Jack Winter. Ферма Забытых Тварей.

Джек открыл глаза. После слезы феникса он чувствовал себя прекрасно. Зажмурившись от приятного тепла, разливающегося по телу, он полежал немного, наслаждаясь моментом. Затем встал, магией закрыл чемодан, и взял его за ручку. План в силе, только нужно будет подготовиться и проверить, что помимо перьев скрывает чемодан. Больше всего Джек Уинтер хотел спать. Но сейчас было совершенно необходимо завершить дела. Дойти до порта, оттуда трансгрессировать домой. Сделано. Оставить чемодан дома, наложить на него маскировочные, противоманящие чары, и ещё с десяток других, попутно удивившись количеству почты, скопившейся за время его отсутствия. Сделано. Трансгрессировать в министерство и отчитаться перед миссис Амелией Боунс, умолчав о контрабандистах. Это вопрос не в её компетенции. Ещё раз отчитаться в присутствии главы Департамента Международного Магического Сотрудничества – мистером Барти Краучем, как же приятно его видеть после сегодняшних сновидений. Дерьмо. Ещё раз отчитаться, уже отдельно, перед главой Мракоборческого центра Руфусом Скриминджером. Посовещавшись начальство пришло к каким-то своим выводам, и отпустило Уинтера, не ставя его в известность об этих самых выводах. Но не Скриминджер, вышедший следом за Уинтером. Его непосредственный начальник почему-то его недолюбливал. И затребовал письменный отчёт о поездке. С комментариями и аналитическими выкладками. Джек прикинул, что это минимум двадцать часов кропотливой работы и покачал головой, заявив, что миссис Амелия Боунс отправила его отдыхать. А приказы вышестоящих начальников не обсуждаются. Скриминджер лишь поджал губы. Впрочем, не он один недолюбливал Уинтера. Мракоборческий центр являлся вотчиной, где практически безраздельно властвовали выпускники Гриффиндора со своим красно-золотым цветом, и он – затесавшийся синей вороной очередной Рейвенкловец. Разумеется, на факультеты здесь никто не смотрел, если брать официальную позицию. Но в каждом коллективе присутствует своя маленькая группка по интересам. И здесь этой маленькой группкой стала кучка гриффиндорцов, смотрящих на другие факультеты свысока. Такие же Рейвенкловцы, как он – задавалы и умники. Хаффлпафцы – мягкотелые тряпки. Слизеринцы…Вот двум молодым Слизеринцам, которые поступили только пять лет назад доставалось больше всех. Не в плане избиений, устраивания тёмных и прочей милой студенческой ненависти друг к другу. В центре Мракоборцев такие стычки обычно заканчивались чьими-то тяжёлыми увечьями. Но вот морально... Слизеринцам спихивали всю бумажную работу. На вызовы они стояли последними в очерёдности, и редко когда эта очередь до них доходила. Происшествий с восьмидесятых поубавилось, с исчезновением Тёмного Лорда и последующей поимкой его многочисленных последователей. И получалось, что парни прошедшие ад экзаменов для поступления, и внутренние трехгодичные курсы мракоборцев, сидели, просиживая штаны. Новый набор в центр открылся только в этом году, а Скриминджер всерьёз предлагал повысить планку экзаменов для рассмотрения кандидатов. На самом деле разделение в школе чародейства и волшебства Хогвартс по факультетам навсегда оставляли на учениках клеймо. Грифиндорец – честь, храбрость, отвага. «Без Страха И Упрёка, В Бой, За Товарищей Горой!» Поэтому в Центре все силовые операции и задержания поручали им. Рейвенкло – холодный ум, анализ, стратегия. Сначала подумай, спланируй, получи информацию, и узнай как можно больше. «Знания – Истинная Сила!» Им, немногочисленным «вОронам», доставались расследования. Хаффлпафф – помоги другим в работе. "Ничего Для Себя – Всё Товарищам!" Пусть даже эти товарищи смотрят на тебя, как на пустое место. На них поддержка миссий и расследований, тыловое обеспечение, логистика и административная работа. Барти Крауч, руководящий в своё время Департаментом Магического Правопорядка не доверял Слизеринцам в целом. В те времена – небезосновательно. Поэтому первые, за долгие годы, два слизеринца с одного курса, поступили на службу в Центр Мракоборцев при правлении Амелии Боунс. И показывали себя хорошо. Благонадёжны, не роптали от нудной работы, просились на вызовы и задания. Честолюбивы? Да, как и все слизеринцы. Но это не мешало их работе, что самое главное. У них был скорее свой девиз – "Держаться Друг За Друга". Потому что поглядывали на них порой не особо добро. Примерно, как сейчас, кучка дежурных гриффиндорцев обратила на Джека внимание. Они не приближались к сидящему Уинтеру, но и смотреть не переставали, тихо о чём-то переговариваясь. – Порой, мне кажется, что это они со Слизерина, а не я, – протянул руку один из слизеринцев, Николас Кимбер. – Порой, мне кажется, что ты не должен со мной здороваться, – пожал в ответ ему руку Джек. – Почему? - удивился Николас. – Разве тебе можно прикасаться к грязнокровке? Николас громко засмеялся, притянув к себе недоуменные взгляды гриффиндорцев. Семья Кимбера кичилась своей чистокровностью, не хуже чем Малфои, но, как ни странно, в пособничестве Тёмному Лорду в худшие годы замечена не была. Кимберов не устраивал тот факт, что Тёмный Лорд призвал себе в союзники тварей и существ, посчитав этот поступок предательством волшебной крови. Но и Николас со скандалом покинул семью, когда объявил о своём решении стать мракоборцем. Для него была заготовлена должность в Гринготсе его отцом, и была подобрана невеста из чистокровных его матерью. Решение сына самому вершить свою судьбу остро воспринялось родителями. А узнав, что сын, вполне возможно, будет защищать магглов, отец чуть не вызвал своего отпрыска на дуэль. Самому Николасу было плевать на чистоту крови, и он никогда не кичился своей и даже немного стыдился. Поэтому Джек знал, чем ему поднять настроения в грустные моменты. – Мне не хватало твоего самоуничижительного сарказма, Уинтер, – отсмеявшись, произнёс Николас, дружески улыбнувшись Джеку. Джек улыбнулся в ответ, но тут к нему вышел глава Мракоборческого Центра. Поддержав Джека в ожидании, для порядка, Скриминджер, наконец, отпустил его. Итак, Министерство магии – сделано, нечего здесь задерживаться, придаваясь размышлениям. В конце концов, Джек трансгрессировал из Министерства Магии в Хогсмид и направился к Аберфорту. И тут его ждал сюрприз. Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, сидел в пустой таверне. Аберфорта не было видно, но это и неудивительно. Братья хоть и были похожи друг на друга, не переносили один другого совершенно, тая старые обиды. Но сотрудничали, как ни странно. Сейчас внимание Дамблдора занимал лист пергамента, который он держал в руках, глядя на него поверх очков половинок. Джек ещё раз окинул взглядом помещение и, подойдя к столику Дамблдора, занял свободное место напротив. Глаза, смотрящие через очки половинки, были направлены на него. Джек невольно задержал дыхание. Каждый раз, когда он смотрел в глаза этого великого мага, ему становилось не по себе. Он был слишком могущественен. – Неужели перья выскакунчика столько стоят, Джек? – спросил волшебник. Мракоборец почувствовал себя не слишком уютно. То, что от Дамблдора не могло укрыться ничего в этом мире – он знал. Но удивлялся каждый раз. – Они довольно дорого стоят на чёрном рынке, сэр, – невольно начал оправдываться Уинтер. Он хотел сказать совсем не то! Теперь Дамблдор думает, что он меркантильный хладнокровный убийца. Но он же защищал всех, в том числе и его! – Да? И сколько они стоят в человеческих жизнях? Джек сглотнул. Нет, такой поворот беседы ему не нравился. – Сэр, позвольте сначала рассказать вам о том, кого я встретил в Лютном переулке, – попытался сменить тему, неуютно начавший себя чувствовать, Уинтер. – Три жизни, – сам себе ответил Дамблдор, – дороговато за перья яркой птички, тебе не кажется? – Сэр, там был Гарри Поттер. В лавке «Горбин и Бэркес». – Мне бы хотелось большего всего на свете узнать, хотел ли ты мне рассказать о произошедшем на корабле, Джек? – будто не слушал его директор Хогвартса. Джек сдался. Достав из кармана свиток пергамента, который он собирался оставить у Аберфорта для Дамблдора, он положил его на стол и подтолкнул к директору. Альбус неторопливо положил свой свиток пергамента, и, пододвинув к себе пергамент Джека, принялся читать его донесение. "Ну хоть так", – подумал Джек, доставая из сумки магловские удостоверения и волшебные палочки убитых. Дамблдор не обратил на это внимания, продолжая читать. Джек думал о том, хватит ли ему навыка окклюменеции, чтобы Дамблдор не сумел прочесть его мысли о проведённой на корабле последней ночи. – Она необыкновенно красива, – проговорил Дамблдор и посмотрел на Джека поверх очков половинок. Не хватило. – И я все же не пойму, Уинтер, зачем нужно было убивать? – сложив руки в замок спросил Дамблдор. Если директор Хогвартса обращается к тебе по фамилии – это дурной знак. – Сэр, надеюсь, вы помните, что я согласился работать на вас при условии соблюдения моей анонимности? – сглотнув начал Джек. – Конечно помню, – ответил Дамблдор. – Как и о твоей неофициальной прибавке к двум зарплатам, сопоставимой с кураторами факультетов, которым я плачу достаточно хорошо. – Вы хотите сказать, что я не оправдываю вложенных средств? – немного оскорбился Джек невольно. Большую часть всех своих доходов он тратил на снаряжение, информаторов и книги, поэтому фраза директора задела его гордость. Да, чтоб вас профессор! Дайте мне сказать, что я не убийца, зачем вы так?! – Оправдываешь каждый вложенный в тебя кнат, – ответил Дамблдор, – но, к сожалению, ничего из того, что было в списке Малфоя, даже несмотря на «Класс А», нельзя притянуть к правонарушению, за которое бы ухватился Визенгамот. У него слишком много сторонников, и откупиться от правосудия он сможет, а мы лишь выдадим свой интерес к нему. – А что насчёт Гарри Поттера? – рискнул задать вопрос Джек. Видимо, Дамблдора устроили выводы к которым он пришёл в отношении Джека, и пытаться переубедить его бессмысленно. Тогда надо постараться вытянуть побольше информации о Поттере. Дамблдор задумчиво поглаживал бороду, но все же ответил: – Порой случаются забавные казусы, Джек, – произнёс он, глядя в окно. – Мы не сможем оберегать Гарри вечно. Рано или поздно ему снова придётся сразиться с Волан-де-Мортом, когда тот воскреснет. – Я не особо верю в то, что Тот – Кого – Нельзя – Называть вернулся, – сказал Джек. – Когда он возродится окончательно, наше неверие сейчас, –выделил он последнее слово, – приобретёт высокую цену. – Сэр, но он же ещё ребёнок, – удивился Джек. – В год, когда ты стал полноправным мракоборцем Джек, это дитя остановило Тёмного Лорда, – напомнил Дамблдор. – Я знаю, сэр, – в свою очередь, напомнил Уинтер. – Весь мир знает. – Но весь мир, к сожалению, или, к счастью, не знает, что мистер Поттер остановил Волан –де –Морта опять. Джек удивлённо поднял брови и уставился на директора. А потом до него дошёл смысл сказанных слов и его охватил страх. Он окончил школу в 78ом году. Все семь лет его обучения шла война. Полноценная война с Тёмным Лордом и его приспешниками - Пожирателями Смерти. Многие уехали из страны. Хогвартс и Хогсмид тогда были единственными безопасными местами во всей Британии. Но даже в школе не проходило и дня, чтобы Ежедневный Пророк не напоминал об очередном преступлении, а кого-то из учеников иногда отправляли домой. На похороны. Если оставалось, что хоронить. Их поколение, все факультеты, выросло жёстким, привыкшим к смерти и, что характерно, довольно одарённым. Даже мягкие Хаффлпафцы претерпели изменения, что уж говорить об остальных факультетах. После школы, под влиянием идущей войны, Уинтер, хорошо учащийся, подающий надежды студент, подал документы не в престижный Департамент Международного Магического Сотрудничества, а в Мракоборческий Центр. Хотя тогда, преисполненные жаждой мести, туда многие пытались попасть. Отбор был жёстким, если не сказать жестоким. Барти Крауч кандидатов не жалел, окружающие условия перманентной, уже более пяти лет идущей войны сказывались. Только вчера окончивших школу, юных учеников начали обучать и готовить к жестокому миру, который, как тогда все думали, готовился стать ещё жёстче и опаснее. В то время уже ввели «Особые полномочия». Мракоборцы стали применять Непростительные заклятия, убивать при задержании, пытать при допросах и делать многие другие страшные вещи. К такой работе готовили будущих мракоборцев. Последний курс обучения, 1980–1981, отличался поразительной жестокостью, наметившейся в Первой Магической Войне, как её тогда называли. Причём с обеих сторон. Кандидатов Мракоборческим курсов, третьекурсников, стали, в качестве стажёров, брать на задержания, вызовы и места преступлений. Этот год Уинтер запомнит на всю жизнь. В августе он стал полноправным мракоборцем. Сражения не прекращались ни на один день. А в какой-то момент наступил перелом в их пользу. Хотя почему в какой-то? Этот момент был хорошо известен. 31 октября 1981 ого года Тот – Кого – Нельзя – Называть напал ночью на Лили и Джеймса Поттеров, убив их. Неизвестно что произошло дальше, но говорят, что Гарри Поттер, будучи младенцем, неспособным говорить, уничтожил Тёмного Лорда. В это было поверить сложнее всего, но факт оставался фактом – шрам от непростительного заклятия на лбу мальчика – доказательство того, что это не шутка. Этот день был праздником. Для всех, особенно для мракоборцев, которые воспряли духом. И следующие несколько месяцев – Уинтер и все остальные мракоборцы стали ловить Пожирателей Смерти, растерянных, деморализованных и оставшихся без руководства. Для Джека это были два самых напряжённых месяца, пока он не оступился. Поэтому на слова Альбуса Дамблдора о том, что Тёмный Лорд может возродиться, Джек Уинтер отреагировал очень серьёзно – он хорошо помнил те времена. А директор Хогвартса был не тем человеком, способным шутить о таких вещах. Но слова о том, что Поттер вновь сразился с Тёмным Лордом не укладывались в голове и пугали. – Когда это произошло? – спросил Джек. Альбус задумчиво посмотрел на Джека, будто думая о том, стоит ли ему рассказывать. – Тебе пора Джек, сыворотку правды готовить – дело не быстрое. Да, чуть не забыл. – С этими словами Дамблдор положил перед Джеком галлеон. – Твой информатор стоит своих денег. Джек устал удивляться. Он лишь положил перед Дамблдором пустую цепочку. – Вы сможете мне помочь, сэр? – Ты использовал слезу феникса? – усмехнулся директор – Какой же яд тебе пришлось им лечить? – Василиска. Глаза Дамблдора сверкнули, и он посмотрел на Уинтера, которого невольно пронзила дрожь. Директор провёл рукой над цепочкой, и маленький камешек вновь появился на ней. – Доклад, – жёстко потребовал он. Джек сглотнул и вкратце пересказал произошедшее на складе. Он не указал об этом в отчёте, хотел сказать лично. И рассказал. Дамблдор не перебивал и ненадолго задумался. – Исследуй посылку тщательно Уинтер, и осторожно, – наконец, сказал он поднимаясь. Джек поспешно вскочил. – И по возможности приглядывай за Малфоем-старшим. У меня нет времени заниматься этим, расследуй происхождение яда. – Сэр, если Тёмный Лорд вернулся… – Он ещё не вернулся Джек. – перебил его директор школы, провёл рукой над вещами убитых, отчего они исчезли. – Пока нет. И вышел из таверны, оставив прибитого последней фразой мракоборца в одиночестве. Хлопнула дверь. Джек взял со стола галлеон и перекатил его между пальцами. Если Дамблдор захочет, то он сможет узнать чьи это палочки, и кем были контрабандисты. Теперь это его проблемы. Посылку надо проверить, просто необходимо. Мало ли – даст зацепку. Ну а пока… Дамблдор – сделано, осталось последнее дело. Как же хочется спать. Колокольчик звякнул, заставив мистера Горбинса вздрогнуть. Выйдя за прилавок, он увидел стоящего напротив мистера Стивенса. Мистер Горбин сглотнул. Черт, черт, никогда больше, никогда… – Где товар, Горбин? – нарушил молчание мистер Стивенс. – Его нет, мистер Стивенс, возникли проблемы, – стараясь не смотреть в глаза покупателю, ответил мистер Горбинс. Как же ему была неприятна эта ситуация. Он пообещал клиенту товар, но ему сообщили что курьеры пропали без вести, прихватив товар с собой. Жадные идиоты! Их же найдут в любой точке мира, где бы они ни спрятались! Мистер Стивенс молча развернулся и направился к выходу. – Мистер Стивенс, я прошу прощения, произошло недоразумение… – Если у тебя нет товара на руках, Горбинс – не говори что он есть, – резко бросил мистер Стивенс не оборачиваясь. – Мистер Стивенс, я признаю, это моя вина, – быстро залебезил мистер Горбинс, выбегая из-за прилавка. – Но я никогда не знаю, когда вы придёте… – Мои дела тебя не касаются, Горбинс, – резко развернувшись к нему, с угрозой в голосе проговорил мистер Стивенс. – Я не это имел в виду, мистер Стивенс! – невольно отпрянул от него мистер Горбинс. – Я хочу сказать, что многое из того, что я хотел бы предложить вам, проходит мимо вас! Поймите, я уважаю вас, и хотел бы продавать вам самое лучшее, что есть у меня, но когда у меня появляются столь желаемые вами редкости - вас нет! И как вам сообщить о том, что у меня появился интересный товар? Мистер Стивенс молча стоял и смотрел в глаза мистера Горбинса. Мистеру Горбинсу было очень страшно, но он старался стоять неподвижно. Мистер Стивенс не любил заискиваний, и был человеком дела, предпочитающим конкретику во всём. – Если у тебя будет что-то по-настоящему ценное, Горбинс, – наконец, заговорил Стивенс. - То дай объявление в Ежедневный Пророк. Скажем, начинается распродажа складных котлов. Без адреса, без названия. Просто текст – «Начинается распродажа складных котлов». И жди меня в течении недели. Если я не приду – мне не до того, продавай товар кому угодно. Все уяснил? – Д-да, сэр, я все понял, – закивал головой мистер Горбинс – Тогда не подводи меня больше, – произнёс Стивенс и направился к выходу. – Сэр, – рискнул окликнуть его мистер Горбинс напоследок, - Может быть, есть что-то конкретное, что вам нужно? Мистер Стивенс остановился, не дойдя до двери, и, не поворачиваясь, бросил: – Яд василиска. Мистер Горбинс расширил глаза от страха, и не смог выдавить из себя и слова. Не дождавшись ответа, мистер Стивенс вышел из лавки и трансгрессировал.