Тайна зачарованного леса или история о "Кровавом Призраке"

Мрак бесконечных лесных коридоров увлекал мальчика в неизвестность. Знакомые прежде пути становились совершенно чужими, а с детства изученные тропинки намеревались запутать его в сумеречном лабиринте древних рощ, словно маленького зайчишку. Ветви-руки касались его плеч, но он не поддавался им. Тьма, пришедшая из загробного мира и незаметно опустившаяся на весь лес, она подобно хищному зверю бесшумно кралась, подстерегая отчаянное дитя на каждом шагу. Коварные стебли цеплялись за его длинный красный плащ, как настырные ястребиные когти, в намерении сорвать родную накидку, чтобы обнажить перед злым миром давно потерянную душу. Терялось ощущение земли под ногами. Мощные порывы холодного ветра настойчиво толкали Красную Шапочку вперед, отчего даже его ноги уже не поспевали и башмачки то и дело натыкались на выглядывающие из-под земли корни. В груди защемило, тревога всполошила молодой разум, притупляя все чувства, и у него закружилась голова... Внезапно остановившись посреди леса, Сильви осторожно вытянул руки в стороны. Ему было трудно удержать равновесие, а перед глазами скоро начало мутнеть. Мерцающие блики сводили мальчика с ума, он зажмурился и стал прислушиваться к посторонним звукам, боясь услышать, что кто-то идет за ним. Чуть позже его настигла страшная мигрень, которая пустила корни ноющей боли через все тело. Он мог почувствовать острую пульсацию каждого кровеносного сосуда в своей голове, его руки задрожали, ища опору в растущих рядом деревьях. Тяжело дыша, Шапочка прислонился к самому первому из них на своем пути, проводя ладонью по старой потрескавшейся коре. Мысли помутились, он больше не чувствовал запахи, а душу охватил леденящий кровь ужас. Мальчик не мог пошевелиться. Вдруг нечто поистине кошмарное забралось в его капюшон и своим стылым дыханием окатило затылок. Оно начало шептать. Так быстро и так неразборчиво, все громче и громче, прижимая оцепеневшее дитя к грубой древесине. Лишь одни слова из тысячи остро врезались в память...

" Нас много... Выпусти! Выпусти! Выпусти! "

Он хотел закричать, но у него отнялся голос. Чувствуя щекой колючую шершавую кору, он понимал, что еще немного и его раздавят, разобьют об это дерево. Но внезапно передумав, неведомая сила рывком потянула назад и затем люто швырнула в сторону. В ушах раздался сумасшедший гул. Было так жутко, что онемела душа. Упав на землю и с мучением осмелившись подвестись на ноги снова, мальчик поднял свой взгляд: меж деревьями ему привиделся бледный силуэт, что своим призрачным сиянием навевал потусторонний холод. Мертвые белые глаза глядели на него в упор. Отпавшая челюсть мертвеца с кривыми гнилыми зубами предвещала голодное нападение. Седые космы развивались на неощутимом более ветру, сморщившаяся полупрозрачная кожа, под которой ясно виднелись очертания желтоватых костей, была вся в ранах и трещинах. Оно витало над землей, приковывая к себе испуганный взгляд голубых глаз. С большим трудом Шапочке удалось заставить себя отвернуться и ринуться прочь. Оглушительная какофония наполнила весь лес, пока режущие слух визги крепкими путами захлестывали восприимчивое к порождениям тьмы сознание. Хрупкое тело металось от ствола к стволу, царапаясь о ветки, что толкали неведомо куда. По сторонам мелькали покойники и до смерти напуганный мальчишка всеми силами старался избежать встречи с ними. Но они находили его все равно, подстерегая в тени, в жажде до него дотянуться. Они хотели извести, задушить, растерзать? Они были повсюду. Выхода просто не существовало. Его сон сбывался наяву. И с каждой секундой призраков становилось все больше. Они выплывали из неоткуда, со всех сторон, возвышаясь над ним, как огромные волны в шторм, что желали погрузить потерявшийся корабль на дно. Они гнались за ним, а весь лес потакал их жестокой воле. Шапочка был один. Один наедине с кошмарами этого проклятого места. И в этот раз они точно убьют его.

***

— Сильви!, — голос ведьмака звал мальчика по имени, но это было бесполезно. Геральт торопился, стараясь отыскать во тьме злых сумерок что-то похожее на красный плащ. Но куда бы он не решил отправиться — лесного хранителя нигде не было. Такое чувство, будто чернота насовсем поглотила его и он ушел безвозвратно. Медальон ведьмака бешено дрожал, пока сам ведьмак яростно пробирался через тенистые дебри. — Мальчик, где же ты, — пробубнил себе под нос Белый Волк, ища хоть какие-то следы, однако безуспешно. И зачем нужно было на него так давить? Ему и так много досталось. Геральт не мог его потерять, особенно сейчас, когда все накалилось до такой степени, что только спичку в воздух подними и та моментально загорится. Ведьмаку казалось, будто он бродит кругами. Эмоции сбивают с толку, никогда нельзя позволять им брать над собой вверх. Геральт вздохнул и попытался сконцентрироваться. Если он будет продолжать так носиться по лесу, то ничего не найдет. Значит, нужно менять тактику. Значит, нужно взять себя в руки. Значит, нужно настроиться и прислушаться. Еще один глубокий вдох. Ривянин закрыл глаза и, сосредоточившись, позволил ветру шептать себе на ухо. Шелест листвы, треск сучка, сбитое дыхание... В этом трансе Геральт прибывал ровно до тех пор, пока не смог осознать с какой стороны доносятся эти подозрительные шумы. И тогда, лишь только открыв свои горящие решительностью глаза, он бросился туда.

***

Адские крики и стоны из потустороннего мира стали единственным, что он мог воспринимать. Больше не было ни неба, ни земли, больше не было уже ничего, лишь эти изуродованные смертью лица в жажде прижимающие свои ссохшиеся уста к нежным бледным щекам. Мальчик не чувствовал даже собственного дыхания. Разве он уже мертв? Разве под землей настолько просторно? Неужели почва такая же легкая, как воздух? Это корни деревьев оплетают его руки? Или это чужие руки, неизвестные руки, что хотят дотянуться до его груди и вырвать его сердце?..

Его ноги начали увязать в болотистой почве, а потом его ботинок зацепился за что-то...

Шапочка повалился на землю, что грязными комками стала липнуть к его коже. С усилием приподняв голову, мальчик увидел кровь на своей белой ладони. Земля, она была полностью пропитана кровью. Его сердце сжалось. Геральт выбежал на широкую лысую поляну, окутанную густым туманом. Воздух был тяжелым, наполненным влагой и пропитанный такой гнилостной вонью, которой Геральт никогда не знал и не встречал. Так не пахли выгребные ямы, так не пахли даже братские могилы, где валялись трупы павших в бою солдат или куда скидывали исхудавшие от страшной болезни тела. Это был настолько сильный запах, что он ударил по мозгам. Удивительно, как над этим местом не кружились падальщики. Ступив на рыхлую почву, что была больше похожа на черную жижу, ведьмак сразу уловил запах разлагающегося мяса. Его сапоги окрасились багровым цветом. Неужели эта земля была настолько пропитана кровью? То самое место, куда Бабушка запретила Шапочке ходить? Посреди этой пустоши находилась большая расщелина в земле, нечто похожее одновременно и на кратер, и на пещеру, и на ущелье. Устрашающее природное изваяние, но получше рассмотреть его со стороны ведьмак не успел, так как мгновеньем спустя где-то в стороне раздался испуганный крик. Геральт резко повернул голову, и лишь завидев красный плащ Сильви, ринулся к нему. — Нет!, — Шапочка рывком поднялся на ноги снова, пытаясь убежать от мертвеца, что уже протягивал к нему свои длинные костлявые руки. Отовсюду росли пальцы покойников, которые намеревались схватить мальчика за ноги, но тот, даже проваливаясь под землю с каждым новым шагом, все равно продолжал сопротивляться. Он оглядывался назад, чтобы снова и снова смотреть в глаза своим страхам. Увы, он не видел, что перед ним разверзлась пропасть. — Уходите!! Оставьте меня!, — в истерике закричал мальчик, когда чья-то рука схватила его за капюшон. Он оступился, испустив сдавленный вздох, оказавшись ужасающе близко к огромной пасти с острыми каменными зубами. В глубине этой ямы он увидел груду мяса и костей. Тут земля пошатнулась, лес открыл рот, приготовившись глотать маленькую беспомощную жертву, но Геральт во время одернул мальчика назад и чудовищная пасть, недовольно клокоча грязью смешанной с кровью, звонко захлопнулась, напоследок, обнажив свои каменные клыки. Ведьмак не отводил взгляда от опасного ущелья, прижимая мальчика к себе и не отпуская его ни на миг. Только что эта вонючая яма пыталась их заживо сожрать. Геральт внимательно следил за земляной гадостью, пытаясь увести Сильвестра подальше от нее, но мальчик стал вырываться из его рук. — УХОДИ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!, — он бушевал и бил ведьмака кулаками в грудь, — ОТПУСТИ МЕНЯ!! — Успокойся, слышишь меня?! Успокойся!, — Геральт зарычал, пытаясь схватить напуганного до слез Шапочку за руки. Сжимая его хрупкие запястья, он не давал мальчику дергаться, просто уже не зная, что предпринять, но ни за что не желая его отпускать. — ОТПУСТИ! НЕ ТРОГАЙ!, — в припадке бешенства кричал Сильвестр до тех пор, пока у него просто не осталось сил сопротивляться. Самые малые его попытки тщетно пропадали в крепкой хватке Геральта и он стал медленно опускаться на колени, плача от страха, слабости и боли. Ему не было от них спасения. Рухнув на кровавую землю, он горько рыдал, истошно крича. Геральт замер в полнейшем ужасе. Он пребывал в растерянности и мог лишь смотреть на то, как страдающего ребенка гнет к земле. И при виде этого у ведьмака просто разрывалось сердце. То сердце, которое всегда должно было быть каменным и бесстрашным. Белый Волк опустился на колени рядом с Красной Шапочкой, его руки пытались обнять мальчика, но тот содрогался лишь от того, что чувствовал подобное намерение. — Они не оставят меня.., — промолвил разбитым голосом Сильвестр, почти касаясь лбом влажной земли, — За что... за что все так ненавидят меня?.. Скажи мне... Хоть ты скажи мне... За что... Геральт не знал что ему следовало ответить. Однако он просто не мог молчать. Ему нужно было что-то сказать. Что-то утешающее. Хоть что-то. — Сильви... Сильви, мы здесь одни. Здесь никого нет. — Нет, они здесь... Они здесь повсюду... Они.., — он плакал, сжимая пальцами мерзкую кровавую землю, — Почему ты их не слышишь?! Почему их слышу только я? За что мне все это... Скажи мне, за что!, — его дрожащие руки с силой ударили о грязь кулаками. — Сильви... Я знаю, ты напуган. Но я хочу помочь тебе. Пожалуйста, дай мне тебе помочь, — как можно более ласково попытался обратиться к мальчику Геральт. — Ты не сможешь.. Ты хочешь забрать меня к ним!! Ты хочешь, чтобы меня убили у них на глазах!!! Только так они успокоятся!! Твари... — Я никуда не заберу тебя, — серьезно и убедительно произнес Белый Волк, отчего Шапочка немедленно поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд пронзительный, злой, переполненный горем и болью. По щекам мальчика ручьями текли слезы. — Скажи, что это так!!! Не лги мне, Геральт!!, — потребовал ребенок, умирая от всего этого нескончаемого кошмара. — Сильви, я ни за что не сделаю подобного. Я не причиню тебе никакого вреда, — он взял лицо Шапочки в свои ладони, заглядывая в его мокрые покрасневшие глаза, — Послушай... Тшшш... не плачь — Не плачу я!!, — Сильвестр рыкнул и зажмурился, снова выдираясь из рук ривянина, но тот ему не позволил. — Тихо, — твердо отрезал Геральт, нахмурившись. Мальчик уставился на него молча, шмыгая и моргая слипшимися ресницами. — Слушай меня сюда.., — тон ведьмака стал помягче, — Я знаю, как трудно тебе пришлось. Я из тех, кого хлебом и солью в дом не зазывают, и я прекрасно знаю какого быть изгоем. Люди боятся правды. Они все боятся ее как огня. Не будь таким же как они... Я знаю, ты очень любишь свою бабушку и ты прощаешь ей ее жестокость. Но, Сильви, она жестока к тебе не потому, что ты любопытный… Твоей бабушке есть что скрывать. И ты страдаешь из-за ее секретов и тайн. Но сейчас ты можешь все изменить. Ты можешь, и я тебе помогу. — Я так устал от всего этого... У меня нет сил, — Шапочка покачал головой, закрывая глаза. Он не мог никак остановить слезы, что предательски сочились из глаз. — Ты.., — Геральт нахмурил брови еще больше, — Сильви, дай мне договорить. И не перебивай. Судорожно дыша, мальчик затих. Ему было так страшно и так холодно. Не было никакой надежды в его сердце. Один яд, что пронизывал все тело, парализуя. Ривянин смахнул пальцами слезы, что застыли на мертвенно бледных щеках Шапочки. Он не хотел, чтобы кто-то на него так смотрел. Со страхом и отвращением, с болью и неприязнью... Да, ведьмаков боялись, их считали уродами, и, определенно, они не были самыми добрыми или лучшими людьми на земле. Но Геральт не думал, что он заслуживал той грубости, на которую иной раз не скупились простые люди. Когда он только вышел на большак, ему было крайне неприятно переживать подобное. Спустя много лет это стало обычным делом, а сейчас... Геральта словно пронзило острым копьем воспоминание о его самом первом «подвиге». И этот взгляд, детский испуганный взгляд, слезы, горе... В лице Красной Шапочки это воспоминание обретало самые страшные свои черты. Так не должно было быть. — Я помню того мальчика, которого встретил когда впервые попал в этот лес. Тот мальчик был непоколебим и силен. Он ничего не боялся. Он — это до сих пор ты. У тебя есть сила, она больше, чем ты думаешь, больше, чем у всех здесь вокруг вместе взятых. Соберись с ней и дай отпор своим страхам, — искренне и настойчиво внушал Красной Шапочке беловолосый ведьмак. Сильвестр опустил свои веки, хмурясь и вздрагивая. — Ты должен это сделать, — Геральт смотрел на него прямо, продолжая с ним разговаривать. Мальчик открыл свои глаза и из них сами собой полились хрустальные соленые капельки. — Я не смогу, Геральт... я не могу так больше, — болезненно прошептал он, — Прошу... Прошу тебя, убей меня. Я не могу больше. Пускай это закончится. Здесь и сейчас... Эти слова звучали слишком ужасно и Геральт хотел расслышать их. Он взял мальчика за плечи, отодвигая его от себя, чтобы заглянуть в его блестящие отчаянием глаза.

— Я ни за что так не сделаю...

— Я слишком устал, чтобы тебя умолять... будь человеком, — изнемогало лесное дитя. — Люди так не поступают, — Геральт отказался верить в подобное. — Они вернутся за мной... Это место. Бабушка узнает, что я здесь был. — Кто вернется? Кто они? — Я не знаю, — он закрыл глаза вновь, но в памяти все равно всплывали все те же отвратительные мертвые лица, — Покойники, призраки... Я не узнаю никого из них, а они приходят ко мне почти каждую ночь. Требуют пойти к ним. Тянут ко мне свои жуткие руки... — Это ты их видел в ту ночь?, — Белому Волку стало ясно, что не в демонах тут дело и вовсе. — Их никто кроме меня не видит... Ты же ведьмак, почему ты ничего не видишь? — Я не знаю, — Геральт сосредоточенно смотрел в никуда, размышляя. Затем он вдохнул тяжелый, наполненный гнилостными испарениями воздух и устало ответил на выдохе: — Не знаю... Но я с этим разберусь. Сильвестр поник, качая головой. Геральту ничего не осталось кроме как обнять его и постараться успокоить. Применить знак было необходимо, но ведьмак опять не смог себе этого позволить. Ему хотелось помочь Шапочке без всякой магии сейчас, просто остаться с ним, а не подчинять себе его сознание. Он держал бедного ребенка в своих руках и внимательно следил за той каменной пастью, что скрывалась за туманами вдалеке. Такое необычное место… Кажется, мальчик говорил, будто его бабуля проводит тут какие-то ритуалы. Геральт уже успел догадаться, что это были именно жертвоприношения, которые она посвящает этой самой чудовищной пасти. И жертвами, конечно же, становятся пропавшие без вести люди. С аспектами черной магии Геральт, разумеется, был знаком не понаслышке. Это высший уровень мастерства и один из самых опасных методов колдовства. Те, кто используют подобные методы, могут навлечь на себя страшные проклятия. Даже опытные маги способны ошибиться, а за такие ошибки плата бывает крайне высокой… Но Геральта волновало уже не это. Он пытался понять, почему незримые для него призраки доводят Шапочку до истерики и так настойчиво зовут его пойти за собой. Потому что он помогал заманить их в ловушку и они хотят ему той же судьбы? Тогда бы они, скорее всего, злились на все и вся, и старушка-ведьма была бы не исключением. Действительно обозленные призраки имеют свойство нападать без разбора. Но здесь явно было что-то еще… Что-то, что Геральт просто упускал и о чем не догадывался. — Эти призраки, они что-то тебе говорили ведь, верно?, — ведьмак опомнился и осторожно поинтересовался у непривычно тихого Сильвестра. Мальчик с трудом поднял веки, заглядываясь на все еще дрожащий медальон Геральта. — Они говорили, что я принадлежу им и что их много… Они требовали выпустить их, — он нахмурил брови, — И заманили меня сюда… они хотят убить меня… — С призраками бывает сложно разобраться, — укротитель монстров свел седые брови к переносице в раздумьях, — Их не всегда стоит понимать буквально. Они находятся в другом измерении и иногда их методы связаться с нами просто не вписываются в рамки нашего восприятия. Возможно, есть другая причина тому, почему они себя так ведут именно с тобой. Бабушку твою ведь они не трогают? — Не похоже на то, чтобы она мучилась подобным образом, — Шапочка шмыгнул носиком, вздохнув. — Либо у нее есть какая-то защита от этих сил, либо призраки намеренно пытаются связаться только с тобой, — подытожил ведьмак, — Видимо, у них недостаточно энергии, поэтому они используют момент, когда ты в наиболее уязвимом состоянии. Это может быть твой сон или, как сейчас, галлюцинация… Несчастный мальчик тихо опустил голову на плечо охотника. Думать было невозможно, голова страшно болела, но тут в его глазах стал загораться блеск осознанности. — Что если они тоже страдают от всего этого и им нужна помощь? — Жутковатая просьба о помощи, — признал Геральт. — Не то слово.., — Сильвестр перевел дух, кинув взгляд в сторону, — Но эта штука… Я видел в ней останки.., — он сильно закусил губу, осознавая слишком много вещей всего в один миг, — Боже, Геральт, как же я ошибался… Я не представлял, что здесь такое происходит. Это же ведь то самое место, куда Бабушка запретила мне ходить… Я знал, что она может быть жестокой, но вот так… скармливать людей этому месту, людей, которых я же к ней и приводил… за моей спиной… отвратительно… Правда оказалась намного хуже, чем кто-либо из них мог себе представить. Но мальчик был не один, и они почти разобрались со всем этим беспорядком. И хотя долгожданный свет в кромешной тьме открыл действительно чудовищные вещи, Геральт был настроен довести дело до конца. — Чтобы иметь большую силу — нужно идти на огромные жертвы, — четко произнес голос ведьмака с ощутимым сожалением, — Даже наши собственные желания способны погубить нас и тех, кто нам может быть дорог. — Как же ты был прав.., — Шапочка не мог смотреть в глаза Геральту. Он был настолько истощен физически и эмоционально, что на его лице не отразилось ничего. Такая пустота. Все, что он так яро защищал до этого было несущественным. Его обманула собственная бабушка, единственная близкая ему душа во всем этом огромном мире. — Сильви, не кори себя, ты ничего об этом не знал, — ведьмак был рядом и хотел позаботиться. Маленький чародей больше не отвергал его заботы, но свыкнуться с истиной было почти невозможно. — Даже не это страшно… Я просто не задумывался, Геральт. Я не задумывался о том, что случается с этими людьми. Я заманивал их всех к ней просто потому что Она так просила. Она говорила, что люди желают нам только зла… но злом была Она… и я. — Она была единственным человеком, который был рядом. Ты верил ей потому что ты любил ее. — Ей просто нужен был слуга, — тяжело вздохнул Шапочка, сжимая пальцами ткань своего красного плаща, — А я ведь мог сделать тоже самое и с тобой… Прости меня. Прости, если сможешь... Пожалуйста.. Геральт понял, что если дать мальчику увязнуть в этих мыслях, то он может просто не выкарабкаться. Он обнял его крепче, поглаживая по спине и легонько хлопая по плечам. — Все. Не думай об этом сейчас, — собранно произнес ривянин, — Нам нужно решить как помочь этим проклятым душам. Когда мы это сделаем, то магия твоей бабушки наверняка ослабнет и с ней можно будет нормально поговорить. Мы все решим. — Как мы это сделаем?, — Шапочка даже будучи полностью изнуренным не мог успокоиться и пустить все на самотек. — Я расскажу. Пойдем отсюда, здесь небезопасно, — он помог ребенку встать и, придерживая его за плечи, неторопливо повел обратной дорогой в сторону полянки, где осталась ждать Плотва.

***

Назад они шли в полной тишине, петляя узкими тропинками. Над лесом уже возникла яркая луна, чьи серебряные лучи красиво рассеивались в темноте, освещая путь. Лес снова был спокойным, погруженным в свои таинственные туманы. От этого ведьмака посещали весьма неоднозначные мысли. Как будто это место было необъяснимым образом живым и у него были какие-то свои эмоции. Всего час назад оно хотело проглотить их целиком, а сейчас снова баюкало своими мирными птичьими напевами. Геральт вел Красную Шапочку медленно и осмотрительно, чувствуя себя как-то не в своей тарелке из-за такой вот тишины. Ему не хватало улыбки мальчика и его смеха, их общих шуточек. Сильви сам был теперь похож на призрака. Того кровавого призрака, о котором с тревогой и ужасом повествовали люди. Геральт вздохнул и огляделся. — Эй, смотри, вон ежевика растет, — ведьмак попытался обратить внимание грустного Шапочки на куст больших спелых ягод. — Мне не хочется, Геральт, — мальчик даже не посмотрел. — А ты поешь как лекарство. Без еды тебе будет тяжелее восстановить силы, — настаивал ривянин. Лесной хранитель не ответил, просто испустил печальный вздох. — Побудь тут, пока я соберу, — сказал Белый Волк и, усадив мальчика на широкий корень гигантского дерева, пошел за ежевикой. Сильвестр, укутавшись в свой плащ, только тихо смотрел за тем, что делает ведьмак. Хоть у него теперь и был хоть кто-то, на кого можно было положиться, ему все равно было неспокойно. Он боялся смотреть по сторонам и не отводил взгляд от Геральта. Так ему было легче. — Вот, — беловолосый воин вернулся довольно быстро и протянул мальчику горсть темных ягод, завернутых в какую-то серую материю. Шапочка неохотно перенял маленький тканевой сверток и стал медленно кушать. Геральт присел рядом с ним. — Поешь и пойдем дальше, — сказал он. Сильви перевел дух. — Геральт, скажи мне что теперь нам нужно делать. — Скажу, если не будешь говорить с набитым ртом, — он немного шутливо порицал мальчика, но тот не сводил с него своих мерцающих голубых глаз, серьезно ожидая ответа. — Нам нужно провести ритуал, — объяснил ведьмак, — чтобы успокоить духов и дать им возможность покинуть это место. Ритуал лучше всего проводить на рассвете, так что мы подождем, когда ночь закончится и начнем приготовления. — Что нужно для этого ритуала? Объясни мне, я обязан помочь, — уверенно попросил Шапочка. — Не так много. Это правильнее всего будет делать именно на том месте. Нужно развести костры в четырех сторонах, рядом оставить вещи умерших… Нам еще понадобятся ветки орешника, они являются хорошими проводниками. Их потом придется посадить где-нибудь, но ни в коем случае не сжигать. — Вещей умерших у нас предостаточно, — мальчик качнул головой, — Орешник тоже найдется. Как бы только Бабушка не пришла на запах костров. — Я смогу задержать ее, — пообещал Белый Волк и тоже кивнул. — Если с тобой случится что-то, я.., — Сильви водил белым пальчиком по черным ягодкам, опустив взгляд. — Все будет хорошо. Доедай, — заботливо уверил Шапочку ведьмак. Мальчишка облизнул губы и послушно стал есть ежевичные ягоды. Когда их не осталось, он поднялся на ноги, и они с Геральтом продолжили путь. Идти оставалось не так долго, на расстоянии можно было уже заметить два маленьких путеводных огонька. Факелы, оставленные Красной Шапочкой, уже начинали гаснуть. Оно и к лучшему, решили вместе Волк и Шапочка, ведь оба не ведали где могла в такой час находиться злая колдунья. И пускай Сильви заверил, что в такой час она никогда не выходит из дому, ибо ночью здесь не видно даже его красного плаща, ривянин считал, что лишним не будет перестраховаться. Они вернулись к той маленькой тайной полянке Шапочки. Плотва спокойно себе дремала там же, где ее и оставили. Убедившись, что с ней все хорошо, Геральт стал обустраивать место для ночлега. Он запретил Сильвестру тратить свои силы на магию и мальчишка послушал его, хоть и без особого желания. Как только все было уже готово — они легли спать недалеко друг от друга, однако сон не шел ни к одному, ни ко второму. Шапочка побаивался закрывать глаза и погружаться в сон, в то время как Геральт просто не мог перестать быть на чеку. Они продолжали так лежать в тишине, пока мальчик не обратился к ведьмаку тихим голоском: — Геральт, ты спишь? Геральт отрицательно промычал в ответ. — Можно тебя спросить? — Угу…, — опять промычал ведьмак, даже не заикаясь о том, почему парнишка еще не спит, — Спрашивай. Далее послышалось небольшое шуршание. Шапочка перевернулся на бок. — Я не знаю как тебя спросить, — нерешительно пробормотал он. — О родителях?, — догадался Геральт. — Да, — отозвался Шапочка тихонько, — о моих родителях… Какие они на самом деле, Геральт? Они правда любят меня или… ненавидят? — Я общался с ними обоими, но.., — охотник вздохнул, нахмурившись и глядя куда-то вверх, — все не так радужно, как хотелось бы. — Прошу, скажи как есть… они ведь помнят обо мне и знают, что я здесь. — Твой отец знает, что ты здесь, но это ведь он послал меня сюда с мечом. Так что… Шапочка помолчал некоторое время, неслышно дыша, а потом осмелился спросить снова: — А мама?.. — Твоя мама не знает. Она не знает ничего о том, что произошло. Она просто тебя любит, — с теплотой в голосе рассказал ведьмак, вспоминая о графине. — Как бы я хотел увидеться с ней… Какая она, Геральт? Седой охотник повернул голову и увидел перед собой Шапочку с ужасно пытливыми глазами. Он лежал на боку рядом и ловил каждое слово ведьмака. Геральт немного улыбнулся и снова обратил взгляд наверх, где дрожала густая листва деревьев. — Она хорошая и мудрая женщина. Ты, на самом деле, очень похож на нее. — Правда? Чем? Улыбка Геральта стала шире, он даже немного посмеялся. — Вот этим вот и похож, — сказал он, — любознательный до чертиков прямо как она. — Этого мало, — не унимался Шапочка, толкнув смешливого ведьмака в плечо, — Скажи что еще, ну! — Ну ладно, все, не бодайся. Только силы появились, уже бодаться начал.., — Геральта и правда веселила эта детская непосредственность Сильви, но он продолжил рассказывать, — Она действительно светлый человек. Она сказала мне слушаться своего сердца, чтобы найти тебя. — Это… наивно, тебе так не кажется?, — обеспокоенно заметил Шапочка. — Наивно, — подтвердил Геральт, — Но нам всем иногда не хватает искренности, а еще смелости... Да, искренняя и смелая... Твоя мама, на самом деле, именно такая. — Я рад, что она именно такая, — прошептал мальчик, зевая, — Когда все закончится — мы встретимся с ней.., — он закрыл глаза, начиная засыпать. — Обязательно встретитесь, — ведьмак проследил за тем, как лесное дитя провалилось в крепкий сон. Он помнил про тот медальон, который Бренна попросила его передать ее сыну. Подумав, что лучше всего будет вручить его, как только они разберутся с проклятьем и ведьмой, Геральт погрузился в Царство Морфея следом за своим маленьким другом.