Спасение или же....

Чимин потерялся в самом себе. Тело будто стало чужим, мягким, почти ватным, но точно не из плоти и крови. Омега парил, в самом себе летал. Всё вокруг стало неважным. Свалившаяся на голову информация стала леденящим ушатом воды, затопившим вмиг потерявшего всяческую опору под ногами омегу. Земля закружилась, и Чимин последовал за ней. В голове водили хороводы сотни загоревшихся мотыльков мыслей, разных, не похожих одна на другую, но всё же важных, своевременных. Глаза по-прежнему напоминали стеклянные блестящие шарики, что обычно украшают дно аквариума для рыбок. Такие же яркие и пустые от слова совсем. Ничего не выражающие карие очи, что стали на порядок темнее, чернее ночи. А сам омега будто светился изнутри. Странные метаморфозы происходили не только с душой, но и телом. Несмотря на противоречие во всем внешнем облике, омега был как солнышко, тёплое и ужасно нужное. Юнги откровенно любовался и боялся потревожить то хрупкое, что зарождалось в омеге. Но нельзя было продолжать сидеть в таком положении и дальше, поэтому Мин протянул руку к Паку, крепко обхватил за тёплую мягкую ладошку и помог встать, не резко, а легко, с заботой, будто оберегает хрусталь. — Посмотри на меня, Чимина, — голос альфы доходил не до слуха, а касался, казалось, сразу частички души, такой невероятный сейчас он был: лучистый, чуть хриплый от усталости, но несомненно глубокий и очаровательный, такой, каким его любит Чимин. Пак осторожно поднял взгляд на Юнги и обомлел, на лице того читалось безграничное счастье, о чем говорила безумная улыбка и искрящиеся глаза. Разве это не говорит о невероятном счастье? Он счастлив? На самом деле Пак боялся реакции адвоката. Да, они встречались, отношения вполне можно было назвать серьезными, но ведь они никогда не вели разговоров о будущем, о семье и тем более детях. Мин уже готов? Созрел для нового шага? Чимину хотелось знать ответ, очень хотелось. Но страх отказа обрывал все потуги выдавить хоть слово. — Чимин, если в твоей голове сейчас мысли о том, что я против ребёнка, то ты точно дурак, — не с мыслью обидеть ответил Юн, замечая растерянность на омежьем лице. — Иди ко мне, — блондин затянул Чимина в объятия и поцеловал в висок. — Ты действительно такой дурак, Пак Чимин. — Ты решил опять поругаться? — парень надулся, но в объятиях остался, запах мужчины успокаивал и дарил ощущение защиты. — Ты такой вредный, — Юнги пожурил омегу и отпустил, беря ладошку в свою большую, направляя в сторону выхода, пора домой. — Юнги, — Чимин осмелился произнести вслух то, чего не мог проговорить даже для самого себя, — а мы теперь семья? Альфа тяжело выдохнул. — А до этого момента мы были чужими? — Нет, просто, я… Былая уверенность ушла. — Говори, раз начал. — Просто это всё так необычно, мне придётся бросить учебу, и вообще, как дальше жить, я ещё не готов быть папой, это слишком рано, а как же танцы?! — и ещё миллион бессвязных словосочетаний и фраз слетело с губ Пака. — Постой, прекрати нести ерунду и выслушай то, что я тебе скажу, — Юнги ни на секунду не прервал шаг, продолжая вести омегу на улицу. — Сейчас мы приедем домой, и с того момента начнётся новая ветвь наших отношений, брось свои предрассудки. Я рядом, тебе нечего бояться, мы справимся, если ты веришь мне. Веришь же? — Если бы не верил, думаешь, был бы с тобой? — Чимин не был бы собой, если бы не съязвил. — Язва. — Опять нарываешься? — Чимин! — взревел Юнги. Этого было достаточно, чтобы Пак прикусил язык и молча дошёл до автомобиля, возле которого, к удивлению, топтался Чонгук, нервно заламывающий пальцы на руках. — А ты здесь что делаешь? — Юнги ожидал, что младший может выкинуть нечто подобное, но всё же удивился. — Переживал, — честно ответил брюнет. — Ну как? — альфа посмотрел на Чимина, ожидая новостей. Младшему до боли в сердце было тяжело смотреть на все срывы омеги. Разве сейчас он мог бросить того, даже зная о том, что Мин всегда поможет и защитит свою омегу? Понятное дело, нет. Чувства так просто не уходят. Пусть теперь они просто друзья. — В норме. — А если честно? — Гук извёлся. — Он беременный, — вместо Пака ответил Мин и сел на водительское сидение, оставляя Чимина с Альфой наедине. Адвокат понимал, что этим двоим нужно объясниться. Ревности, на удивление, не было, Юнги уверен с своём парне, а теперь ещё и папе своего ребёнка. — Это правда? Ты беременный? — Да. — От хена? — Нет, форточкой надуло. Что за идиотские вопросы? — Прости, — нервный смешок и неконтролируемые эмоции на лице. — Сколько? — Что? — Какой срок? — Не знаю, да и вообще, какая разница? Малыш есть, и это факт. — Ты ещё не ходил на узи? — Ты, я смотрю, осведомлён в этом вопросе. А тебе-то что? — Интересно, — Чонгуку больно от холодного тона старшего. — Прости, Чонгук, я сейчас не в настроении обсуждать что-либо, да и устал. — Подожди, хен, — Чонгук схватился за край кофты Пака, не давая двигаться. — Что ещё? — Поздравляю, — младший хотел сказать не это… — Спасибо, — Чимин подарил Гуку на удивление тёплую улыбку. Брюнет отпустил такую же и почти развернулся. Но…  — Чонгука, — позвал Чимин в спину, — ты лучший друг, правда, спасибо за заботу и прости за грубость. Приходи завтра в гости, я испеку пирог, — белоснежная и самая нежная улыбка. — Придёшь? — Конечно, хен, иди, тебя ждут. Чимин ещё раз улыбнулся и сел с помощью младшего в автомобиль, который уже через мгновение тронулся с места. А Чонгук так и остался стоять на месте, смотря на тёмные полосы на асфальте. — Я тоже буду счастлив, Пак Чимин, — в пустоту крикнул альфа. — Я обязательно стану счастливым! — слезы сами брызнули из глаз, но Чонгук не стал их останавливать. Горячие дорожки бежали и марали кожу на щеках, шее и груди, куда жалостливо закатывались. Теперь Чонгук преступит через это и двинется дальше. Пора отпустить одностороннюю любовь. Первую. И самую сильную. На смену старому всегда приходит что-то новое. Оно может стать куда более значительным. Нужно только подождать.