НЕспокойная жизнь капитана Буйволсона

      Тёмные коридоры огромного промышленного здания, переоборудованного под студию звукозаписи, фотостудию и пёс его знает, подо что ещё, сплошь завалены всяким хламом вроде старого реквизита и предметов интерьера и сводят на нет все попытки провести операцию быстро и незаметно.       Капитан Буйволсон чертыхается про себя и даёт команду Рексону и Волкосу не отходить от него и двигаться как можно бесшумнее.       Да если бы он знал, что всё так обернётся, послал бы Когтяузера лепить штрафы на парковку, но зато сейчас он был бы в безопасности и не было бы нужды вызволять его чуть ли не всем департаментом!       А началось всё с того, что Когтяузер вызвался ходить на утреннюю планёрку вместе со всеми. И Буйволсон даже разрешил бы, будь интерес профессиональным, но всё, что на деле волновало гепарда, — это сплетни, которыми, несмотря на все старания Буйволсона, успевали делиться подчинённые, пока он распределял обязанности и объяснял суть дел.       Видите ли, их незаменимый диспетчер чувствует себя оторванным от коллектива и одиноким. Дословно. А вот сам Буйволсон перефразировал бы это как «У меня жуть как чешутся лапы внести хаос в последнее недоступное для меня место во всём департаменте».       Именно поэтому он решил, что скорее будет проводить собрания в плавках подтанцовки Газелли, чем позволит Когтяузеру присутствовать. Тем более что за диспетчерским столом всегда должен кто-то сидеть.       Гепард, конечно же, сделал самый расстроенный вид, демонстративно вздыхал и даже не притрагивался к многочисленным запасам сладостей первые полчаса, но постепенно смирился. Тем более после того как не особо вообще-то жалующая сплетни Хопс поделилась с ним буквально каждой мелочью, а под конец ещё и подсунула домашних морковных печенюшек.       Казалось бы, проблема исчерпана, но не тут-то было. Ведь именно сегодня все, даже он сам, разошлись по заданиям, и именно сегодня в участок позвонил менеджер Газелли с очень срочным и конфиденциальным заданием.       Буйволсон снова прокручивает в голове последний телефонный звонок Когтяузера:       «Шеф, тут очень, о-о-о-очень срочное дело, требующего нашего вмешательства, — голос гепарда был взволнованным более обычного. — Я пытался дозвониться кому-нибудь ещё, но все заняты своими заданиями. У Газелли — представляете, Газелли! — сегодня запись нового сингла, а из студии пропал звукорежиссёр. Нет, они, конечно, могли бы найти кого-нибудь другого, но проблема в том, что он пропал вместе с нотами. А песня завтра должна появиться в благотворительном эфире, все деньги от которого пойдут на помощь зверятам-сиротам. — Когтяузер вдохнул поглубже, набирая в лёгкие воздуха для новой порции слов. — Так что я вызвался помочь его найти! Не волнуйтесь, я помню, что кто-то обязательно должен сидеть отвечать на звонки, и договорился с Блицем. Ну помните, тот ленивец-шумахер! — гепард от души рассмеялся. — Отличный он парень всё-таки! Я внимательно изучил всю предоставленную информацию и решил начать поиски с центра, где располагается студия. Моё первое настоящее дело, шеф! Пожелайте мне удачи!»       Удачи... Больше ему ничего не пожелать?! Когтяузер ведь даже от своего стола до его кабинета добегает с огромным трудом, о каком, бараний рог ему в одно место, деле вообще может идти речь!       Буйволсон чувствовал, что проблем не избежать, и сразу, как прослушал сообщение, поспешил в департамент. Блиц и правда сидел за столом гепарда и старательно, как могут только ленивцы, выполнял свои обязанности. Как оказалось, сердобольный Когтяузер обещал, что ему за это помогут с возвратом машины, и даже дал доступ ко всем своим сокровищам, чтобы тот не скучал особо.       «Информация», о которой говорилось в сообщении, лежала там же, нацарапанная впопыхах неразборчивым размашистым почерком и уже заляпанная жирными пятнами от пончиков. Но Буйволсон за всё время научился разбирать каракули Когтяузера и принялся читать.       Гиена по имени Гий Хвостатикус пропал вчера вечером. Предположительно он находится либо в здании, либо его перехватили на выходе, так как его машина всё ещё стоит на служебной парковке, а видели его в последний раз собирающимся домой. Он забирал с собой ноты и текст нового сингла, с тем чтобы окончательно доработать его перед сном. В самые, по его словам, продуктивные для него лично часы работы. Но на следующее утро, то есть сегодня он на работу не явился, на звонки не отвечает, и менеджер Газелли всерьёз опасается, что могло случиться худшее, и тот продался одному из агентств-конкурентов. Далее он очень просит разобраться в этом деле как можно быстрее, обязательно сохраняя конфиденциальность, чтобы эта информация ни в коем случае не дошла до прессы. Времени на поиски — до шести часов вечера: именно на это время назначена запись, а в семь начнётся эфир.       На лист также наклеены несколько стикеров, содержащие в себе ближайшие планы Когтяузера. Приехать в студию, опросить работников, просмотреть записи видеокамер, а дальше действовать по ситуации.       Буйволсон согласно кивает, отмечая, что по крайней мере мыслит Когтяузер как настоящий полицейский. И только-только начинает успокаиваться, как телефон в кармане вибрирует, оповещая о новом входящем вызове.       — Когтяузер! Даже если никого в отделении нет, это не означает, что можно заниматься самовольством. Оставить вместо себя штатского, уйти, не получив разрешения, выговор обеспечен! — от тона, которым он говорил, даже Рексон и Волкос поёжились.       Но как оказалось, выговор — меньшее, что беспокоило Когтяузера.       — Шеф, у меня очень мало времени! — гепард говорил очень быстро и очень тихо. — Я выяснил, что Хвостатикус никуда не пропадал, его похитили. Один из танцоров Газелли схватил его и потащил в подсобные помещения. Но он это не специально. То есть специально, но не осознанно. По словам менеджера, Эрджо, танцор в последнее время сильно переутомлялся и страдал бессонницей. Так вот, в тот вечер ему заботливые коллеги подсыпали в воду снотворного, чтобы он хоть немного поспал, но проблема в том, что он лунатик и ведёт себя во сне очень буйно! — на той стороне трубки раздался какой-то странный треск и ойканье. — В общем, он наверняка до сих пор спит, и если я найду его и разбужу, то он сам скажет, где сейчас звукорежиссёр.       Буйволсон со всей силы ударил копытом по столу и прогремел в трубку:       — Не сметь ничего предпринимать, мы с подмогой уже едем! Когтяузер, ты слышишь меня?! Чем ты вообще собрался его будить?       — Н-ну, у меня есть электрическая дубинка, — с сомнением в голосе произнёс гепард.       — Как ты собираешься, даже с помощью дубинки, управиться с буйным тигром? Стой где стоишь, мы скоро будем!       Помехи становились всё сильнее, голос Когтяузера — еле различимым.       — Шеф, я вообще-то тоже из семейства кошачьих, причём не из мелких, я а-а-а-А-А... — внезапный крик гепарда перекрыло шипение, а потом вызов и вовсе разъединило.       — Когтяузер? Когтяузер! — Буйволсон пытался набрать гепарда ещё несколько раз, но монотонный женский голос всё время повторял одну и ту же фразу: «Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее».       Вот так они и оказались в тёмных коридорах, пытаясь найти следы Когтяузера или этого Эрджо, пока Хопс с Уайлдом опрашивают зверей внутри.       Только бы найти Когятузера раньше, чем тот найдёт Эрджо! Если что-то случится с танцором или звукорежиссёром, то скандала в прессе точно не избежать, а если вдруг случится так, что пострадает Когтяузер... Буйволсон передёргивает плечами и списывает волнение, неприятно отдающееся спазмами в желудке, именно на волнение за подчинённого. Отгоняя подальше мысли о том, что у него вообще-то таких подчинённых целый участок и ни за одного из них он никогда так сильно не волновался. Даже о той же маленькой и хрупкой с виду Хопс.       Просто она может за себя постоять. Может. А Когтяузер разве что весом своим задавит или пончиками обидчика закидает. И как только экзамен в полицейской академии умудрился сдать...       Внезапно Рексон проваливается лапой в щель между прохудившимися досками и недовольно рычит, а Буйволсон вспоминает похожий звук и ойканье Когтяузера в трубке.       — Мы точно на правильном пути! Рексон, Волкос, смотрите в оба и постарайтесь издавать как можно меньше шума.       В отдалении внезапно мелькает слабый голубоватый свет, следом за которым раздаются гневное рычание и звуки борьбы.       Буйволсон реагирует раньше напарников и, плюнув на осторожность, мчится к источнику звука, решив, что на крайний случай просто посадит противника на рога, и плевать, что на его полуголое тело пялится весь Зверополис. Его подчинённые гораздо важнее.       — Ой, боже! Усы мои пятые когти, да проснитесь же вы! Мистер Эрджо. Мистер Эрджо? — Когятузер направляет на кружащего вокруг него тигра дубинку, всё ещё стараясь разбудить того без помощи грубой силы.       Но это оказывается фатальной ошибкой, потому что в следующий момент сильная лапа со всего маху бьёт по ненаэлектризованному основанию дубинки, и она отлетает, с грохотом упав на доски в полуметре от них.       Эрджо сейчас больше похож на одичавшего хищника, чем на обычного лунатика, слишком агрессивны и осмысленны его действия. То, как он готовится к прыжку, скалит зубы и гортанно рычит... Когтяузер в страхе прижимает уши к голове, выпускает пусть и маленькие, но когти и скорее инстинктивно ведёт хвостом из стороны в сторону.       Знает, что проиграет, но храбрится.       «Только бы успеть», — эта мысль настойчиво бьётся в голове у Буйволсона, а глаза застилает красное марево. Волкос и Рексон что-то кричат, но сон Эрджо слишком глубокий, и времени не хватает...       Буйволсон в последний момент успевает оттолкнуть растерявшегося Когтяузера, но вот отразить атаку тигра или хотя бы выставить блок уже не удаётся. Острые клыки вонзаются в предплечье, а когти проходятся по левой руке и торсу, оставляя глубокие царапины.       Когтяузер, воспользовавшись тем, что его откинуло в сторону дубинки, хватает её и бьёт Эрджо по холке на самом сильном режиме. Хватка тигра моментально слабеет, и он безвольной тушей валится на раненого Буйволсона.       Рексон и Волкос оттаскивают его, а Когтяузер с несвойственной ему серьёзностью осматривает раны капитана и звонит в скорую помощь.       — Когтяузер, пресса... Не надо скорую... — то ли рана от укуса слишком глубокая, то ли яд от кошачьих когтей так быстро разносится по телу, но Буйволсон чувствует, как плывёт картинка перед глазами, и последнее, что он видит, — маячащую перед его носом обеспокоенную мордочку гепарда. — Слишком близко... Я же говорил...

***

      В конце концов всё закончилось хорошо. Относительно, конечно, но лучше, чем могло бы быть.       Пока Эрджо приводили в себя после удара дубинкой, Хвостатикуса успели найти. Он оказался заперт в подсобке для реквизита с фотосессий, и за ночь заключения успел, по его словам, довести песню до идеала. Запись и сам эфир прошли хорошо, собрав рекордное количество пожертвований для фонда зверят-сирот, а Газелли даже лично поблагодарила его, Буйволсона, и Когтяузера за оперативную помощь. Подробности дела в прессу не попали, как, собственно, и информация о том, что оно вообще было, а он сам...       Он сам отделался простой операцией и несколькими швами. Как оказалось, больше проблем доставили даже не они, а удар головой о балки, когда он упал вслед за навалившимся на него Эрджо и получил сотрясение средней тяжести, благодаря которому его оставили в больнице на две недели так точно.       С другой стороны, внеплановый отпуск — это ведь тоже неплохо? Тем более когда тебя каждый день приходит навещать один очень виноватый и очень заботливый диспетчер.