НЕспокойная жизнь капитана Буйволсона

      Сначала кролик, теперь лис, а дальше кто, крот?       Нет, капитан Буйволсон знал, что Ника Уайлда отправят именно к нему в подчинение, заявление на напарника Хопс принесла ему, едва лис поступил в академию.       И он был даже не совсем против, памятуя, как Ник защищал перед ним Хопс и как в конечном итоге помог ей раскрыть дело. Не каждый даже из крупных хищников решится на такое, а уж лисы, которые всегда в первую очередь пекутся о своей шкуре, и подавно. Плюсом также оказалось то, что теперь крольчиха практически не доставала его своими идеями по улучшению работы, раскрыванию дел и так далее, потому что была слишком занята новым напарником.       Но был и огромный минус. Уайлда, как оказалось, хватает не только на постоянные подколки ушастой напарницы, но и на весь департамент. И в частности на него, Буйволсона. Начиная с комментариев на ежедневных планёрках и заканчивая абсолютно недопустимыми выходками.       После того как лис однажды застукал их с Когтяузером поедающими хлопья у него в кабинете после работы, он стал просто невыносим. Нет, в открытую он, конечно, ничего не говорил, но эти хитрые взгляды, смешки в кулаки и выражение "ой-да-ладно-вам-я-всё-понял" на хитрой морде пробуждали в капитане несвойственную его виду жажду насилия.       Вот и теперь целый день благодаря Уайлду, а Буйволсон рог на отсечение даёт, что виновником является именно он, находиться в отделении стало практически невозможно! Все просто как с цепи сорвались: везде, даже в туалете ходят со своими планшетами, смартфонами да всеми гаджетами, на которых есть камера, и стараются сфотографировать себя. И всё бы ничего, но фоном они решили выбрать его, Буйволсона!       Он искренне не понимал, что происходит, пока случайно не подслушал разговор этого прохвоста с Когтяузером.       — Эй, Бенни, как дела? — Ник положил шоколадный батончик на диспетчерский стол. — Отойдём поговорить?       — О, Ник, как это мило! Я как раз сегодня так торопился, что забыл дома обед, — гепард накинулся на гостинец и послушно пошёл за лисом.       А Буйволсон, которому вообще-то совершенно не свойственно следить за подчинёнными, пошёл за ними. Чутьё полицейского подсказывало ему: если он услышит, о чём говорят эти двое, то точно поймёт, что творится в участке.       — У меня тут кое-что появилось, — Уайлд достал что-то из кармана и помахал перед носом Когтяузера. Капитан не мог разглядеть, что именно, но гепард пришёл в настоящий восторг. — Это не просто билеты на концерт, они ещё и дают право пройти на закрытую автограф-сессию.       — О-о-о-о, Ник, я так вам с Джуди завидую! Вип-билеты на новый концерт Газелли раскупили на следующий день после начала продаж, я даже мяукнуть не успел, — Когтяузер расстроено повёл хвостом. — И ты хочешь, чтобы я подежурил за тебя в этот день? Если ты принесёшь мне подписанную футболку или плакат, то я, конечно...       Лис жестом прервал свалившийся на него поток информации.       — Дело в том, что в этот день мы обещали родителям Джуди помочь на их ферме и не сможем пойти. Поэтому я решил...       — Решил... — у Когтяузера даже хвост распушился от предвкушения.       — Решил устроить небольшой конкурс! — хитро ухмыльнулся Уайлд. — Билеты получит тот, кто покажет мне сделанное с капитаном селфи!       Вся радость разом слетела с гепарда.       — Н-но... капитан Буйволсон очень не любит даже просто фотографироваться, что уж говорить о селфи...       — Именно поэтому я сделал поблажку: фото может быть случайным, главное успеть!       Когтяузер всё ещё сомневался, это было видно и по движениям, и по голосу.       — Капитан будет очень недоволен.       Уайлд убрал билеты обратно в карман форменной рубашки и дружески хлопнул гепарда по спине.       — Так в том и суть!       — Разозлить его?       — Нет же! — выражение его морды раскрыло бы его перед любым другим, но только не перед доверчивым Когтяузером. — Смысл в том, чтобы сделать шефа, м-м-м... ближе к нам, вот. Помнишь, как он отжигал на прошлом концерте? — Лис повторил пару движений, пародируя его манеру танцевать, и Буйволсон в который раз пожалел, что вообще пошёл тогда с ними. — А теперь он опять злая неприступная гора мыщц. Надо это исправлять...       Окончания разговора Буйволсон не смог услышать — пришлось быстро ретироваться, чтобы не раскрыть себя, и параллельно отбиться от Звермаера и Клыкадо, которые как бы невзначай решили сфотографироваться вдвоём, стоя прямо за ним.       Вот уж от кого-кого, а от них Буйволсон такого не ожидал и в ярости зашагал в сторону диспетчерского стола, выхватив переговорный аппарат из лап отскочившего от неожиданности гепарда.       — Значит, так, говорю один раз для всех: ещё хоть один раз увижу, что кто-то занимается на работе всякой дребеденью типа фотографирования себя любимого, он у меня не только премии лишится, но и отправится на весь месяц под прикрытием в костюме барана в Сахара-сити работать. Я ясно выразился? — последнее Буйволсон прогремел глядя прямо в испуганные глаза Когтяузера, который, словно шеф и правда говорил именно ему, активно закивал, и ушёл в свой кабинет, напоследок дав распоряжение его не беспокоить.       Буйволсон довольно отметил, что мера оказалась весьма действенной: больше к нему до самого конца рабочего дня никто не подкрадывался, не свисал со стен и не караулил в коридорах.       Одно он не учёл: любовь Когтяузера к Газелли никак не уступает его любви к сладостям и уж точно пересиливает страх перед злым начальником.       Именно поэтому он как ни в чём не бывало и уже привычно пришёл к капитану в кабинет, как только разошлись по домам все остальные сотрудники.       — Шеф, у меня к вам такое дело...       Запинаясь и выводя коготками узоры на гладкой поверхности стола, гепард выложил ему всю суть предложения Ника и с мольбой во взгляде потянулся за телефоном.       — Даже и не думать об этом! — прогремел Буйволсон, ударяя кулаком по столу. — Или захотелось в бараньем костюме по Сахара-сити прогуляться?       Ещё ему не хватало потворствовать выходкам этого рыжего прохвоста!       — Н-но, шеф, я же не только для себя, я для нас... — Когтяузер оживился и привычно затараторил: — Вы ведь тоже фанат Газелли. Вы даже играете, пока никто не видит, в то приложение, а с нами на концерте танцевали лучше тигров из её клипов! — гепард крутанулся вокруг себя, снося лежавшие на краю бумажки, и продолжил: — Давайте просто сделаем это фото и сходим вместе на концерт? А? Шеф, соглашайтесь!       Когтяузер снова оказался слишком близко. В последнее время это вошло у него в привычку, но только сегодня Буйволсон понял, что с этим надо что-то делать. Если уже даже Бенджамин Когтяузер его не боится, то что говорить об остальных!       Именно поэтому он, возможно, излишне резко встал, отцепив лапы гепарда от своей, и излишне грубо заговорил, зло глядя на подчинённого через узкие стёкла очков.       — Я не фанат ни Газелли, ни Козолли, ни кого-либо ещё, ясно! — сведя брови к переносице, он одним взглядом заткнул говорливого гепарда. — То, что я один раз — один! — зашёл в это дурацкое приложение и сходил с вами на концерт, ещё не даёт ни вам, ни всем остальным никакого права делать из меня фанатика и приставать со своими глупыми фотографиями! И ни на какой больше концерт я не пойду! Баста!       Капитан думал, что после того как он выговорится, ему станет легче, но отчего-то, сорвав зло на Когтяузере, он вместо облегчения почувствовал, как внутри начинает противно скрести когтями совесть. А обернувшись на подозрительно тихую реакцию со стороны подчинённого, пожалел окончательно.       Когтяузер выглядел словно обиженный котёнок, которому отказали в любимой игрушке на день рождения: усы понуро опустились, привычной улыбки не было и в помине, а самое главное — Когтяузер, который всегда смотрел прямо на него, прятал взгляд, словно вот-вот расплачется.       Буйволсон потянулся было к нему, ещё точно не зная, что хочет сделать, но гепард развернулся и побрёл к выходу, волоча за собой по полу обычно приподнятый хвост.       — Нет, я, конечно, знал что вы не любите фотографироваться, но можно было и потактичнее это сказать. И вообще, можно было сделать исключение, я ведь, в отличие от других, честно подошёл и попросил, и к тому же вы единственный, кто даже не поздравил меня с возвращением на должность. Я, конечно, понимаю, вы не обязаны, но... — даже обиженный Когтяузер просто не мог перестать говорить, разве что голос стал значительно тише и без обычных жизнерадостных ноток.       Буйволсон совершенно чётко осознавал в тот момент, что из него откровенно вьют верёвки. Возможно, даже не догадываясь об этом, но факт остаётся фактом. Лучше согласиться на фото, чем поддаться странному желанию пропустить через копыта пушистый хвост, возвращая его в прежнее положение и останавливая его владельца.       Не давая себе времени подумать, он в два шага преодолевает расстояние между ними, не даёт Когтяузеру открыть дверь, захлопнув её перед самым его носом, и проговаривает:       — Только одно фото. И Уайлд должен знать, что я согласился, зная про пари.       Когтяузер вскидывается, достаёт смартфон и с абсолютно счастливым выражением тоже, к слову, рыжей морды пытается наладить фронтальную камеру так, чтобы они оба вместились. Что сделать оказывается не так-то просто, учитывая габариты обоих. Буйволсон мог бы помочь, но, решив, что слишком уж много поблажек для одного вечера, просто скрестил руки на широкой груди, с псевдонедовольным видом прожигая пятнистый затылок.       Псевдонедовольным, потому что где-то в глубине души уже смирился.       Он с этим как-нибудь разберётся, ещё до того как Когтяузер поймёт, что к чему.

***

      На следующий день Бенджамина Когтяузера чествовали как героя, раскрывшего преступление века, не меньше, а капитан предпочёл просто игнорировать все эти восторги.       Даже согласие пойти на концерт с Когтяузером, который своим счастливым видом привносил хаоса больше обычного, он дал очень спокойно. Как будто нехотя.       И в это поверили все, кроме пресловутого Ника Уайлда, который подошёл к нему именно в тот момент, когда он стоял у диспетчерской и с улыбкой рассматривал один из билетов.       — Шеф, мы с Джуди уходим на задание, а потом сразу на ферму. Повеселитесь за нас на концерте!       Ответить Буйволсону не дал сотовый, лежащий рядом и внезапно разразившийся громкой мелодией входящего звонка.       И лучше бы Нику уже было уйти, а Буйволсону захламить экран какими-нибудь бумагами, потому что, к удивлению обоих, на заставке у Когтяузера стояло то самое фото, вставленное с помощью редактора в воздушную голубую рамочку, а приветствием красовалась надпись: "Ур-ра, я иду на концерт с шефом!", сдобренная сердечками и смайликами.       Почему-то после увиденного даже суперхитрая ухмылочка новоявленного подчинённого не испортила ему настроения.       Прекрасного настроения, к слову.