Пропущенное

— Я ведь люблю тебя, Нагиса. Карма говорит такие важные слова очень тихо, — этого никто не слышит, — в ужасно неподходящей обстановке. А смотрит он жестко и жутко, готовясь избить Шиоту до полусмерти. Нагисе нечего сказать. Кусая внутренную сторону щек, он смотрит на Карму также. И думает о взаимности этих чувств. *** — Хватит, Нагиса, я сдаюсь. Кажется Карме мальчишка этого даже не услышал, но вот под его теплыми руками узкая спина и острые лопатки стали менее напряженными, а потом и вовсе Нагиса расслабился, падая рядом. Акабане поворачивает голову вправо, тяжело вздыхает и не знает, как описать то, что он видит. А видит он много всего в одном лице с нежной улыбкой тонких губ, с мягкими чертами лица и такими большими любимыми глазами. — Я жду ответа. Шиота смотрит на него до неприличия недоуменно, но потом под счастливый смех от победы остальных окончательно упускает нить разговора Кармы. Акабане даже не удивляется. Поднимается на ноги, вздыхает и думает, что у него самый глупый парень на свете. *** — Нагиса~, — протягивает Карма приторно-сладко мальчишке на ухо, обаятельно ухмыляясь, заползая руками ему под футболку. От этих прикосновений Шиота замирает, вспоминая резкие до боли удары под ребра. Ему необоснованно страшно. Но сейчас Карма как никогда расслаблен, проходясь пальцами, почти не касаясь синяков, отдающихся болью при каждом движении. — Ты мне так и не ответил, — и заканчивает, утыкаясь губами Нагисе в затылок. Фальшиво-обиженно, и целует, проходя до прикрытых футболкой плеч. — Ты ведь любишь меня, правда? У Нагисы на губах взамен настороженности расцветает улыбка. Он поводит плечом и тихо смеется, когда теплый язык щекочет его шею. — Конечно. А как же иначе. И всё так тихо, так размеренно. Они сидят в комнате у Нагисы дома, а за окном дует прохладный ветер и с каждой минутой все темнеет. Карма продолжает обходить пальцами оставленную «радость» на теле Нагисы и ставит новую, кусая осторожно и ласково, целуя тепло и нежно, так, что по телу табунами мурашки бегают, а низ живота сводит от переполняющего смущения и волнения. — Нагиса, как же ты мне дорог, — Карма в забытье шепчет жарко, прикрывая глаза; тянет края чужой футболки и откидывает ее к черту подальше, обхватывает узкие бока своими руками и тянет Нагису ближе. Еще ближе. Так, чтобы тот и не подумал сбежать. — Я знаю, — Шиота запрокидывает голову, кусает губы, разводит ноги в стороны, чувствуя кончиками пальцев чужие холодные ступни. Его пальцы зарываются в темные алые пряди Кармы, перебирают их, сжимают и заставляют нагнуться. Поцелуй выходит коротким, очень коротким. Простое касание губ и кончиков языков — внутри Шиоты что-то сжимается и давит, — хочется больше. А Карма не дает. — Ты слишком много себе позволяешь. И взгляд, жесткий, как у сумасшедшего собственника. Нагиса вздыхает чересчур разочарованно и пытается смотреть жалостливо, до сих пор боясь. Ничего не выходит. Длинные пальцы резко хватают за подбородок и отводят голову в сторону вниз, подставляя открытую шею. Акабане это нравится. От удовольствия и ощущения покорности он чуть ли не мурчит, грубо зажимает Нагисе подбородок и оттягивает нижнюю губу. — Я люблю тебя, Карма. Карма застывает губами на первых позвонках и позже протяжно мычит, удовлетворенно усмехаясь. — Я знаю. И всё так приятно. И тишина, и поцелуи, и покорность. Карма спускается руками вниз, чувствует смущение на чужом лице, касается сухими губами теплой щеки. Его пальцы медленно расстегивают пряжку ремня и тянут «собачку» вниз, пока Шиота сжимает зубы и тяжело дышит, сильно зажмуриваясь. — Тебе лучше на это посмотреть, Нагиса, — как дьявол, шепчет Карма на ухо, соблазняя. — Тебе понравится, — собственный стук сердца набатом отдает в голову, руки обхватывают талию и пробираются в приспущенные штаны. Томно ласкают, нежно надавливают и выбивают первые подавленные стоны. Нагиса голову так и не повернул, а Акабане уже искусал тонкую линию лица, пробираясь языком до уха, обводя полуовал и засасывая, оттягивая мочку, чтобы можно было чем занять губы. Карме хотелось бы прямо сейчас его уложить на полу. Такого податливого, распущенного, отзывчивого. Целовать, выбивая воздух из легких, кусать, пока не закричит; сжимать хрупкие бедра в своих руках, чтобы все капилляры полопались, и грубо заявлять права на эту милую мордашку. Выбивать стоны, крики, вопли; чтобы он кончал с одним единственным именем на губах. Хотелось бы, но слишком много чести. Карма горделиво хмыкает, когда бледные искусанные губы уже кровоточат, а сам Шиота находится в шаге от разрядки и его возбужденный затуманенный взгляд направлен прямо в сторону своих раздвинутых ног. И останавливается. Влажной ладонью скользит по телу, слышит разочарованные вздохи; Акабане опрокидывает его на пол вместе с невыраженным протестом. Смотрит на раскрасневшиеся щеки, на влажные губы и в голубые умоляюще-рассерженные глаза. Его руки по обе стороны от головы Нагисы, Карма склоняется близко, коленями сжимает чужие бедра. Целует резко, грубо; кусается и улыбается, чувствуя на языке вкус крови; лезет языком в чужой приоткрытый рот, щекочет нёбо, щеки и чужой язык. Нагиса сжимает волосы Кармы как последную ниточку, что поможет не утонуть. Тянет его к себе, не отпускает. Но Акабане все равно вырывается, усаживаясь на чужие бедра и водит пальцами по синякам под ребрами. Смотреть на них конечно тошно, и он старается проглотить эту вину. Нагисе сейчас вообще до них нет дела, он тонкими пальцами пытается стянуть ремень со штанов Кармы. Но ни черта не выходит. — Даже не думай, победитель, — ядовитая ухмылка, и запястья Шиоты сдерживают руки Кармы. — Но Карма, — получается жалобно и сипло, а хотелось бы возмущенно, хотя бы возмущенно. — Ни за что, — Акабане смеется и продолжает сидеть на мальчишке. Тот двигает бедрами, а Карме смешно, поэтому приходиться приподниматься. — Когда найдешь способ спасти учителя, я ублажу тебя так, что у тебя сил дышать не будет. А до того я предлагаю тебе чуточку потерпеть. Нагиса встает еле-еле, и ходит маленькими шажками; Карме весело на это смотреть, особенно когда тот смущенный провожает его до входной двери, смотрит по сторонам, прикрываясь руками. — Пойми, я люблю тебя, Нагиса, — произносит Карма, переплетая пальцы их рук и притягивая к себе, оставляя короткий поцелуй на тыльной стороне руки Шиоты. — И хочу, чтобы от тебя это звучало чаще. Я до безумия обожаю, когда ты мне это говоришь. Он кивает в ответ понимающе, на прощание позволяя себе крепко-крепко прижаться к Акабане; улыбается ему самой нежной и искренней улыбкой. И ведь никак не докажешь, что эти слова Нагиса говорит только Карме.