Тайна зачарованного леса или история о "Кровавом Призраке"

Плотва оказалась ничуть не менее упрямой, чем в прошлый раз. Но сообразительный Шапочка вмиг нашел, чем ее приманить. Набрав целую корзинку спелых яблок, он принялся угощать ими лошадь и та не стала отказываться от гостинца. Геральт вел Плотвичку под узцы, не без ухмылки наблюдая за тем, как у Сильви получалось располагать ее к себе. Лошадь не страшилась прогулки по загадочному темному лесу, да и ведьмак ощутил себя странным образом уютно среди мрака гигантских деревьев. Ветер шумел листвой где-то высоко-высоко у них у всех над головами, а вечерние птицы мелодично перекликались друг с другом. Этот лес был, на самом деле, очень живописным местом. Он не был похож ни на что из того, что Геральт встречал прежде в своей жизни. В воздухе ощущался приятный запах свежих трав, ягод и цветов, а прохладный бриз со стороны ближайшего водоема нежно ласкал кожу. Как-то было даже сложно и подумать, что в другом конце леса рыщет рассерженная опасная колдунья. Все было так спокойно и тихо... — А здесь довольно красиво, — отметил в голос ведьмак, всматриваясь в то, как волшебно переливались блеклые лучи света в нарастающем тумане. Шапочка мягко улыбнулся одними лишь уголками губ. — То, что есть сегодня уже не то, что было вчера?, — сказал он, скармливая Плотве очередное сочное яблочко, которым она с удовольствием почавкала. — Можно и так сказать, — Геральт перевел взгляд на Шапочку, который уже успел во всю сдружиться с его лошадью, — Быстро же ты меняешь приоритеты, Плотвень. — С ней куда легче найти общий язык, нежели тебе может казаться, — признался Сильвестр и довольная лошадь повела мордочкой, обнюхивая его капюшон. Со стороны же казалось, будто она что-то шепчет мальчику на ухо по секрету. Ведьмак покачал головой, глядя на эту умилительную картину. — Сейчас она тебе начнет ябедничать про то, как я зажимаю морковку для нее, — съехидничал ривянин. — Ах, нет, — просто ответил мальчишка, гладя шею лошади, — Вообще-то она сказала мне очень по секрету, что будет не против, если ты будешь приходить сюда к нам в гости. — Вот значит как?, — Геральт вскинул бровь. Шапочка легонько рассмеялся. Ведьмак впервые услышал его смех. Как мало, оказывается, ребенку нужно для счастья. После той ужасной трагедии, которая произошла с любимыми волками Шапочки Геральт и не надеялся больше застать его в хорошем расположении духа. Наверное, сейчас такая моральная поддержка мальчику была необходима. Он улыбался, а лес утопал в туманах скорбной печали, которая жила в душе этого маленького создания. — Мы уже пришли, — сообщил Сильви, кинув взгляд в сторону крохотной полянки, что была окружена деревьями почти со всех сторон. Она чем-то даже по форме своей напоминала просторную беседку. Шапочка завел Плотву туда и поставил еще полную корзинку яблок прямо перед ней. Геральт привязал лошадь к дереву для надежности. Снаружи за лесом дождь все лил, а поляна была совершенно суха. Удивительно. Шапочка вмиг начал все обустраивать. Он зажег пару факелов с помощью магии и установил их в импровизированные держатели на деревьях, которые являлись ничем иным, как сплетенными между собой стеблями. Сразу стало светлее и комфортней. — У тебя такие полянки по всему лесу раскиданы?, — поинтересовался Белый Волк, не сводя глаз с Сильви, что копался в чьей-то норе под большим деревом. — "Можно и так сказать", — ответил Шапочка, сосредотачиваясь на своих поисках, — но посторонний их не найдет. Они незаметны. Я тщательно выбирал места. — Дома у бабули тебе явно не сидится, — вздохнул Геральт, присев на массивный корень рядом растущего дерева. Он положил локти на колени, продолжая осматриваться вокруг. — Нашел, — вдруг после недолгой тишины подал голос Шапочка и вытащил из норки деревянный сундучок. Ведьмак перевел заинтересованный взгляд на эту вещицу. Открыв сундучок, Сильви развернул ткань, защищающую его сокровища от пыли, и Геральт увидел целую горсть разнообразных штучек. Маленькие драгоценные камушки, амулеты, бусины, разноцветные перья, там даже была деревянная трубка для табака. Он только хотел пошутить на тему того, что детям с такими вещами играть не следует, как Сильви вытащил из своего ларца нечто куда более занимательное. — Ведьмачий медальон, — проговорил Геральт, завороженно вглядываясь в магический атрибут погибшего охотника на чудовищ, — Ты его сохранил. — Не выкидывать же, — отозвался Шапочка, закрывая сундучок и откладывая его в сторону. — Ты стянул его у трупа? — Мне его отдал сам труп, — саркастично признался мальчик, передавая медальон Геральту, — А теперь скажи мне что это за школа? Было сложно передать насколько удивился Геральт тому, что смог рассмотреть в своей руке мгновением позже, но он однозначно нахмурился. — Школа Кота, — кратко ответил он. Однако Шапочке этого было мало. — И в чем ее суть? Ведьмак вздохнул, закусив губу и оперся кулаком в свое колено. — Ее давно уже нет, но ее выходцы до сих пор ходят в поисках работы. А поскольку в последние годы наша профессия начала постепенно изживать себя, как ни печально... им приходится принимать любые заказы, чтобы было на что жить, — поведал беловолосый. От этих слов Шапочка ощутил себя немного неловко и насупился. — Я не хотел его убивать, — сказал он тихо и очень настороженно, подняв взгляд на Геральта, — Так... вышло. Сильви сложил руки, а потом опустил глаза, пряча свою печаль и сожаление. Ведьмак посмотрел на него. Он только хотел что-то сказать, как Шапочка его опередил: — Я обещал тебе рассказать, что случилось и я сдержу свое обещание, — его пальчики зацепились за цепочку медальона в руке Геральта и аккуратно утянули еще блестящую кошачью морду в свою сторону. — Я был гораздо младше, чем сейчас. Только начинал практиковать магию и еще не мог себя защищать сам. В тот день я ходил в лес за травами для Бабушкиных зелий. Этот ведьмак меня выследил... Он подкрался ко мне из-за спины с мечом. Я почувствовал неладное, поспешил увернуться и кинуться в бегство. А он за мной. Я не хотел вести его к Бабушке, поэтому бежал куда угодно, но только не к нашему дому. Ведьмаку удалось сбить меня с ног этим вашим знаком... Он поймал меня и стал требовать, чтобы я отвел его к колдунье и не обманывал. В противном случае я мог бы лишиться жизни. Мне было так страшно, Геральт... Лицо мальчика стало еще более печальным и хмурым. Ему на самом деле было очень не по себе от этого разговора и Геральт это видел. Белый Волк положил руку на плечо мальчика и, глядя на него с пониманием, обратился к нему: — Что стало потом? — Потом... сложно объяснить, — Шапочка покачал головой, глядя в никуда, — Я... ничего не делал и не смог бы. Страх меня парализовал, как сейчас помню... Но на ведьмака напали деревья. Он отпустил меня, пытаясь отбиться от них мечом. Какое-то время у него получалось уворачиваться, но вскоре все стало совсем ужасно... Я лежал на земле, я не мог пошевелиться и я видел как ветви терзают его словно острые копья. Им никакая броня нипочем. Они проткнули его живот, свернули ему шею и он остался висеть на тех ветках мертвым... Я смотрел как с него капает кровь, а потом с его шеи упал медальон. Поломалась цепочка. Я... забрал медальон и убежал как можно дальше. — Это разве не могла сделать твоя бабушка? Натравить на него деревья?, — уверенно спросил Геральт. — Могла. Она единственная, кто так может. Но... я старался увести того ведьмака как можно дальше от нее, понимаешь?, — совсем тихо произнес мальчик, — Если она где-то поблизости, то это можно сразу заметить по тому, как ведет себя лес. Она была неподалеку, когда ты впервые пришел сюда, но тогда ее рядом не было. Ведьмак выслушал Шапочку и тихо вздохнул, переведя взгляд на темную лесную чащу. Ему вспомнился неприятный разговор с графом и от этого на душе стало снова так паскудно. Он выдержал необходимую паузу, после чего заговорил мягким тоном: — Я тебе верю, как бы там ни было. Сильвестр поднял свои сияющие глаза на ведьмака, безмолвно всматриваясь в его лицо. — Ты встретил много бед на своем пути... — Изо дня в день я думаю, что я сам являюсь причиной всех этих бед, — вздохнул лесной хранитель, искренне признаваясь. — От нас самих зависит многое, но далеко не все, — спокойно изрек Геральт, попытавшись ободряюще улыбнуться мальчику, — Есть вещи, на которые мы повлиять не можем даже при всем нашем желании... — А есть вещи, которые просто неизменны, — горестно добавил Шапочка. — Но кое-что из того, что есть сегодня уже не то, что было вчера, — ведьмак усмехнулся, чуть толкнув загрустившего ребенка в плечо. Сильви невольно выдал улыбку. — Мне бы действительно хотелось в это верить, — промолвил мальчишка, сжимая пальцами медальон в форме кота, — А еще мне хотелось бы верить, что Бабушка сможет простить меня... Геральт качнул головой, внимая словам Красной Шапочки. — Ты очень любишь свою бабушку... даже несмотря на ее строгие наказания. — Я сам виноват. Если нарушать свои обещания, то тебя никто любить и не будет, — сказал он, не сводя глаз с медальона в своих руках, — Я нарушал свои обещания много раз... ей пришлось меня наказать, превратить в волка для моего же блага... Ведьмак сильно нахмурил свои седые брови. Детей, конечно, было принято ставить в угол, отвешивать им оплеухи или не давать им сладостей за непослушание, но чтобы превращать их в животных из-за их детского любопытства... тут уже был какой-то явный перебор. Стоило отметить, что в воспитании детей Геральт особо не разбирался, но тем не менее он знал что для них могло быть хорошо, а что плохо. Дети ужасно восприимчивые к окружающему миру создания и многое из того, что они видят в своих родителях отражается потом на них самих. И все же Шапочка, как ни странно, мало чем походил на свою так называемую Бабушку. Его воспитывали очень строго, даже жестоко, но в глубине души он все равно оставался неукротимым. Потерянный, напуганный маленький ребенок, предоставленный сам себе... Поразительно, однако он был гораздо сильнее большинства людей, которых на своем веку повстречал Геральт. — Что ты сделал, что ей пришлось пойти на такие меры? — Я нашел одно место, которое находить не следовало. — Что за место? — Без понятия, — честно сказал Шапочка, — Я догадываюсь, что Бабушка проводит там какие-то свои важные ритуалы... От того места исходит какой-то гнилостный запах, но что конкретно там происходит я не знаю. И не хочу узнавать. Она разозлится на меня еще больше. — Должен же быть какой-то предел у ее гнева, — высказал свое предположение ведьмак. Шапочка отрицательно покачал головой. — Вряд ли он существует. Она чуть не убила тебя тогда... Здесь все вокруг боится ее гнева. И я тоже. — Если ты будешь вечно бояться, то правды никогда не узнаешь. Геральт, вне всякого сомнения, был во многом прав. Вот только Шапочка переживал и страшился того, что правда окажется далеко не такой, какой ему хотелось бы. Но признаться в этом он не мог. Мальчик встал и начал ходить по поляне. Он тяжело выдохнул, поджал губы и взмахнул руками от досады. — Я вообще не знал, что в лесу есть какое-то тайное место!.. Меня всегда интересовало, что находится за лесом, а не в нем, если честно. Я бы никогда не узнал, если бы не все, что случилось в тот день. На то место меня вывел след крови мертвого ведьмака... Если бы я не пошел по тому следу, то Бабушка и не заколдовала бы меня! Ты хоть можешь себе представить как зла она была? — Примерно так же зла, как и сегодня?, — покачал головой Геральт, отзываясь на вопрос Шапочки с неким сарказмом. — Ты правда думаешь, что это забавно?, — мальчик повернулся к Белому Волку лицом. Он смотрел на него с досадой и разочарованием. — Тебе действительно так смешно, Геральт? Ты уедешь завтра или послезавтра, и больше никогда не вернешься. А я останусь, — произнес он в отчаянии, взмахнув рукой, а потом прижав свою ладонь к сердцу, — Я не смогу убежать от ее гнева. — Я и не говорю, что тебе следует бежать, — сказал ведьмак и Шапочка ахнул, неприятно удивившись. Лицо мальчика исказилось болью. — Предать ее ты мне говоришь? — Нет, — отчеканил Геральт, поднявшись, — Разобраться во всем, узнать правду, узнать почему она в ярости, когда ты задаешь ей весьма правильные вопросы. Ты живешь здесь с ранних лет, ты исполняешь ее приказы и ты даже не знаешь какие цели она преследует. Ты как фантош на нитке для нее. Шапочка покачал головой, отступая назад. — Нет!, — сдавленно выдохнул он, в последствии повышая голос, — Она не относится так ко мне! Она беспокоится за меня! Она — это все, что у меня есть. Все, что у меня осталось. Я ни за что не предам того, кто заботился обо мне всю мою жизнь!... Она защищает меня! Я никому не нужен больше, лишь она любит меня! — Сильви, у тебя есть родители! Они переживают за тебя!, — чуть ли не закричал Геральт, обнажив зубы, но вовсе не пытаясь запугать мальчика и в то же время не обращая внимания на то, как сильно стали шелестеть листья деревьев. — Они ненавидят меня!, — сорвался Сильви, зажмурившись и сжав пальцы в кулаки. Ветки вокруг задрожали, заскрипели... Геральт прислушался к этим шумам, когда между ним и мальчиком нависла тишина. — Я слышал Ваш разговор тогда... Ривянин не сводил глаз с Шапочки. — Бабушка не говорила мне обо всем этом потому что она знала как я расстроюсь. Она хотела уберечь меня! Мои родители отказались от меня, я не нужен им! Теперь я знаю, кто посылает стольких охотников в лес, чтобы убить меня... И, Геральт... я знаю, что ты один из них. От того с каким тоном мальчик изрек эти слова у ведьмака внутри все похолодело. Сильвестр смотрел на Геральта в упор. Его глаза горели злостью и страшной обидой. Он понял, что его предали. — Я думал, что я могу верить тебе... Я хотел верить! Но все эти твои слова были лишь жалкой попыткой обвести меня вокруг пальца! Я ненавижу тебя!, — чуть ли не плача заголосил Шапочка, — Ты оказался еще хуже их всех вместе взятых!... Но у тебя не получится обмануть меня... — Сильви, ты заблуждаешься. Я здесь, чтобы тебе помочь, — серьезно заявил Геральт, пытаясь приблизиться к мальчику, но тот яростно отмахнулся о него. — Не прикасайся ко мне!, — зарычал лесной хранитель и пустился в бегство, не оборачиваясь. Ведьмак замер на месте, будто пустив корни в землю. Он стоял без возможности пошевелиться и только пристально наблюдая за тем, как развивается красный плащ на ветру.