Закрашивая будущее

Все было странно. Непривычно и неожиданно, будто мир повернулся другой стороной и все обойденное исчезло. Локи сидел в своей комнате, застегивая меленькие пуговицы рубашки. Зеркало, немного мутное от сероватых разводов, отражало бледную, истощавшую фигуру. Лафейсон давно уже перестал смотреться в него, отмечая непоправимые изменения в собственной внешности. Это возвращало его к реальности, изо всех сил стараясь еще больше поиздеваться. Сегодня было особенно невыразительно. За окнами слякоть от тающего снега и все предрождественское настроение пропало с лиц людей. Временами моросил мелкий дождь, оставляя на одежде пятна. Слоистые облака окутывали своей паутиной. Сегодня был выходной, и Тор, достаточно сильно уставший за последнюю неделю, смотрел телевизор. Локи слышал глупую болтовню телеведущих. Их отношения изменились. Еще так недавно Лафейсон не мог представить, как уживется с братом, но теперь его присутствие было необходимым. Наверно, просто страшно умирать в одиночестве. Актера давно уже не раздражали его вопросы, и даже его забота казалась милой. Но он все же должен был оставаться тем, кого привык видеть Одинсон - его младшим братом, искренне ненавидевшим весь мир. А Локи просто уже не мог так себя вести. Говорят, люди не меняются. И он всегда был с этим согласен, но это было раньше… Сейчас мужчина иногда позволял себе редкие взгляды, мягкую улыбку на предложенную помощь. Иногда он молча садился рядом с братом, осторожно положив голову на плечо. Локи не знал, о чем думал в такие мгновенья Тор, мягко приобнимающий его за плечи, но знал собственные мысли. Иногда они пугали, иногда позволяли забыться на просторах степей прошлого, где огромные составы, гремя колесами, проходили колоссальные расстояния. Там, где пахло пылью, а дикие лошади встречали рассвет в пути. А порой актер не думал ни о чем, слушая размеренное дыхание брата. Всегда было что- то особенное в этих моментах красивое и первозданное, но, увы, забытое ныне. Сны. Они все еще возвращались к его больному сознанию, совсем ненадолго, оставляя слегка разочаровывающий осадок. Локи не знал, почему так происходит, но ему это даже нравилось. Сегодня была назначена встреча с Льюисом. Именно так Лафейсон сообщил брату. Раньше он с удовольствием бы сказал, что этот парень сходит с ума, когда видит его или что-то в этом духе, но не теперь. Локи потянулся, запрокидывая назад голову. Мужчина сразу отказался от идеи посетить какой-нибудь ресторан, и тогда его врач предложил сходить в кино. Локи вспомнил, о том, как они долго смеялись, когда актер рассказывал про свои собственные съемки. По стеклу стали стучать маленькие льдинки. Погода тоже издевалась над ним. Рыжеющее солнце давно спряталось от глаз. Локи тихо поднялся, спускаясь в зал. Вопреки его ожиданиям, Тор уже выключил телевизор, проводя время за чтением книги. Локи было все равно, что это за произведение. Он просто постарался бесшумно проскользнуть мимо брата. Но Одинсон внезапно повернул голову, ненадолго задерживая взгляд на актере. В его глазах читались совсем уж нереальные эмоции, и Локи списал это на больную фантазию. Вчера было, но миллион лет назад. Все мгновенно забывалось, когда Тор вот так вот смотрел на него. Локи проглотил комок, подступивший к горлу, как можно высокомернее проходя мимо. -Ты куда-то уходишь?- очень спокойный голос. Приятные, мягкие нотки проскальзывали в нем, и актер невольно улыбнулся. -Да,- он все же развернулся, садясь на диван рядом с Тором. От брата пахло кофе. Приятный, тягучий запах, который, кажется, впитался в его волосы, Лафейсон почувствовал острое желание провести по ним рукой, как в собственном сне, но быстро одернул себя. На Торе сегодня был простой серый свитер и черные джинсы. Он отложил книгу, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на Локи. -Это все тот парень из больницы, да?- актер внутренне вздрогнул от мысли, что архитектор мог раскусить его. -Да, - свой растерянный вид брюнет попытался скрыть за поиском очков, которые в футляре всегда лежали на столе. Одинсон молчал, и это расстраивало актера еще больше, чем погода за окном. Он поймал себя на мысли, что будет счастлив, если брат запретит ему видеться с Льюисом. Но Тор лишь молча встал, убирая книгу на полку. -Удачно отдохнуть. Локи захотелось оправдаться. Впервые в жизни, он искренне желал все объяснить брату, но стрелки на часах показывали уже без четверти семь, а в кармане завибрировал мобильный. Актер стоял на улице и сразу заметил машину Джонсона, недорогой фольцваген черного цвета. Авто плавно затормозило и Локи открыл дверь, поздоровавшись с Льюисом. Он прекрасно выглядел и даже улыбался. Лафейсон не чувствовал себя плохо или неуютно. Машина заскользила по грязным лужам. Мужчина рассказывал актеру забавные истории из собственной жизни, интересовался его пристрастиями. Будто и не было между ними того диагноза, что он сам ему поставил, будто все это страшный сон. Рядом с этим человеком было спокойно. Локи пытался прислушаться к собственным ощущениям. А ночь уже вступала в свои права, зимой она приходит рано. Черные крыши домов поблескивали из-за дождя, и все вокруг стало глянцевым. Сегодня в городе нет прохожих, и, кажется, даже в ресторанах свет стал более тусклым. Локи повернул голову, всматриваясь в Льюиса. Тот внимательно следил за дорогой, изредка бросая быстрые взгляды на своего собеседника. Наконец, машина затормозила, въезжая на парковку. Локи почувствовал эту влажность. Она проникала в легкие, оседала на одежде. Мужчина поднял голову, еще острее ощущая слабый призрак весны, пришедшей так рано. Льюис мягко улыбался, смотря на него. Он как будто выжидал, замирая совсем рядом. А Лафейсону нравилась эта игра, нравилось забывать. И он прекрасно понимал, что все это значит, какие линии параллельны, а какие пересекаются. Он и сам уже активно участвовал в диалоге с Джонсоном, ничуть не сомневаясь в собственных решениях. Было некогда жалеть, а что-то внутри отчаянно жаждало тепла. Локи было все равно на какой фильм идти. Он уже сто лет не был в кино, всегда откладывая на потом. Работа отнимала много времени и только теперь становилось зримо очевидное. Как много времени потрачено, и «счетчик» его жизни на Земле теперь лишь ускорялся. Льюис знал это, но не был испуган, лишь расстроен судом, высшим. Он был католиком, Локи точно это знал. Врач, верящий в бога. Актер усмехнулся, заметив непонимание на лице врача. Льюис быстро купил билеты, протянув один Лафейсону, и слегка приобнял спутника, когда они входили в зал. И гаснет свет, погружая в приятную атмосферу предвкушения чего-то действительно интересного. Они выбрали историческую драму, достаточно любопытный сюжет, да и с режиссером картины Локи был заочно знаком. Мужчины заняли свои места, и врач вел себя уже более решительно. Актеру это даже нравилось. Все происходящее отвлекало от мыслей о брате, а показывать окружающим свои отношения он никогда не стеснялся. Брюнет поудобней устроился в кресле, повернув голову в сторону своего спутника. Яркая реклама сменяла друг друга, и разноцветные тени ложились на лицо и руки актера. -Я думаю, тебе понравится, - Льюис безропотно изучал каждое его движение. Локи поправил волосы, слегка небрежно тряхнул головой. Все было просто замечательно. -Ну, я наслышан о режиссере…- Лафейсон протянул эту фразу, будто примеряя новую роль, выбирая интонации для вчера. Льюис последний раз бросил взгляд на мужчину, а после по экрану поползли витиеватые строчки, погасло последнее тусклое освещение. К середине фильма Локи окончательно погрузился в происходящее, и последние предчувствия покинули его. А на экране сменялись картинки. Люди в изысканных платьях, каменные полы большого замка. Сюжет - слишком запутанные чувства, любовь младшей дочери к собственному брату, любимой дочери короля, немой от рождения. Молчание пополам с отчаянием. Она никогда не признавалась в своих чувствах. Слишком живая, эмоциональная героиня с голубыми глазами на публике была горда и высокомерна. Всегда молчит, всегда несет свою грусть. Но эмоции так часто берут над нами верх и, когда Король, старый и отвратительно лживый Генрих, решает отдать свою дочь замуж не по любви, а чисто по политическим причинам, она совершает свою главную ошибку, поддаваясь чувствам. И что же еще будет? -Локи?- Льюис мягко шепчет. На его очках блики и не видно глаз. -Да, - названный слегка приподнимает голову, которую уже пристроил на плече спутника. -Еще не устал?- он искренен в своих эмоциях. Джонсон приобнял актера, прижимая ближе. Лафейсон лишь помотал головой, отдавая блондину свою шоколадку, которую он прихватил еще из дома. -Будешь?- А мотивы былой Англии доносятся совсем тихо и женский голос, слишком красивый. Black turns beat me bright, turning on the light Today is gonna be the day, you hear somebody say We need you right away -Давай, - он отламывает кусочек и кивает в благодарность. Его глаза закрыты, Локи так думает, но очки скрывают столь красивый цвет. Tiptoe over the floor What are you waiting for? So so and no more Thats all to be, so before. Правильно и естественно. А на экране жаркое лето, и ты чувствуешь себя его частью, растворяешься в запахах цветов, ветер уносит тебя к морю, и звонкий смех раздается в саду. Зеленая трава и юная леди. Еще не жена, уже невольница. Пишет в тетради, а вокруг кипарисы тянуться к небу, летят, как в невесомости, белые облачка тополиного пуха И пахнет розами, что уже заваривают в чай служанки. Иной век, и белые кружевные рубашки соприкасаются с зеленью травы, а небо плывет мимо тебя. Закрывая свои глаза и вновь открывая их, ты чувствуешь это… Кому признаться в своем безграничном счастье от созерцания этого? Как объяснить трепещущую птицу в груди этим жарким месяцем? А Локи было все равно, что за пределами этого маленького мира идет дождь, что где-то спешат прохожие, одетые в серые куртки и где-то сигналят такси. Нет ничего, кроме неба и лета. Льюис был слишком особенным, песня - длинной. Как о многом нужно рассказать, но как мало времени. Джонсон осторожно провел пальцами по скуле Локи, а тот лишь, как кот, послушно выгнулся. А главная героиня радовалась этому утру. И ночи, пришедшей грозой и шагами по каменному полу, столь родными для слуха. И она бы сладко пела, если б только смогла. И все страшное, что будет совсем скоро, не тревожит ее. Лишь настоящее, лишь небо над головой и мягкие прикосновения родных по крови губ. И это была любовь. Красивая и чувственная. Ныряя в бассейн идеально несовершенное тело, погружаясь прямо в собственные переживания и встречаясь с парой знакомых глаз. Молчание и преступное чувство, решительность и неожиданный финал... И все закончилось слишком неожиданно. Локи сам не понял, почему финальные титры побежали так рано, и почему все случилось именно так. А в зале загорался свет и каждый посмотрел на мир немного другими глазами. -Зайдем перекусить?- и оба уже знали, что это лишь формальность. -Может в другой раз?- брюнет еще не до конца сбросил этот шлейф красивой сказки. Льюис заметно насторожился, даже как-то поник, но продолжил: -Не заедешь ко мне? Я варю чудесный глинтвейн, - он слишком горько усмехнулся, а Локи сдерживался, чтобы не засмеяться. Ему нравилось забывать. Актер не ответил, просто убрал тонкую белую прядь, выбившуюся из высокого хвоста, посмотрел в глаза, отчаянно прогоняя мысли. А ночь за окном помогла отвлечься, и наушники всегда в кармане у каждого прохожего… Тор злился, не в силах найти себе места. Сам не понимая почему бесится, мужчина опустил голову под струю холодной воды, но образы возвращались. Локи.… В пустом доме погасли все огни. Только телевизор беззвучно светился в темноте и свет фонаря с улицы освещал кухню. Машина отъехала от парковки. Лафейсон уже слишком устал от окружающей действительности. И вновь темные пейзажи, различимые лишь по очертаниям. Дома, деревья, фонари, стоявшие вдоль дороги, и другие машины, летевшие на встречу, как яркие кометы проносились мимо. И лишь ключ провернулся в замке несколько раз, они ввалились в квартиру. Локи нетерпеливо целовал мягкие губы, проникая языком, прикусывая кожу. Льюис не успевал за ним, все еще потрясенный происходящим. Он отстранился, падая на колени, расстегивая крупные пуговицы на пальто, помогая откинуть его в сторону. Мужчина ладонями проводил по телу актера, который тоже опустился на пол, тяжело дыша. Локи откинул голову позволяя ласкать свою шею, зарываясь руками в золото волос врача, нетерпеливо отрывисто вздыхая… Тор ходил из угла в угол, с волос стекали мокрые капли, прямо на одежду. Ему было все равно, было омерзительно. Он пытался пересилить себя, телефон лежал на тумбочке. Локи… А Джонсон уже тащил Локи в спальню. Актер расстегивал рубашку Льюиса, целуя каждый сантиметр его кожи. Ночь уже стала полноправным хозяином этого города. Они упали на кровать, и что-то странное зародилось в груди. Лафейсон стянул с врача рубашку, нависая над ним, любуясь, что ему и позволяли. Он то наклонялся ближе, едва уловимо касаясь губ, то приникал всем телом. Так, что было слышно его гулкое биение сердца. Локи не спешил, проводил ладонями по груди, целуя ключицы, прикусил бугорок соска, сорвав с губ тихий поощрительный стон. Влажные губы исследовали поджарое тело Льюиса. Брюнет прикусил его мочку уха, вновь улыбаясь. Доктор тяжело дышал, пока еще мирясь с первенством Лафейсона. Его собственные руки сжимали упругие бедра, иногда проводя тонкую невидимую линию по позвоночнику. Он подается вперед, все же поймав губы брюнета, затягивая его в долгий поцелуй. Еще несколько мгновений, и уже Локи прижат к постели, а его запястья зафиксированы сильными руками любовника. Врач только на первый взгляд казался слабым. Сейчас он хищно ухмылялся, смотря прямо в глаза… Терпение все же подводило. Тихо тикали часы, Одинсон смотрел в окно, понимая, что ждать возвращения брата не имеет смысла, но что-то гудело в голове, не давало покоя. Просто никогда раньше брат не позволял себе такого. Тор еще сильнее возненавидел этого человека из больницы. -Локи...- тихо-тихо, как заклинание. Мужчина отпустил его запястья, щекой прикоснувшись к животу. Язык скользил к впадинке пупка, а ладонь массировала член актера через брюки. Локи застонал и прогнулся в спине, обнимая врача. Джонсон нежно целовал грудь, его волосы щекотали кожу. Брюнет запрокинул голову, услышав сладкозвучную мелодию собственного мобильника в кармане. Тор… И мысли вернулись. Он откинул телефон, безучастно смотря в потолок. Картинки вспыхивали в сознании, образы, мысли, слова и его улыбка. Вспыхивала, тлела и вновь возрождалась фениксом боль. В голове вновь все налилось кровью. И слезы, холодные капли стекали по подбородку, в собственном бессилии актер закрыл рот рукой. А Льюис все понял. Поднялся с кровати, уходя вглубь квартиры. Зажегся свет, послышался шум воды. Через несколько минут мужчина вернулся, принеся на подносе чай и несколько видов печенья на маленькой тарелочке. -Перестань,- он поставил все на тумбочку, захлопнув дверь. Лафейсон кивнул, а Джонсон вновь прильнул к нему, устроившись между его ног. И Локи был ему благодарен. Он обхватил его ногами, проводя ладонью по мягким волосам. Пахло мятным чаем и напольная лампа слабо светила. -Мне нужно домой…- спустя какое- то время нерешительно начал актер. -Я отвезу тебя, - Льюис носом потерся о грудь мужчины. Как много ошибок мы допускаем, но ошибка ли это? Что есть правда в вечно меняющемся мире, и когда стоит просто открыть глаза?.. Примечание: Слова, из песни Agnes Obel – Riverside Описание «фильма» мой собственный фанфик, не выложенный на фикбуке)