Тайна зачарованного леса или история о "Кровавом Призраке"

— Это неслыханно! — Ведьмак, угомонись! Напряжение, которое нависло в пределах одной комнаты было невыносимым. Геральт бродил по кабинету графа как разъяренное дикое животное в клетке, не находя себе места. Он был крайне возмущен сложившимися обстоятельствами, потому что ко всему прочему его упрекали в предотвращении жестокого душегубства. Граф твердо стоял на своем. Он был холоден и непреклонен. Геральт и подумать не мог, что это настолько выведет его из себя. — Это сыноубийство!, — поднял голос ведьмак, резко повернувшись лицом к вельможе. — Это необходимость. Поэтому, пожалуйста, перестань кричать. Не забывай, что сейчас ты находишься под моим покровительством и только я здесь принимаю все решения, — эта попытка провернуть демократические переговоры обернулась полным крахом, ибо в следующую секунду, Геральт громко шаркнул ногой. — К черту!, — зарычал он. — Немедленно прекрати, — терпение графа тоже было не резиновым, но от этого ривянин всполохнулся еще больше. — А что такое? Пусть все обитатели этого дома знают в чем замешан его хозяин!, — язвительно бросил он в сторону дворянина, — И зачем я вообще в это ввязался, черт побери. — Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что на самом деле произошло, — попытался возразить граф, как тут Геральт вспылил и звонко ударил кулаками по письменному столу, за которым стоял Феран. — Понятия?!, — его горящие свирепостью янтарные глаза впились в глаза надменного богача, но тот даже не моргнул. Решительный взгляд графа был наполнен холодом. — Ну так объясните же мне, раз я не имею ни малейшего понятия.., — прошипел Белый Волк. Феран недовольно скривил губы. — Остынь для начала, — буркнул он. Геральт с превеликим трудом подавил в себе желание вцепиться в воротник графа. Ведьмак сузил глаза и с усилием оттолкнул себя от стола, чтобы сделать еще один круг по комнате, пока граф собирался с мыслями. — У меня не было выбора, — процедил Феран, не двигаясь с места. Он уперся в тот же письменный стол, сильно насупившись, и тяжело вздохнул. — Не было выбора, ты можешь понять??, — выпалил он с такой болезненностью, что даже пламя свечей вокруг испуганно задергалось, — Моя жена умирала от неизвестной болезни. Ни один сраный врач не мог понять, что с ней. Она иссыхала у меня на глазах. И она была беременна. Мы ждали ребенка, а потом случилась эта болезнь ни с того ни с сего!, — он оскалил зубы, не поднимая глаз. В каждом его слове было безграничное страдание. Но Геральт продолжал твердо стоять на своем: — И вы решили обратиться за помощью к ведьме... — Я решил, — сплюнул Феран, — Чтоб она сдохла, сука. Никакую плату за свое шаманство не брала. От золота отпихивалась, вертела носом и лишь когда я перечислил ей все свои богатства, она, блядина, усмехнулась мерзко мне в лицо и заявила, что ей нужно то мое сокровище, что еще на свет не появилось. — Ребенок, то бишь, — Геральт внимательно следил за графом. — Она даже предсказала, что это будет мальчик, — дворянин сжал пальцы в кулаки, нахмурившись еще пуще прежнего. — Что было потом?, — беловолосый ведьмак не терял своей строгости, — Как же Вы умудрились обмануть свою жену, что она до сих пор ни о чем не догадывается? — Ты говорил с ней?, — вот тут лицо графа переменилось. Он забеспокоился. — Она со мной, — поправил охотник, сложив руки и не отводя взгляда от графа, — Отказаться от разговора с ней было бы попросту невежливо, — он пожал плечами по привычке. — Как я понимаю, ты ничего лишнего ей не сообщил, — произнес Феран как-то укоризненно. — Я ничего не знал на тот момент. Моя совесть чиста, — заявил Геральт, переминаясь с ноги на ногу, — А вот с Вашей то все не так гладко... Граф вздохнул, отвернувшись. Он знал, что был страшно виноват перед своей женой, но того раскаяния, на которое рассчитывал Геральт, так и не появилось на его лице. В комнате стало тихо, неспокойно, словно горестный призрак поселился между стенами. — Я хотел сказать ей сам. Долго собирался с мыслями, чтобы это сделать... Но как представлял себе ее лицо, ее слезы, разочарование... Я не мог поступить с ней так. В конце-концов, я подумал, что если ей суждено родить мне наследника, то пусть не первый, так второй... Когда меня настигла эта мысль я узнал о том, что мои конюх и служанка посношались втихаря. Девчонка много работала, ей некогда было отдыхать. Затягивала корсет потуже и молчала. Боялась, как бы я ее не прогнал... Геральт слушал, стараясь не пропустить ни единого слова из всей этой истории. Уязвленный таким предельным вниманием ведьмака граф все же нашел в себе силы, чтобы продолжить: — Так случилось, что родила она в тот же день, что и моя благочестивая супруга. Ребенок у нее родился мертвым, что было неудивительно. Тогда я понял, что это моя возможность обернуть все в свою пользу. — Подложить мертвого ребенка.., — покачал головой Геральт. Он встречал много подлостей на своем пути, но эта была точно одной из самых мерзких. — Да, — сознался граф, — Подкупил лекарей, выгнал конюха и служанку, заплатил и им, чтобы никогда более сюда не возвращались, ну и... стал надеяться, что жена мне поверит. И поверила. — Да, но только она чувствовала, что дело неладно. — Какая разница. Главное, что она была жива и здорова, — Феран налил себе рюмку водки и, выпив ее залпом, перевел взгляд на Геральта, — Для меня это было самое главное. — Что стало с мертвым малышом? — Его похоронили по старым обычаям. — Вы дали ему имя? — Да не знаю. Я не называл, не мой ребенок ведь. Жена, может, и называла как-то... Я не интересовался. Обсуждать с ней подобные вещи все равно что раскапывать эту самую могилу. Заново вспоминать.., — он выпил еще одну рюмку. Ведьмак, при этом, сохранял абсолютное хладнокровие. — Если не хоронить мертворожденного как подобает, то можно навлечь на избу большую беду, — процитировал Геральт, — Если Ваша жена действительно организовала похороны, и даже дала этому ребенку имя, то знайте, что она спасла Вас от чудовища. — Какого еще чудовища?, — всполошился граф, — Как будто мало чудовищ мне на мою голову... — Игоша. Так называют обезображенное нечто, что раньше барахталось в утробе матери, а потом появилось мертвым на свет. У вас вполне мог бы осесть подобный, а они довольно опасны. Отказать Игоше в любви значит навлечь на себя проклятие, — объяснил ведьмак. — Уж лучше этот твой Игоша, чем та тварь лесная, — фыркнул граф. — Это не тварь, — прежнее хладнокровие ведьмака снова начинало рассеиваться. — Н-да?, — ядовито протянул вельможа, — Предлагаешь мне назвать этого выродка своим сыном? Может и наследником его своим еще окрестить? — На Ваше усмотрение, но только это не изменяет того факта, что в его жилах течет Ваша кровь, — Геральт упорно стоял на своем. — В его жилах течет грязная кровь. Он убивал моих людей, он животное, такой же поганый как и ведьма, что его взрастила. Признать его значит поставить под угрозу мою репутацию. Последние слова графа окончательно вывели ведьмака из себя. К нему вернулся свирепый блеск в глазах и он угрожающе медленно стал приближаться к бесчестному дворянину. — Наворотили дел, а теперь хотите, чтобы за Вами грязь подчищал ведьмак... — А для чего, ты думаешь, я тебя нанял? Чтобы ты разобрался с этими недоразумениями. Вы ведьмаки за деньги убьете кого угодно. — Давайте я Вам проясню, кого убивают ведьмаки за деньги... А еще лучше сказать, кого они могут убить и за просто так, — Геральт не мог контролировать себя, он стремительно превращался в нападающего волка, в защитника, в вершителя справедливости... Да в кого угодно, но только чтобы не позволить графу причинить вред Красной Шапочке. — Это угроза?, — ухмыльнулся граф. — Предупреждение, — отчеканил ведьмак. — Значит, мне стоит это расценивать как отказ, — что-то крайне недоброе промелькнуло в синих глазах Ферана. Геральт сразу смекнул, что откажись он от работы, то граф не угомонится, пока кто-то ее не сделает. И не обязательно ведьмак. Нет, этот человек, одержимый возмездием не успокоится, пока Шапочка и лесная ведьма не умрут. Геральт промолчал. Ухмылка графа стала шире. — Вы, ведьмаки, еще больше зависите от своих работодателей, чем Вам кажется. — Жаль, что Вы, люди, зависите от здравого смысла куда меньше, чем Вам думается, — ривянин не знал, что ему делать, но уступать не желал. — Я могу приказать отрубить тебе голову прямо сейчас. Ты слишком много знаешь и слишком своеволен. Я сейчас же велю положить твою голову на плаху, если ты не выполнишь мой заказ...

***

Этот день, вопреки упованиям ведьмака, выдался на редкость паршивым. Сначала тот инцидент в лесу, а теперь еще и барские замашки у Ферана... Геральту совсем не хотелось думать о своей следующей неизбежной вылазке в лес. Теперь он был между двумя огнями, которые начинали жечь его совесть похуже раскаленного железа. Графа нельзя было переубедить. Что-то с ним было неладно, он был помешан на мести, напрочь утратив какую-либо надежду, если она и была... Тяжело, эх, незавидно было сейчас ведьмаку. Все шло наперекосяк. Не впервой так было, конечно, но уже порядком привыкший к подлянкам жизни Геральт, тем не менее, чувствовал себя отвратительно. Словно коты в душу насрали, ей Богу. Да и дождь, зараза, опять начал капать. Как не вовремя, стоило ему только выйти на улицу. Ведьмак сел на садовую лавку, тяжело вздохнул. Вдалеке громыхал мирный гром, посверкивали белые вспышки молний, рощи шумели, а со двора слышался привычный шум и голоса. Погода навевала дремоту и тревогу одновременно. Делать было особо нечего, посему Геральт решил помедитировать. Возможно, если он абстрагируется от реальности на какое-то время, то у него появится возможность взглянуть на вещи под другим углом. Ему сейчас была просто необходима моральная разгрузка. Геральт закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Он выпрямил спину и попытался расслабиться настолько, насколько это было возможно, концентрируя все внимание на собственном дыхании. Тогда все вокруг него каким-то образом превратилось во все и в ничто одновременно. Не сразу, но постепенно те мысли, что создавали невыносимый тесный обруч вокруг головы ведьмака, стали растворяться. Спокойствие обволакивало Геральта, как воды безмерного океана, каждая капля которого насыщала почву влагой. В такие моменты слух ведьмака как будто становился еще острее, еще восприимчивей… Среди шума зелени выделялся другой. Он был куда более кроткий. Это было даже сложно назвать шумом... Это был шорох. Из глубины земли раздавались слабые толчки, похожие на чьи-то шаги. Но они не были ни человеческими, ни лошадиными… Они напоминали кошачьи по своей осторожности и львиные по своей тяжести. В ту секунду Геральт распахнул глаза и увидел, как в его сторону крадется волк. Это было странно. Во-первых, потому что Геральт был уверен, что на территорию поместья дикие животные забредать не могли. Здесь было слишком много галдежа и топота, да и кроме того вся прилегающая к поместью земля отделялась высокими охраняемыми стенами. А во-вторых, Геральт не почувствовал никакой угрозы со стороны животного. Более того, он узнал этого волка. И при этом его медальон слегка задрожал, но ведьмак отчего-то не придал этому значения. — Опа, вы только гляньте кто здесь, — спокойно произнес беловолосый, разглядывая мохнатого гостя. Волк, который встречался Геральту в деревне всего день назад, замер на месте. Он посмотрел на ведьмака, а потом стал как-то нервно водить головой. — Тебя опять кто-то обижает?, — спросил Геральт, наклоняясь вперед. Волк остался тихо стоять на месте. Он снова перевел взгляд на ривянина и в этом взгляде читалась человеческая мольба. Глаза у волка были голубые-голубые, отчего Геральт почему-то сразу вспомнил Шапочку. Тогда, именно в тот момент что-то вспыхнуло в его душе. Он догадался и мигом сорвался с места, не мешкая. Волк скоренько повернулся к высокому каменному забору, что отделял графский сад от внешнего мира. Он подбежал к садовой калитке и ловко протиснулся между железными прутьями. Геральт кинулся за ним. Благо, что он оставил Плотву не в конюшне, а как раз возле этой самой стены. Запрыгнув на лошадь, ведьмак немедленно пустился вдогонку за волчонком, оставляя поместье позади себя.

***

Казалось, что он добрался до зачарованного леса за считанные минуты. Здесь ветер был куда сильнее и гром куда громче, нежели в саду. Дождь не унимался, а наоборот становился все сильнее. Веря в неладное, Геральт спрыгнул с Плотвы и забежал в лесной тоннель вслед за волком. Зверь скрылся в роще и ведьмак больше не мог его нигде увидеть. — Сильви!, — Геральт закричал, оглядываясь вокруг. Ответа не последовало. — Сильви, выходи, это я Геральт!, — продолжал он звать Красную Шапочку. И как он мог оставить мальчишку одного? Вдруг с ним уже что-то случилось? Ведьмак словно обезумевший искал глазами в темных зарослях что-то, что могло бы сойти за знакомый красный плащ. Он тяжело дышал и не мог перестать вглядываться в рощи. Вдруг сзади него раздался тихий голос: — Геральт… Ведьмак резко обернулся и испытал неимоверное облегчение. Перед ним стоял Сильвестр, весь бледный и промокший насквозь, но что самое главное — живой. — Ты.., — было начал ведьмак, как вдруг Шапочка его перебил, подняв руку. — Безответственный лгунишка, знаю, — сварливо отозвался мальчик твердым тоном. Геральт смотрел на него, слегка сощурившись, и лишь отрицательно покачал головой. — Ты живой, — сказал ведьмак, медленно приблизившись к мальцу. — Слишком рано мне в земле лежать. Хотя мне так холодно, будто я действительно оттуда, — ответил Шапочка, обняв себя за предплечья. — Ты весь мокрый, — Геральт озвучил такую, на самом деле, очевидную вещь, однако тут же заметил, что в самом лесу дождь не шел. Вернее, листва деревьев была настолько густая, что пропускала лишь какие-то редкие капельки. Исходя из этого, ведьмак не мог понять, каким образом Шапочка умудрился промокнуть до нитки. — Ясное дело. Дождь на улице, — отозвался мальчик все так же сварливо. — На улице, в том то и дело, — Геральт качнул головой, насупив брови и не сводя глаз с Шапочки, — Ты меня искал? — Искал. — Что там произошло?, — ведьмак быстро перешел к самому главному. — Ничего хорошего, — несговорчиво пробубнил Сильвестр. — Сильви, прости меня, я не должен был бросать тебя там, — произнес Геральт, но Шапочка тут же отрезал: — Дело не в этом. — Скажи мне что случилось, — попросил беловолосый охотник. Шапочка, увидев, что за него беспокоятся, вздохнул и склонил голову в сторону. Вид у него был безутешный. — Мои волки. Они погибли, защищая меня.., — наконец признался он надломленно и сильно зажмурился, чувствуя, что не выдержит и вот-вот ведьмак увидит его слезы, — Я оставил их одних, понимаешь?! Они не вернулись ко мне!! Геральту ничего не оставалось кроме того как посочувствовать потере мальчика. Он смотрел на Шапочку, находя свою вину в каждой унции его боли. Ведьмак ощутил себя беспомощным, но не сдался. — Не все из них погибли. Я видел одного буквально только что. Он привел меня сюда, — поведал он. Шапочка упрямо закивал, отрицательно. — Нет, Геральт. Это был не волк. — Как же ж не волк, когда волк? Он еще где-то здесь, просто поищи его, — убеждал мальчика ведьмак. — Не надо его искать. Геральт надеялся приободрить Сильви, но глядя на него видел, что сделал только хуже. На Шапочке просто не было лица. — Это почему? — Он перед тобой, — лесное дитя подняло свои большие голубые глаза на охотника. Геральт ощутил себя растерянным, беспомощным и бездарным идиотом одновременно. — Подожди. Ты… не можешь быть оборотнем, — ведьмак не верил. — Я не оборотень, — заявил Шапочка, — Бабушка заколдовала меня. Нахмурившийся ривянин просто внимательно изучал мальчика глазами. Он не осмелился спросить, как Сильви продолжил говорить: — Чтобы я никогда не сбежал! Однажды я сильно ослушался ее... За это она сделала так, что когда я покидаю территорию леса, то превращаюсь в волка. Но если я пробуду в шкуре волка слишком долго, то вполне возможно, что я и вовсе забуду кто я. Но… я не мог разыскать тебя иначе, Геральт. — Значит, вот откуда твой синяк на руке… Это ты был тогда в деревне. Что ты сделал, что на тебя так обозлились люди? — Да ничего я не делал! Я только хотел хоть ненадолго выбраться отсюда!, — Шапочка вспылил, вспомнив те ужасные побои, — Просто случайно оказался рядом с какой-то девочкой и ее отец тут же накинулся на меня с палкой. Ну и все остальные потом к нему присоединились… Я пытался улизнуть, но в том обличье магия мне не доступна. Я даже не могу в нем говорить. — Хорошо, что не можешь. Если бы ты заговорил, то они бы точно тебя убили, решив, что ты демон, — вставил Геральт. — Я у них демон в любом обличье, Геральт, — Шапочка был зол и обижен, но он старался не давать волю своим эмоциям. Ведьмак облизнул губы, не зная как сформулировать мысли, что вертелись у него в голове. В итоге он просто начал говорить, веря, что сможет как-то все разъяснить мальчику правильно. — Есть кое-что, что ты должен знать. Человек, который нанимал всех этих охотников, не живет в деревне. Он… — Я уже понял. Люди говорили про какого-то графа, что живет неподалеку… Ну я и решил туда наведаться, вдруг ты там. Оказалось, что вау, да, ты и правда там, — в голосе лесного хранителя слышалась боль, которую мальчик настойчиво скрывал за саркастичностью. — Я не буду тебя убивать, — утвердил Геральт. Сильвестр неохотно перевел на него взгляд, все так же обнимая себя за предплечья. — Я знаю, просто… Мне до сих пор в это не верится. Единственные, кому я мог доверять были мои волки. А теперь их нет… — Сильви, они пожертвовали своими жизнями, чтобы ты смог выжить. Они были очень преданны тебе, — осторожно произнес Геральт. — Я не смог их защитить… Бабушка их всегда ненавидела. Она ненавидела, когда я ухаживал за ними. Я… — Ты ни в чем не виноват, — успокаивающе сказал ведьмак. — Ты не понимаешь… — Меня не было там в этот момент. И я об этом сожалею. Но я уверен, что ты ни в чем не виноват. Сильви с трудом сдерживал слезы. Он шмыгнул носом и провел белой рукой по лицу. — Я не хочу, чтобы меня кто-то оправдывал. Я должен защищать это место и его обитателей. Я с этим не справился. А теперь я прячусь от Бабушки, потому что если она меня найдет, то… я просто не знаю, что она со мной сделает. — Она теперь точно в ярости после того, как ты пошел против нее, — признал ведьмак. — Разве у меня был выбор?, — судорожно вздохнул Шапочка, — Послушай, я искал тебя не для того, чтобы вести задушевные разговоры… — Я помню. Твои кошмары, — Геральт качнул головой. — Нет, не только, — Сильви посмотрел на ведьмака очень пристально, — Я... хочу спросить. Gwynbleidd. Это правда, что ты Белый Волк? Ривянин помолчал, после чего очень вдумчиво ответил: — Да, ко мне уже давно прикрепилось это прозвище… — Из-за..?, — Шапочка непонятливо прищурился. Он хотел спросить про волосы, но не был уверен. — Ну… Волк потому что я из ведьмачьей школы Волка, а белый… Ну ты и сам видишь, — Геральт пожал плечами. Его слова подтвердили догадки мальчика, по крайней мере насчет волос. — Значит… этот твой медальон — это волк?, — Шапочка подошел к ведьмаку и встал на носочки, чтобы дотянуться до цепочки с его медальоном, который был спрятан за тканью накидки. — Эй, эй, Красный Плащик, ты чего это делаешь?, — беловолосый сразу поежился, но пальцы Сильви уже сжимали медальон. — Тх, это волк? А мне казалось, что это какой-то злой барсук…, — признался Шапочка с эдакой детской непосредственностью. Геральт сначала позлился на него, но мгновенно смирился. — У каждого свой взгляд на вещи, — подытожил ведьмак, отодвинув мальчика от себя, держа его за плечи, — Есть разные ведьмачьи школы… — Понимаю. Хотя в Бабушкиных книгах никогда не упоминалось об этом. Но после того как Бабушка назвала тебя этим именем.., — объяснился Шапочка и немножко улыбнулся, — Теперь я все понял. — А, ты о том сне.., — Геральт ухмыльнулся, — Ты догадался чуть позже, чем я ожидал… — Иди к черту, ведьмак, — фыркнул Сильви и сложил руки, — Я не рассматривал твои ведьмачьи безделушки, мне вообще было не до того… Но, видишь ли, поскольку сюда уже приезжал ведьмак, который охотился за мной и за Бабушкой... Я помню, что он тоже носил медальон. Я просто не придал этому значения, хотя следовало. — Тот другой ведьмак, он не вернулся после этого заказа. Было бы интересно узнать, что с ним случилось. — Я расскажу тебе, — согласился Шапочка. — У нас есть время на рассказы?, — Геральт выразил свое удивление. — В этой части леса Бабушка бывает крайне редко… Да и так вышло, что мне хочется тебе рассказать, — задумчиво повел головой Сильви, — Можем развести костер неподалеку. Только возьми с собой свою лошадь, пусть она лучше пойдет с нами.