Jack Winter. Ферма Забытых Тварей.

– Мракоборец Уинтер Джек. В присутствии полного состава Визингамота, представителей Департамента Магического Правопорядка и главы Департамента Тайн, вы обвиняетесь в применении непростительного заклятия Круциатус в отношении сотрудника Департамента Тайн, чьё имя не может быть разглашено. Я бы хотел напомнить моим коллегам о том, что здесь неприменимы «Особые Полномочия Мракоборцев», так как заклятие было применено после их отмены. Также я бы хотел обратить внимание на незаконность расследования, проводимого мистером Уинтером, и его несогласованность с главой Мракоборческого Центра. Мистер Уинтер действовал по своей инициативе и превысил полномочия, из-за чего пострадал сотрудник Министерства Тайн. Мистер Уинтерс, вам есть что сказать в своё оправдание? Цепи, сковывающие молодого мужчину, дёрнулись. – Признаю вину и готов нести заслуженное наказание. Слова как будто чужие. Как будто говорит не он. Ему стыдно, он жалеет о том, что сделал. Это его ошибка и его вина. Оправдываться, что он выполнял свою работу не стоит – если бы не его самоволие и гордыня, то ничего бы не произошло. Бартемиус Крауч встал, оглашая приговор: – Уинтер Джек. Учитывая ваши заслуги и ваши признательные показания, вы приговариваетесь к десяти годам заключения в тюрьме Азкабан. Обсуждению и обжалованию приговор не подлежит. Увести. Плотное кольцо длинных худых фигур в капюшонах начало смыкаться вокруг скованного узника. Нестерпимо повеяло холодом. Джек открыл глаза. Вместо окружающих его дементоров были только стены каюты. Сердце бьётся как бешеное, испарина на лбу, и дикая сухость во рту. Как от сделанного ни беги, всё равно будет преследовать тенями прошлого до конца дней. Кэтрин что-то сонно пробормотала, лёжа у него на груди. Джек кинул взгляд на висящие на стене электронные часы. 04:33. Надо выспаться. Сегодня предстоит долгий день. Утром, в 12.07, открылась аппарель трюма лайнера и Джек, сидящий за рулём «Ситроена» контрабандистов, медленно тащился к выходу в очереди на таможню. Последние 20 часов прошли как в тумане. Нервное напряжение последних месяцев деловой поездки, по обмену опытом между Британским и Американскими Министерствами Магии, если не вспоминать их длинные официальные названия, оперативная работа в Америке, о которой сами Министерства не должны были знать, а также всё вчерашнее утро, вылилось в непрерывное животное занятие сексом с Кэтрин. Она удивила его своим напором и ненасытностью, и оба, находясь в настоящем подростковом пьяном угаре, яростно отдавались друг другу снова и снова, игнорируя настойчивые стуки в каюту со всех сторон. Честно говоря, проснувшись, сегодня с утра Джек чувствовал себя одновременно выжатым как лимон, чертовски счастливым, и поражённым до глубины души. Кэт проснулась вместе с ним, учитывая, что они спали в обнимку, и некоторое время лежали и смотрели друг на друга, в шоке вспоминая прошедшие часы. Она оставила ему свой телефон и Джек впервые в жизни думал воспользоваться магловским телефоном не по рабочей, а по личной необходимости. Но сейчас Джеку было не время предаваться приятным воспоминаниям. Натёкшую с мертвецов кровь он не учёл. Горсть слизняков ему, идиоту, за шиворот. К счастью, в трюме было темно, и на кровавый, размазанный многими колёсами след, наткнётся кто-нибудь из экипажа, когда будут мыть трюм. Доехав до таможенного пункта в длинной веренице машин, Джек машинально потрогал волшебную палочку. В багажнике три трупа, и если он его откроет на выборочном досмотре… Конфундус не подойдёт, Забвение тоже отпадает, – перебирал варианты Джек. Денег дать? Вызовет полицию, за взятку. Остаётся только Империо, чёрт. Документы на машину у него. При регистрации на рейс владелец не указывался, только данные авто. Иногда такие лайнеры перевозили в трюме транспорт, предназначенный для продажи, поэтому формально бесхозные авто никого не удивляли. – Цель вашего визита? – спросил сидящий в будке на таможенном контроле немолодой мужчина под пятьдесят, в форме таможенного инспектора. – Возвращаюсь домой, – улыбнулся Джек, протягивая ему свой магловский паспорт с билетом внутри. Причём ни разу не поддельный, но это другая история. Инспектор бросил взгляд на Джека поверх документа, сравнивая его лицо с фотографией в паспорте, перелистнул страницу в поисках американской печати таможенного контроля. Сейчас два варианта развития событий. Если Джек покажется ему подозрительным, то его ждёт более детальный осмотр на стоянке справа. Если все нормально – то его отпустят. Джек понимал, что сейчас все зависит от инспектора и не волновался, расслабившись после приятной ночи…и даже дня. – Проезжайте, добро пожаловать домой, – произнёс инспектор, протягивая ему паспорт. – Благодарю вас, сэр, – вежливо ответил Джек и тронулся с места. Как ни странно, но многие маги не умели водить автомобили. При этом у Министерства Магии имелся собственный автопарк и в Департаменте Магического Транспорта были дежурные волшебники – водители. Джеку же нравилось водить. Понимать, что если он нажмёт на педаль газа, то не неизвестная магическая сила поднимет его в воздух, как на метле, а тоненький провод потянет дроссель на карбюраторе, увеличивающий подачу топлива в двигатель, заставив его поршни двигаться быстрее, увеличивая вращение… Короче говоря, абстрактная сила, изучаемая на «Теории Магии» , была тут ни при чём. Химические и физические взаимодействия на уровне, столь малом, что частицы, открытые магглами, не были видны в магический микроскоп, позволяли им создавать поистине волшебные вещи. Взять, к примеру, автомобиль. Физика и химия, переплетённая, учитывающая десятки и сотни законов, которые для магглов были константами, в отличие от волшебников, позволяла им перевозить себя и предметы на огромные расстояния с высокой скоростью. Волшебники же тысячелетия пользовались мётлами, трансгрессией, до сих пор передавая сообщения совами. Количество телефонов у магов до сих пор было невелико. И это при том, что у магглов только за последние сто лет появились такие вещи, как движимые экипажи – автомобили, летающие машины – самолёты, и беспроводная радиосвязь для передачи сообщений. Можно ещё вспомнить о… Джек прервал мысль, подъехав к заброшенному, стоящему особняком складу. Въехав сквозь покосившиеся ворота, нисколько не заботясь о помятом крыле и сорванном бампере, Джек оказался внутри. Додумаю в следующий раз, когда выдастся свободная минутка. Джек любил проводить параллели между магическим миром и миром магглов. Но работа, чтоб её, не ждёт. По-хорошему, главаря нужно было допросить. Или доставить в Департамент Магического Правопорядка и начать совместное расследование с Департаментом Международного Магического Сотрудничества. Дальше привлечь Отдел Борьбы с Неправомерным Использованием Магии, так как перья выскакунчика находятся в «Категории А» – предметах запрещённых к продаже, хранению или приобретению. И так можно раскрутить всю цепь контрабандных поставок и выйти на международную преступную сеть. Но есть одно "но". Пришлось бы отчитываться об информаторе, о посещении Лондона, и конкретно, лавки «Горбин и Бэркес» методом, нарушающим Статут. Придётся рассказать о неучтенных покупках, и о долгих годах разработки лавки, с помощью которой удалось выйти на многих интересных личностей, раскрыв несколько крупных дел, и на порядок больше – в неофициальных и полуофициальных расследованиях и операциях, которым американцы дали ёмкое название: Black Ops. Рассказать придётся много. Засветить многие связи и наработки. А что в итоге? Да, раскроется сеть, пара чиновников слетят со своих кресел со скоростью идущего в атаку бладжера, но их место займут не менее продажные. А сами личности, ответственные за это останутся в тени, потому что никто и никогда, если ему дорога его жизнь не выдаст их. Уж лучше Азкабан. Попадутся мелкие сошки. И уже через неделю, пока будет идти расследование, возникнет другой канал. Стоит ради этого выходить из тени, рушить годами отлаженные каналы получения информации и редких вещей, необходимых в работе? Джек вышел из машины. Как бы то ни было...Неприятный осадок оставался. А учитывая, что ему сейчас предстоит сделать, кажется, сегодня вечером придётся изрядно опустошить запасы выпивки в "Дырявом Котле". – Гоменум ревелио, – произнёс он. Кончик палочки на секунду вспыхнул и погас. Никого. – Сальвио гексиа. Окружающее пространство на мгновенье визуально исказилось и вновь приобрело прежний вид. Теперь его никто не увидит. – Муффлиато. Секундная оглушающая тишина, во время которой можно было услышать тихий скрип костей, удар сердца и звук льющейся внутри тела крови. Спасибо Принц – Полукровка, кто бы ты ни был. Хоть взрывай теперь что угодно, никто не услышит. Теперь его никто не видел и не слышал. Тем лучше для магглов, учитывая, что он собирался делать. Достав из багажника чемодан, мракоборец отошёл от машины и развернулся к ней корпусом. Джек поднял палочку и принялся сосредоточенно выводить замысловатые пассы. Машина сминалась, деформировалась, складывалась внутрь себя, что физически было невозможно. И источала из себя кровавые брызги при каждом сложении. Сложившись до размера домашней микроволновки, Джек опустил руки, вытирая выступившую испарину. Трансфигурация таких сложных, многосоставных предметов как автомобиль являлась довольно сложным занятием, требующим серьёзной концентрации и усилий. Но этого достаточно. Материализовав из воздуха четыре каменных плиты, закрывающих со всех сторон бывшую машину, из которой натекло прилично крови и ошмётков того, к чему Джек не хотел присматриваться, направил палочку, произнёс: – Инсендио Максима. Вырвавшийся из палочки огонь окутал сложенный автомобиль. Джек не опускал палочку, позволяя потоку огня продолжать прибывать, плавя конструкцию. Нестерпимо запахло жуткой смесью запахов. Горелое мясо, плавящаяся пластмасса и жесть кузова. Резкая вонь горящего бензина. Джек задержал дыхание и продолжал дышать палочку, извергающую пламя. Его хватило на двадцать секунд, а потом, додумавшись, он произнёс заклинание головного пузыря. Глубоко вздохнув Джек посмотрел на горящие остатки автомобиля. Огонь уничтожил почти всё. Магический огонь не давал дыма, и можно было разглядеть лежащие куски развалившейся конструкции, лужицы расплавленного металла, потрескавшиеся кости и тонкую дырявую жесть каркаса. Джек смотрел в догорающее пламя, следя затем, чтобы было уничтожено всё. Их нужно было убить. Они видели его лицо. Договориться с ними нельзя. Сдадут при первой же возможности. Но, как бы он себя ни оправдывал, тяжёлое чувство вины давило на него и Джек знал – в следующий раз, когда он окажется в Азкабане, дементоры будут вытаскивать этот эпизод из его памяти раз за разом. Предосторожности на корабле нелишни. Недаром враги напали на него с холодным оружием. Заклятия легко читать, они оставляют след. А теперь следует развоплотить их окончательно, вместе с машиной. Некроманты могут вытянуть из них информацию, так что выход один – сжечь. До праха. Могут, конечно, медиумы постараться, но Джек помнил волшебников, которые связывались с миром умерших. Стали такими же безумными, как и тени, оставшиеся в пустоте. И вытянуть из них что-то адекватное… Трансгрессией пользоваться нельзя. Отсюда, с чемоданом нельзя. Мракоборец положил чемодан на пол, достал ключ на цепочке и вставил в замочную скважину. Тащить домой непроверенный груз? Вот ещё нашли дурака, мало ли как контрабандисты и их хозяева перестраховывались. Развернув чемодан, Джек левой рукой вставил ключ, подождал пару мгновений и повернул его в замке. Замки по обеим сторонам открылись и Джек одёрнул руку. Отойдя на пару шагов назад, он направил на чемодан волшебную палочку и невербально произнёс заклинание: – Вингардиум Левиоса. Крышка медленно поднялась, и чемодан раскрылся, как устрица. Джек осторожно подошёл, заглянув внутрь. Внутри глубокого, достигающего шести футов, дна чемодана находились туго обёрнутые упаковочной бумагой и переплетённые крупной бечёвкой небольшие пакеты, с коробку из-под обуви размером. Их было много, не сосчитать. – Акцио, – произнёс Джек. Пакет, на который была наставлена палочка, взмыл вверх и понёсся к Джеку. Маг, не прикасаясь к нему, палочкой отлевитировал его на пол. – Дифиндо. Ткань упаковки и бечёвка надорвалась, в дыре виднелись хорошо знакомые Джеку перья выскакунчика. Сколько же там таких упаковок? Насчитал две дюжины только сверху, а под ними небольшая горка. Джек присвистнул. По ценам чёрного рынка здесь целое состояние. А если продавать готовую сыворотку правды, то выйдет, если учитывать все ингредиенты, примерно, процентов на двадцать дороже, чем за перья. Джек, как-то математически просчитал ценовое соотношение. После поездки в Америку ему полагается отпуск, и его можно провести с пользой. Джек покосился на догорающую кучку пепла, поднял волшебную палочку, развоплотил каменные плиты, и развеял порывом ветра пепел. Должного погребения вам не будет, простите. На складе и так грязно, так что картины не портит. Зато теперь гарантированно на него никто не выйдет, если только не свяжут его наличие на корабле с исчезновением контрабандистов. Но это будет слишком притянуто за уши, доказательств нет. И тот, кто будет искать, должен знать, что Джек – мракоборец, плывущий из Америки с задания. А таких личностей во всём Министерстве – по пальцам пересчитать. Ну хорошо, если и на ногах брать – тоже. Тогда план такой. Сейчас пешком обратно до порта, и уже от него, чтобы не вызвать подозрений, трансгрессировать на квартиру, оставить там чемодан, ведь каждый путешественник имеет с собой чемодан, и оттуда на работу с докладом. Послать сову Дамблдору? Хм, пожалуй, не стоит, придётся наведаться в Хогсмид и оставить для директора отчёт, список того, что продал Малфой, вещи убитых и добавить про Гарри Поттера. Будет необычно, если об этом доложит Хагрид, а он – нет. Решено, так и сделаем. – Репаро, – произнёс Джек, и пакет принял свой первоначальный целый вид. Джек наклонился подобрать запечатанные пакет и коснувшись обёрточной бумаги, повалился на пол. Там, где он соприкоснулся с бумагой, маленькие вены, сосуды и капилляры покрылись тонкой синей сеткой, а руку обожгла сильная боль. И эта сетка начала забираться вверх по ладони, которая постепенно начала неметь. – Идиот, – выдохнул от боли Джек и левой рукой неуклюже залез в сумку. Смысл проклинать бандитов, когда ты знал, что чего-то подобного стоит ждать. И ведь в сумке лежат драконьи перчатки, но нет, нужно было взять прОклятый, в прямом смысле прОклятый пакет, голыми руками! Из сумки появилась сумочка поменьше. Онемение дошло до запястья и продолжало идти дальше. Джек одной рукой кое-как расшнуровал сумку и раскрыл её на две половинки, как давеча чемодан. Там, в кожаных держателях ,лежали небольшие, вытянутые хрустальные флакончики. Вытащив первый слева-сверху он откупорил пробку зубами и проглотил содержимое. Действие отравы вроде замедлилось секунд на пять, но тут же продолжилось с прежней скоростью. Не растительный и не животный яд. Противоядие от обычных ядов не помогло. Второй флакон. Тут задержалось чуть дольше, но синяя полоса продолжала медленно ползти, заполняя вены и капилляры, но при этом не трогая артерию. Черт, противоядие от магических ядов не помогло. Задета только кровь. Онемение, значит омертвела нервная система. Интересно, руку я сохраню? Не о том думаешь, что за яд, какое противоядие использовать? Плечо от локтя начало синеть. Предпоследняя снизу. Если не она, то… Никакого эффекта. А нет, эффект есть. От такого количества противоядий появилась едкая горечь во рту, резко заболело сбоку. Печень. Прекрасно. И тут Джек вспомнил. Очень старая книга, из запретной секции в библиотеке Хогвартса. Последний курс. По симптомам – подходит. Но их же никто полтысячелетия не видел, откуда они взялись? Насколько сильно хотели защитить груз хозяева, наложившие заклятие, начинённое ядом василиска?! От него же нет противоядия! Откуда они его достали?! Чёрт, да что же там?! – Чтоб тебя в жопу верфольф укусил, – пожелал про себя Джек хозяину чемодана и нащупал рукой висящий на цепочке небольшой, меньше ногтя на мизинце, камень. Поднеся цепочку ко рту он вложил камешек в рот и, закрыв глаза,прошептал заклятие. Камушек стал жидким и стёк в горло мракоборца. Джек откинулся на спину, закрыв глаза, чувствуя, как живительное тепло слезы феникса стекает в живот и горячим угольком приятно греет изнутри. Тяжёлые удары волн о стены крепости, стоящей посреди бушующего моря. Едва слышимые шорохи. Отчаянные стоны, плач и крики. Держаться, держаться, держаться. Больше ничего не остаётся. Квадратная комната из грубо сложенного камня. Стальная дверь со всегда открытым окошком. И тени за ней. Первую неделю было тяжелей всего. У дементоров есть мерзкая привычка толпиться у камер новичков, жадно высасывая свежие эмоции. Ведь старые постояльцы крепости посреди бушующего моря уже забыли, что такое радость или надежда. В первый день ему казалось, что он умрёт от остановки сердца, разрываемого печалью и горем. Не умер. Но дальше он все чаще и чаще ловил себя на мысли…Жаль, что не... Дикий раздирающий крик. Не его. Джек открыл глаза. Как хорошо, что нет зеркала, иначе ему бы стало ещё хуже – увидев себя, истощённого, измождённого, с огромными кругами под глазами. А ведь прошло всего две недели. Кажется. Его сосед за стеной не плакал. Не выл. Никогда. Но Джек чувствовал его, точно так же как тот чувствовал его. – Отлично держишься, парень. – Единственный раз услышал Джек его голос, и он показался ему знакомым. Но даже думать об этом становилось всё сложнее и сложнее. Дементоры высасывают из тебя все положительные эмоции, насылают тревожное чувство страха, горя и печали. С каждым днём ты обнаруживаешь, что цепляться за светлые воспоминания становится все сложнее. Они будто тускнут, и перестают приносить радость. Затем становится сложнее размышлять. Мысли то ускоряются, то пропадают. Ты пытаешься анализировать прошлые дела, искать совпадения, банально, вспоминать на сколько баллов ты сдал С.О.В., и как звали твоего профессора по Заклинаниям. Потом сложнее контролировать себя. Оклюменеция начинает слабеть, и ты физически ощущаешь, как в твоей голове начинает кто-то копаться, вытаскивая на поверхность все твои самые печальные, грустные и просто плохие события в жизни, заставляя переживать их снова и снова. Видимо, дементорам раньше не попадался мракоборец, иначе как объяснить их интерес к нему. Уинтер трясся от холода, не от температуры, от другого холода, пытался зацепиться хаотично блуждающим разумом к какой-нибудь осмысленной мысли, но лишь череда плохих воспоминаний вставала перед глазами. Вместе с тенями в окошке камеры, от тварей, нашедших себе новую игрушку. Вокруг двери постоянно вились эти невесомые существа, почти призраки, Уинтер видел их постоянно, а когда не видел - чувствовал. Порой приходили свободные волшебники. Иногда мракоборцы. Они смотрели на Уинтера с сочувствием и страхом, а Джек лишь улыбался им, стараясь не трястись от слабости и холода. Но по их глазам он видел, что обманывает лишь сам себя. Однажды мимо его камеры прошёл Барти Крауч. Его судья. Он не смотрел по сторонам, сосредоточенно о чём-то думая, а Джеку нечего было сказать тому, кто справедливо обрёк его на страдания. Порой, отводили и приводили заключённых. Уносили куда-то трупы. Уинтер каждый раз жадно смотрел на людей, как дементор впитывая их образы, цепляясь взглядом за их одежду, волосы, лица, манеру ходьбы, взгляд. За любую деталь, которая подтолкнёт его мозг к анализу. Но вспышка размышлений исчезала сразу, как только они уходили и дементоры вновь начинали виться у его двери.