приключения на этот день у него закончились. Но не тут-то было. Тишина длилась недолго, он только-то успел подойти к двери в надежде ее открыть и, никого не встретив, переодеться в обычную одежду. Однако наглая рука на его ягодицах, оглаживающая и сжимающая, заставила так и замереть с поднятой рукой. Как же его задолбали эти наглые извращенцы за сегодняшний день. И чем он только их привлекает?! Он был в бешенстве и разве что не полыхал, хотя глаза сверкали нескрываемой яростью. Резко развернувшись, желая наглецу хорошенько заехать в морду, Эйдзюн, не задумываясь, выпалил первое, что пришло в голову: — У меня вообще парень есть, чертов извращенец! Развернувшись, он удивленно замер, чувствуя, как его руку успевают перехватить, не позволяя завершить удар. Савамура растерянно смотрит в насмешливые карие глаза, что сверкают из-под линз очков, и понимает, что попал в очередной раз. — Интересно, а я знаю его? Почему-то именно близость Миюки действовала на его мозговую деятельность очень плохо, а после сравнения с Окумурой — так тем более. А эта насмешливо-сладкая интонация, от которой ноги подгибались и хотелось отдать себя в полную власть сильных рук, одна из которых, кстати, все еще так нагло сжимала его ягодицы. — Да, знаешь. И хватит меня лапать! Чем всех так привлекает моя задница?! Ты вообще где целый день пропадал?! Недовольно дернувшись в попытке выдернуть и освободить руку, он добился лишь обратного эффекта: Казуя сильнее его прижал к своей груди, заставляя расстояние между их лицами сократиться до почти недозволенного в приличном обществе. — В каком смысле «всех привлекает твоя задница»? Вздрогнув, Савамура резко почувствовал, что в коридоре похолодало, а рядом с ним стояло самое страшное существо, которое только жило на земле, не считая Садако. Да, Садако всегда страшнее, особенно, после всех рассказав о ней, что он услышал от Курамочи. — Семпай?.. Тихо шепнув и попытавшись сделать шаг назад, дабы побыть подальше от эпицентра взрыва, он совсем не ожидал, что за его спиной резко откроется дверь и послышится веселый смех одноклассников. — О, вот и наша принцесса. Что, не смог вырваться из очередных объятий клиента? Канэмару умел подбирать слова, но сейчас он точно был совсем не вовремя. И испугано косясь на мило улыбающегося Миюки, Эйдзюн понимал, в какую же задницу он попал, и никак ему теперь не отвертеться. — Дааа... Смог... А дальше все произошло слишком быстро. Казуя просто подхватил его на руки и закинул на плечо, одной рукой придерживая за задницу, а второй оттягивая юбку вниз. Сам же Савамура успел только удивленно пискнуть да вцепиться в чужую рубашку, явно не ожидая, что с ним могли поступить таким образом. Шинджи же так и замер в дверном проеме, удивленно смотря на парочку. А Эйдзюн только успел кинуть на него недовольный взгляд и погрозить кулаком. Уж он такой подставы от друга не ждал, ведь знает же, какой Миюки собственник и как часто ревнует на пустом месте. Теперь же он даже не знал, чего ждать. Да и жутко смущала сама ситуация. Он чувствовал, как щеки горят румянцем, а поднять голову и посмотреть на мимо проходивших школьников и гостей фестиваля ему было стыдно. Радовало только одно: что Казуя придерживал его юбку и не позволял всем лицезреть труселя. Заговаривать же было страшно, неизвестно, что там за идеи могли возникнуть. Такой Миюки пугал куда больше, чем серьезный на поле. В бейсболе хоть примерно знаешь, чего ожидать от него, а в жизни... Что взбредет этому извращенцу и пошляку, да и просто хитрому засранцу? За не очень позитивными мыслями Эйдзюн и не заметил, как они оказались уже в общежитии. Приподнявшись, упираясь руками в спину своего парня, он огляделся и осознал простую истину: его несут явно в направлении комнаты Казуи, так как пятую они уже прошли. А когда они стали подниматься по лестнице, последние сомнения исчезли. — Казуя? Тихонько и неуверенно начиная разговор, он надеялся хоть морально подготовиться к очередному скандалу или еще чему-то, что его ждет впереди, хотя он и не считал себя виноватым... В случае с Миюки лучше признать свою вину, а то потом все эти взгляды и отказ от общих тренировок ему обеспечены. Такое «счастье» ему точно было не нужно. — Лучше заткнись. Голос Казуи точно не предвещал ничего хорошего, и Савамура лишь мог тяжело вздохнуть и послушно повиснуть на чужом плече. Ну ничего же с ним не сделает его парень, в конце концов, ас бейсбольному клубу еще нужен. Лишь около двери в комнату Миюки таки опустил его на землю, но вот руку его не все еще держал, будто боясь, что Эйдзюн может куда-то убежать. А что Савамура? Он бы при всем своем желании не сбежал, ибо и бежать-то некуда. Живут они в одном общежитии, и уж кто-кто, а Казуя знает обо всех его тайных местах и везде найдет. Сейчас Савамуре страшно было даже открывать рот, ведь такой Миюки... такой Миюки пугал. Пусть он ничего серьезного ему не сделает, но мозги покомпостировать может. Ну, и чуть грубой силы применить тоже. Он даже не успевает заметить, как его резко толкают в комнату, а после прижимают к закрывшейся двери. Такое у них было уже не единожды, особенно когда кто-то из них слишком заигрывался в гляделки. Но сейчас... Эйдзюн видел, как Казуя тяжело дышит, а этот взгляд потемневших карих глаз... Похоже, просто так его сегодня не отпустят. — Так, значит... лапали? Руки Савамуры были резко прижаты к двери на уровне его головы, а Миюки оказался опять слишком близко, но недостаточно, как хотелось бы. Эйдзюн ожидал много чего, но то, что его ноги будут раздвинуты коленом, а в следующее мгновение чужое горячее тело прижмет к двери, было для него неожиданным. Он даже успел удивленно воскликнуть и снова смутиться, прежде чем его губы накрыли жарким поцелуем. Может быть, из-за того, что Савамура ни с кем раньше не целовался, а, может, из-за того, что это был именно Миюки, но его жаркие поцелуи заставляли всевозможные мысли вылететь из головы, и Эйдзюн начинал думать совсем не приличным местом. Это смущало еще сильнее, заставляло дрожать от нетерпения в чужих руках и сильнее жаться к старшему в надежде получить еще больше ласк. Савамура тихо стонет в поцелуе, когда его руки сжимают у него над головой одной ладонью, в то время как вторая залезла под юбку и стала собственнически сжимать ягодицы. Все прошлые прикосновения не шли ни в какое сравнение с этими. От рук Казуи на своих ягодицах он чувствовал, как собственный член реагирует, оттягивая резинку трусов, что теперь больно впивалась в нежную кожу. Такие ласки не были для них новы, но какое-то предчувствие подсказывало Эдзюну, что что-то не так, но вот что именно, он понять не мог. Миюки разорвал поцелуй и переключился на шею, лаская ее губами и иногда покусывая, вызывая довольные и тяжелые стоны у Савамуры. — Казуя... Ответом же ему стал громкий рык, который вызвал бурю мурашек и еще большую волну возбуждения. Он радовался, что сильные руки сейчас его придерживают и не дают упасть, так как ноги конкретно подкашивались. — Лучше молчи. Я и так долго сдерживался, думал еще рано... а тут, оказывается, такое... Не успел Савамура что-то сообразить, как в очередной раз все решили за него. Миюки резко подается назад, отпуская его и позволяя чуть съехать по двери вниз. Возможно, такова была задумка Казуи, он не знал и решил уже нечему не удивляться, даже тому, как резко стянули с него парик, откидывая в неизвестное направление, а после толкнули на кровать. Упав лицом в матрас и громко охнув, Эйдзюн все же решил немного полежать, восстановить дыхание и привести мысли более или менее в порядок, а после, когда немного собрался, повернул голову. Взгляд сразу же остановился на Казуе, который пожирал его взглядом и неспешно ослаблял галстук. Савамура и не знал, что всего несколько движений могут быть такими восхитительно соблазнительными. Но Миюки и в этом изменил его мнение. Хотя чего он еще ждал от своего парня, который был слишком популярным в школе как у девушек, так и у парней. Он вспомнил о том, как застал Казую за очередным признанием в любви. Неужели в их школе остались еще люди, которые не знают, кому принадлежит этот наглый очкарик? Мысли опять стали уплывать, стоило лишь Миюки прикоснуться к его бедру рукой и провести ладонью вверх, поднимая пышную юбку. — Ты не ответил мне. Савамура не сразу сообразил, как весь мир погрузился в темноту, а лица коснулась чуть жесткая ткань галстука. Однако вырываться он совсем не спешил. Ему было интересно, что же такое задумал его возлюбленный и до чего они дойдут сегодня? Он вздрагивает от неожиданных поцелуев в шею, а после чувствует, как Казуя ведет носом вверх и зарывается в его волосы. И почему-то в этот момент хочется заурчать, как довольный кот, который наконец получил долгожданную ласку. Так приятно и возбуждающе, особенно если брать в расчет то, что теперь он мог только чувствовать, а перед глазами была сплошная тьма. — На что я тебе не ответил? Близость с Миюки пропала, и ему так хотелось недовольно заскулить и попытаться опять найти родное тепло, но вот инстинкт самосохранения не советовал ему этого делать. Прошла минута или мгновение, Савамура не был уверен, однако того, что Казуя резко задерет вверх подол юбки, выставляя на обозрение задницу, а после не сдерживая силы, ударяет по ягодицам, он не ожидал. Такое поведение заставило его вскрикнуть, больше от удивления и неожиданности, нежели от боли. Подаваясь неосознанно вперед, он проехался возбужденным членом по сгайбаному одеялу, и теперь уже с его губ сорвался громкий стон. — Кому ты позволил касаться того, что принадлежит мне? Пусть Эйдзюн слышал опасные нотки в голосе своего парня, но смолчать не смог, в конце концов, он мало в чем изменился несмотря на их отношения. Дернувшись и недовольно зарычав, он по инерции повернул голову, но потом понял бесполезность действия, ведь он не смог прожигать недовольным взглядом Казую. — Это что тут принадлежит тебе? Ответом ему стал неожиданный укус за ягодицу, причем слишком ощутимый, с явным желанием оставить след, поярче и поглубже. Такой поворот событий заставил Савамуру вскрикнуть и дернуться, но уверенные руки, что держали его за бедра, не позволили и сдвинуться. — Вот это, например. И очередной укус, но теперь уже в другую ягодицу. А Эйдзюну было грех жаловаться на самом деле, ведь эти покусывания заводили его не меньше, чем нежные ласки. Однако признаваться в этом он точно не собирается, ведь этот наглец может начать пользоваться этой слабостью. — И это... Вздрогнув, Савамура почувствовал укусы теперь на шее, а уверенная рука Миюки сжала его горло, заставляя приподняться и позволить получить еще больший доступ к себе. — Весь ты — мой. Не забывай об этом. Приглушенный голос с рычащими нотками заставляет дрожать и тихонько всхлипывать от возбуждения. И, похоже, Казуя давно уже раскусил его, раз неспешными оглаживающими движениями стал ласкать его задницу, чуть сжимая пальцами ягодицы, заставив приподниматься за ласкающей рукой. Из-за того, что Эйдзюн не видел ничего, чувства обострялись и ласки были еще жарче. Или это просто жарко в комнате? Он не знал. А в это время Миюки неспешно стал стягивать с него трусы, которые уже давно неприятно сжимали член. Что должно быть дальше, он предполагал и даже читал об этом в интернете, но все равно до последнего не был уверен и не ждал, что они дойдут до конца. В том, что снизу будет именно он, Эйдзюн и не сомневался, слишком сильно любил Казуя вести и мало что позволял партнеру. Так и пришлось ему узнавать, какого это быть снизу. Некоторые писали, что их первый раз был волшебным и незабываемым, другие — что было безумно больно и ходить потом неделю нельзя нормально. Чего только не найдешь в этом интернете. Однако в одном он был уверен. С возлюбленным он дойдет до конца, стерпит боль и выдержит все. — Не бойся, Бакамура. Из мыслей вывел до невозможности нежный голос Миюки, что раздавался около уха. И на сердце сразу стало теплее, и все остатки страха резко исчезли под напором всепоглощающей любви Савамуры. — Ты слишком напряжен. Теперь-то Эйдзюн заметил, с какой силой он вцепился пальцами в покрывало и как напрягся. Он чувствовал себя смущенным еще больше и даже в какой-то степени виноватым. Почувствовав, как его лицо поворачивают, сжимая пальцами подбородок, он послушно подчинился и в следующее мгновение почувствовал трепетный поцелуй в губы. Такие желанные ласки заставляли расслабиться и еще сильнее возбудиться. Разорвав поцелуй с пошлым причмокивающим звуком, Савамура, даже не видя, чувствовал, что Миюки в этот момент нагло ухмылялся и поправлял очки. — Вот так уже лучше. Легкий поцелуй в шею, и Эйдзюн опять теряет Казую, на минуту или на час, он не знал. Когда лежишь на кровати с задранной кверху задницей и завязанными глазами, все кажется слишком долгим. И, когда он уже подумал, что все закончилось, к его ягодицам вновь прижались горячие губы, и сильные мозолистые ладони накрыли задницу. Эти прикосновения заставляли дрожать и тяжело дышать, неосознанно возбуждаться сильнее и выгибаться навстречу. Ответом же ему стал тихий глухой смех и очередной шлепок по попе. — А говорил, не мой. То-то подставляешься так. Эйдзюн хотел посоветовать заткнуться и использовать этот наглый рот в другом месте, как Миюки сам скользнул губами ниже по ягодицам. О таком он тоже читал, но не думал хоть раз испытать... ведь... Казуя это... — Казуя... Томный стон неожиданно сорвался с его губ, заставляя еще сильнее выгнуться и раздвинуть ноги, чувствуя как наглый язык игриво скользит вокруг его ануса. Сначала неспешно надавливает, а после как ни в чем не бывало скользит дальше, пока не достигает яичек. Легко покусывая нежную кожу, Миюки заставлял его дрожать от возбуждения и мысленно умолять о большем. — Скажи, что ты мой. Сжав его член у основания, Казуя явно требовал ответа, в то время как Савамура терял последние остатки здравого смысла и был готов сказать все, лишь бы сладкая пытка повторилась. — Твой я, твой. Выдавливая из себя через силу, он хотел еще добавить что-то, но мысли покинули его, ведь, дождавшись ответа, Миюки снова стал его ласкать. Теперь чужой язык был куда уверенней и скользнул внутрь него, раздвигая колечко ануса и опять заставляя почувствовать Савамуру нечто новое. Эта ласка была так извращенна и одновременно смущала, возбуждала еще сильнее, заставляя Эйдзюна расслабиться и громко застонать. Даже с силой вцепившиеся в его бедра пальцы уже не волновали. Ему было плевать на все, кроме наглого языка, что скользил внутри него, смазывая и потягивая нежные мыщцы. Он мог позволить себе только лишь стонать, громко и несдержанно, требуя еще. Было так необычно чувствовать что-то внутри себя, хотя и было немного страшно. Сладкая ласка заставляла все забыть, кроме одного единственного слова. — Казуя, Казуя... И когда он был уже близок к оргазму, рука на его члене стала нежно ласкать головку, расстирая смазку, язык резко пропал из него. И только он понадеялся, что сладкая мука кончилась, как вдруг Казуя резко укусил его за немного припухший край ануса. Такого резкого удовольствия вперемешку со сладкой болью он точно не ожидал, и, громко выкрикнув имя своего любовника, стал кончать в чужую руку. Дрожа от оргазма, Савамура заваливается на бок, когда Миюки его отпускает. Тяжело дыша и стягивая вниз злополучную повязку, Эдзюн успевает пожалеть о своем действии, ведь прямо перед ним Казуя стал неспешно слизывать его сперму с собственной испачканной руки. И это было так возбуждающе и смущающе, что внизу опять начало тянуть. — Извращенный мальчишка. Вторая рука Миюки легко сжала, а после начала нежно поглаживать член Савамуры, заставляя его быстрее прийти в нужную форму. С губ младшего слетел громкий стон. Даже закусывая губу, он не мог сдержать довольного хныканья. — Сам извращенец!! Найдя в себе силы, он отпихивает наглые руки от себя и, снова повернувшись на живот, пытается уползти от Казуи, который смеется и буквально падает на него сверху, придавливая своим весом Савамуру к кровати. — Не спорю. И тебе это нравится. Жаркий шёпот над ухом совсем не раздражал, к сожалению, он вызывал обратную реакцию, заставляя трепетать и елозить под горячим телом. А Миюки, явно издеваясь, стал еще и покусывать его уши. — Сдаюсь!! Снова смех, и Казуя неспешно поднимается с Эйдзюна. Савамура лишь обиженно бурчит и поворачивает голову, чтобы взглянуть на Миюки, и жалеет об этом в очередной раз. Ведь этот искушающий змей стал стягивать с себя рубашку, а закончив с ней, принялся за штаны... — Казуя, ты?.. — Да, мы. Или ты думал, я на этом остановлюсь? И ведь правда, о чем он только думал? Он ведь и сам хотел зайти дальше, чем поцелуи и ласки. Сглотнув, Савамура неуверенно приподнимается и ослабляет бант на шее с твердым намерением стянуть его. Однако неожиданно его руки перехватывают, и он опять оказывается прижатым к кровати. — Ну уж нет. Сегодня ты не разденешься. Над ухом раздался еще один довольный смешок, а за ним последовал нежный поцелуй в висок, что заставлял забыть обо всей обиде, что была в нем до этого. Однако, стоило Савамуре расслабиться, Миюки почти сразу же отстранился, отпуская его руки и позволяя почувствовать долгожданное подобие свободы. Эйдзюн же, чувствуя смущение, закрывает глаза руками и утыкается ими в подушку, боясь даже посмотреть на своего парня, что продолжает нависать над ним сверху и глазами скользить по его телу. Было так стыдно, но в то же время что-то внутри него так и просило о продолжении, требовало вкусить еще больше удовольствия. — Эйдзюн... Нежный шепот на ухо, и его приподнимают уверенные сильные руки, заставляя повернуться набок и сильнее прижать ладони к лицу в попытке скрыть румянец. Пусть он и чувствовал, как горят его собственные уши, но показывать наверняка горящие желанием глаза ему сейчас не хотелось. — Посмотри на меня. Иначе мы ничего не продолжим сейчас. Легкий поцелуй в пальцы и невесомое поглаживание по шее заставляют требуют прислушаться, но не опустить оборону. Однако, спустя еще несколько ласковых поцелуев, пришлось подчиниться своему собственному желанию и все же убрать руки. Несмотря на это, он все равно смотрел куда угодно, но не на своего любовника. — Хороший мальчик. Поцелуй в уголок губ вынуждает Савамуру тяжело выдохнуть и все же взглянуть на Миюки, который так нежно и трепетно ему улыбался, что сердце замирало и пропускало удары. — Ты, может, уже продолжишь, что начал? Или отпустишь меня лучше? Отворачиваясь и смотря в стену, Эйдзюн хотел опять сбежать. Близость его пугала своей неизвестностью. Пусть читал, пусть смотрел, пусть немного вкусил, но... — А ты не надейся сегодня от меня сбежать, я ведь тебе это уже сказал, или ты не услышал меня? Опять этот наглый тон. Эйдзюн вздрогнул и недовольно взглянул на Казую, который опять все решил и ни у кого не спросил мнения. Это бесило, раздражало, но против воли восхищало. Признаваться в этом он не стал бы даже на смертном одре. Эйдзюн мог лишь недовольно прожигать в своем парне взгляд, а тот, воспользовавшись этим, подался вперед и жадно поцеловал в губы. Миюки упал рядом с ним, обнимая одной рукой за талию, и продолжил жадный поцелуй. Савамура затрепетал и прижался еще сильнее. Поцелуй снова уносил здравое сознание куда-то далеко, Савамура забывался и тянулся за продолжением, желая получить еще и еще этого удовольствия. Но, похоже, кое-кто был против, раз разорвал поцелуй и снова ухмыльнулся ему. — Ты знаешь позу «69»? Легкий поцелуй в уголок губ заставляет не сразу обратить внимание на фразу, а когда до него доходит, Эйдзюн смущенно краснеет, сильнее, чем до этого. Собравшись, он лишь кивает, неуверенно смотря на любовника. — Угу... Кивнув, он все еще не понимал, что хочет от него Миюки, хотя догадки и были, но он все еще надеялся, что ошибся. — Давай тогда, мне же надо тебя подготовить. Томный шёпот Миюки, и он согласен на все, что угодно. Он готов стелиться перед своим парнем и выполнять все его капризы, а видя этот хитрый блеск из-под очков и наглую ухмылку, Эйдзюн готов на еще больше подвигов. — Ты ведь мне веришь? Доверься, как на поле. Я тебя поведу, Эйдзюн. Вздрагивая от собственного имени, он может лишь кивнуть и смущенно смотреть из-под челки. Казуя времени не терял и, достав какой-то тюбик из-под кровати, разлегся на спине посреди кровати, чуть тесня Савамуру. — Иди ко мне. И он идет. Идет, послушно забираясь сверху и упираясь коленями рядом с головой Казуи, а руками — прямо около бедер любовника. Видя перед собой стоящий член, он смущается и отводит взгляд, но, слыша где-то внизу сдавленное шипение, Эйдзюн поворачивает голову и непонимающе смотрит, боясь, что сделал что-то не то. — Какой же ты... В следующее мгновение он чувствует сильный укус на внутренней стороне бедра и легкие поглаживания ягодиц. Вдох. Выдох. В голове опять туман и морок возбуждения. Тяжело дыша и смотря на чужую горячую и явно требующую внимания плоть, что была прямо перед его глазами, он решает попробовать доставить удовольствие и своему парню. Для пробы он осторожно проводит языком по головке, слизывая смазку и понимая, что ничего страшного в этом нет, идет дальше. Стараясь не обращать внимания на влажные пальцы, что легко поглаживают его анус, не спеша приступить к растяжке. И только Савамура успевает расслабиться, уже увлекаясь в ласках чужого члена языком, как неожиданно чувствует, как смазанный палец проникает в него, заставляя вздрогнуть и поморщиться. Не было обещанных бабочек в животе или неимоверной боли, как писали многие. Было лишь не очень приятное тянущее чувство, что постепенно уходило на задний план, постепенно, как в нем начал двигаться палец. Останавливать Казую не хотелось, ведь он обещал ему, что будет удовольствие, и он послушно верил. Вдох. Выдох. Эйдзюн старается отвлечься и возвращается к ублажению своего парня. Неуверенно вбирая головку в рот, он начинает неспешно скользить языком, отодвигая крайнюю плоть в сторону. Внизу опять раздается сдавленный стон, один палец скользнул глубже в него, в то время как второй рукой Миюки вцепился в его бедро, точно оставляя красные следы от пальцев на нежной коже. — Эй-тян, ты на бананах тренировался, что ли? Насмешливый голос парня вывел Савамуру из себя, и он хотел уже начать возмущаться, но ощутил, что палец исчез из него. Эйдзюн точно не верил, что это конец, но, помня советы, старался расслабиться. Все его ожидания подтвердились, и уже два пальца неспешно стали скользить в нем, растягивая мышцы. Было все так же не очень приятно, и Савамура даже задумался, может быть, он какой-то неправильный и секс не для него? Это неприятное чувство продолжало в нем расти, пока неожиданно Миюки не повернул пальцами и не попал точно по простате. Это легкое касание заставило задрожать и выпустить член из рта, чтобы простонать и случайно не сделать больно зубами. — Похоже, нашел. А дальше все пошло так, как и писали в интернете. И бабочки, и невероятное удовольствие вперемешку с не очень приятным ощущением чего-то внутри себя. — Не останавливайся... Чувствуя, как третий палец добавился внутри него, Эйдзюн смог лишь громко простонать, выгибаясь в спине и подаваясь бедрами навстречу. Это удовольствие было таким странным, таким волнительным и горячим, хотелось больше. Даже боль, что опять начала отдавать в легких, не помогала вернуть ему здравый рассудок. А Миюки теперь как специально начал двигать пальцами в сторону заветной точки, заставляя тем самым Савамуру громко то ли стонать, то ли скулить. Он всхлипывал и цеплялся пальцами за простыни, его ноги неосознанно раздвигались сильнее, заставляя Эйдзюна почти ложиться на Казую сверху и потираться собственным членом о грудь старшего. — Я больше... Каз-зуя... Не в силах больше терпеть он выгибается в спине, сильнее насаживаясь на пальцы, и через несколько особо быстрых движений внутри себя начинает кончать, заливая спермой грудь любовника и подол своего платья, которое из-за движений съехало ниже. Дрожа всем телом, Савамура съезжает с Миюки и плюхается набок, все еще пытаясь вздохнуть побольше воздуха открытым ртом. — Ты опять кончил. И снова этот тихий наглый смех, из-за которого очень сильно хотелось пнуть Казую, который размазывал его сперму по своей груди. Такой вид возлюбленного, со стоящим членом и блестящими желанием глазами, заставлял вновь чувствовать возрастающее возбуждение. — Мы еще не закончили. Пора ведь и мне получить удовольствие. Савамура даже не успел ничего возразить, как оказался снова лежащим на животе. Казуя легкими поглаживающими движениями потянул его за бедра назад, заставляя приподняться и упереться коленями в кровать. — Я не хочу так... я хочу видеть твое лицо. Он повернул голову и обиженно посмотрел на своего парня, который уже стал пристраиваться к нему сзади, посылая по всему телу дрожь возбуждения. — Так будет легче тебе привыкнуть. Я же не хочу сделать тебе больно. Миюки наклонился и, отодвинув черную ткань платья в сторону, нежно поцеловал его в плечо, как бы уговаривая верить. И Савамура поверил, как всегда, как обычно, что в поле, что в жизни. Эйдзюн верил своему возлюбленному, который никогда не заставлял его усомниться. Вдох. Выдох. Савамура послушно расслабляется, чувствуя, как головка члена Казуи играючи скользит между его ягодиц, а когда достигает ануса, начинает осторожно надавливать, стараясь проникнуть внутрь. Однако как только Миюки чувствует, что Эйдзюн начинает напрягаться, он отстраняется и снова просто трется об него. Ему было страшно даже подумать, что же к нему должен чувствовать его парень, чтобы так долго сдерживаться. И для Савамуры это было больше, чем любое доказательство. — Не зажимайся. Слыша нежный шепот у себя над ухом, Эйдзюн действительно пытается следовать совету и даже расслабляется. Но стоит только головке члена проникнуть в него, как с его губ срывается болезненный вскрик, а все тело против воли напрягается. Горячая плоть внутри него вызывает смешанные чувства: и боли, и какого-то морального удовлетворения от долгожданной близости. Тяжело дыша и стараясь расслабиться под ласками любовника, он подставляется под нежные поцелуи, что сыпятся на его шею и плечи. — Прости, мой хороший... потерпи... Он никогда не думал, что Миюки может быть таким нежным и так волноваться о других, но тот в очередной раз удивляет его, заставляя чувствовать себя действительно любимым. Но даже так чувство тянущей боли не отпускает его, а Казуя послушно ждет, когда ему станет легче. Однако неожиданно в комнату кто-то постучался, и от неожиданности Савамура подается назад, сильнее насаживаясь на член, и успевает закрыть себе рот и уткнуться лицом в простынь, сдерживая свой крик. — Миюки, ты не видел Бакамуру? Эй... Миюки, я знаю, ты там. Курамочи. Как же сейчас Эйдзюн был не рад ему, чувствуя, как задница горит, а по щекам текут слезы. Да и внутри стало как-то мокро... Все еще дрожа и сдерживая всхлипы, он поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на Миюки, и замирает, даже на какое-то время забывая о боли. — Прости... я... До Савамуры не сразу доходит значение тихого шепота. Но, догнав смысл, сдержать тихий хохот он уже не мог, несмотря на боль, что все еще распространялась по его телу. И, похоже, зря он это сделал, ведь за спиной у него раздался недовольный рык, через мгновение член выскользнул из него, вызывая очередную порцию дрожи. — Ах ржет он.... Его неожиданно перевернули на спину, а ноги закинули вверх, почти складывая пополам и заставляя подавиться собственным смехом. — Я хотел с тобой быть осторожнее, но, похоже, тебе это не надо. Не успел Эйдзюн ничего предпринять, как Миюки снова вошел в него, останавливаясь теперь только тогда, когда их бедра соприкоснулись, а с губ Савамуры сорвался громкий вскрик. Выгибаясь под любовником и закрывая себе рот руками, он чувствовал жгучую пульсирующую боль, но вместе с этим и странное удовольствие, ведь Казуя задевал немного простату. Открыв глаза, которые он неизвестно когда закрыл, Савамура почувствовал, как слезы стекают по щекам и вискам, а ресницы неприятно склеились. Миюки внимательно смотрел на него и выглядел сейчас так, будто Эйдзюн получил травму. И это... было странно. Такое поведение было недолгим. Казуя выдохнул и, стянув очки, положил их куда-то в бок, наклоняясь ближе к Эйдзюну. — Я люблю тебя. Кажется, больше ничего в этом мире и не нужно более, и сердце, замерев, начинает биться вдвое быстрее. Руки сами тянутся к Казуе и крепко обнимают за шею, притягивая ближе к себе. Очередной поцелуй, который отвлекает внимание от первого движения. Теперь головка члена еще сильнее проезжается по простате, заставляя дрожать и выгибаться. Стук за дверью прекратился, или это ему показалось? Савамура не знал. Ведь после первых болезненных движений удовольствие стало возрастать, а цепляющиеся за завязки на платье чужие руки привлекали еще ближе, насаживали резче и не давали ускользнуть. Пусть больно еще было, а сильные движения Миюки выбивали воздух из легких, заставляя вскрикивать, но и остановиться не хотелось, наоборот, Эйдзюн сам цеплялся за своего парня, привлекая его еще ближе к себе и в очередной раз жадно целуя. Молчать долго Савамура не умел и, размыкая объятия, скользнул одной рукой себе на живот, тем самым заставляя Миюки опять замереть глубоко в нем. — Я тебя чувствую... так глубоко... Он неуверенно поднимает голову и смотрит на Казую, глаза которого уже давно потемнели от страсти. Но даже так на его лице появилась нежная ухмылка. — Ты весь мой... И снова поцелуй, который не позволяет больше говорить всякие возбуждающие глупости Савамуре. Рука с живота опять возвращается на спину Казуи, Эйдзюн привлекает того еще ближе, жалея сейчас о том, что на нем это чертово платье, которое мешает чувствовать жар чужого тела. Сколько длилось это сумасшествие, Эйдзюн не знал. Голос он сорвал еще в начале, а удовольствие затуманило его сознание и того раньше. Да он даже не знает, кончили они вместе или Миюки первый заполнил его спермой. Но в одном он точно был уверен. Металлический привкус на языке ему не показался, но подумать он не успел, ведь сразу же после оргазма Савамура попросту теряет сознание, погружаясь в свою болезненную тьму.