Пропущенное

Нагиса стоит около своего дома, до которого Карма ниспал с небес, чтобы его проводить и слушает его молчание. Его затяжное молчание с момента, когда ладонь Акабане легла Нагисе на плечо и направила вместе с ним по знакомым улицам. Шиота стоит напротив Кармы и смотрит на него с тревогой и… страхом. Он слушает тишину, воцарившуюся между ними. Нагиса смотрит на Карму, который молчал всю дорогу и не поднимал взгляда, тогда как Нагиса каждый раз вздрагивал, стоило их пальцам соприкоснуться. Нагису оглушила тишина. И резкий хлопок пощечины от человека, стоявшего неестественно прямо, смотрящего на него до дрожи в коленках зло, грубо и рассержено. — К-Карма?.. — Заткнись! — его глаза искрились от гнева; руки были сжаты до предела и каждое движение давалось с трудом. Шиота медленно повернул голову и взгляд на Акабане; ладонь накрыла щеку, скрывая красноту; губы нервно дрожали. Карма глубоко вздохнул где-то в промежутке, пока изображение перед взором Шиоты расплывалось и вновь становилось четче. Нагисе было страшно даже ступить шаг. — Серьезно? Ради этой лживой девки? Голос Кармы звучал размеренно, бесцветно, но его взгляд вспыхивал и затухал, стоило Шиоте мельком посмотреть в эти глаза цвета закатного солнца. В любимые глаза. В которые Нагиса смотрел каждый раз с трепетом и нежностью, с чувством заботы и тревоги, преданности до самой последней частички себя. — Я… Не знал… Карма тогда отыграл шикарно, получше Каэдэ. Но сжимал телефон пальцами яростно и ухмылялся через силу, сжимая зубы до скрежета в ушах. «Мы только друзья». «Учились два года вместе». «Кроме убийства нас ничего не связывает». Неправда. Их связывает многое: решение проблем, обсуждение целей, их достижение, расстановка приоритетов. И секреты только на двоих, которые никто не знает. Никто не знает, как Карма срывается с тормозов наедине; никто не знает, что Нагисе это нравится. Что подставляется он со всей отдачей, отдаваясь полностью; что Карма бывает нежен до предела, и целует он ласково-ласково. И сердце замирает от этих поцелуев, а потом стучит как неистовое, и стертые пальцы касаются всего тела так, словно ничего хрупче Нагисы в этом мире нет. У Шиоты ком в горле застрял. Сказать ему нечего и никто не даст, по крайней мере не Карма. — Не знал. Ты, — его палец уперся Нагисе в грудь, а тяжелое дыхание можно было прекрасно ощутить, — и не знал. И не было ни улыбки, ни игривости. Была грубая ревность, яркая злость, подорванное доверие. Нагисе с запозданием стало тошно от самого себя. Шиота опустил голову; он виноват. И нет сил смотреть в глаза, в которых хочется утонуть с улыбкой на лице. Хотелось бы заплакать, но он давно разучился реветь. Получалось только проклинать себя, хотя следовало бы начать это делать раньше, и просить что-то свыше, что-то незримое, чтобы Карма остался. Чтобы простил. Нагиса никогда еще никого так не полюбит, как его. Холодные пальцы Акабане, сжимая чужой подбородок чересчур сильно, но Шиота терпит, поднимают его голову — и заставляют смотреть впритык. Та самая ладонь, что подтолкнула к дому, дрожаще забралась под кофту. И подтолкнула ступить вперед, уткнувшись носом прямо в открытую шею, касаясь губами теплой кожи и руками сжимая черный пиджак в пальцах. — Карма, — протянул чуть ли не заревано, плаксиво. Уголки губ Акабане дрогнули и в конце концов приподнялись в улыбке, целуя светловолосую макушку. — Я больше… Больше не буду. Пожалуйста, Карма, прости меня. — Конечно не будешь. Больше я тебе этого не позволю, даже не надейся. Акабане прикрыл в забытие глаза, водя пальцами неловкими касаниями по пояснице. Очень хотелось сорваться; дрожь пробила тело Нагисы почти что сразу, а краска приступила на следующую секунду — ловкая рука Кармы с любимым длинными пальцами опустилась ниже поясницы. — Я тебя накажу. Очень сильно накажу, — другая рука Кармы легла на покрасневшую не только от смущения щеку. В золотистых глазах промелькнула малая искорка жестокости. — Все в порядке, — шепнул Нагиса, мотнув головой и отвлекая Акабане от своих мыслей. — Я это заслужил. Его бледные губы изогнулись в теплой улыбке, и в одном ее краю виднелась мелкая садина. Карма засмотрелся. — Да. Заслужил. И все потонуло. И обстоятельства, и обида, и Шиота. Абсолютно всё потонуло в любимых глазах и поцелуе, от которого подкашиваются колени. Карма целовал, убирая обеими руками выбившиеся пряди, касался ладонями теплых щек Нагисы. Кусался и показывал свою власть, оставляя следы от пальцев на висках. Тот тянулся на носочках вверх, не отпуская из рук грубую ткань пиджака, терпя до последнего. И оба они закрывали глаза, запоминая каждый момент лишь на телесном уровне. Это было важнее.