Никаких больше тигров!
11 июня 2016 г., 12:05
Буйволсон лежит в больнице вот уже почти полторы недели. Подозрительно долго и спокойно, как считают его подчинённые. Действительно, за все годы службы капитан болел всего неделю наверное, и то суммарно.
Но в этот раз у него есть веская причина, о которой он никому не говорит. Образовавшийся карман свободного времени Буйволсон тратит на то, чтобы окончательно разобраться в себе.
Несколько дней назад ему приснился весьма... странный сон. Сон, в котором он и Когтяузер поменялись местами и в котором они чуть не стали любовниками.
Если бы он был моложе, то наверняка списал бы всё на урчащего у него над ухом гепарда, облюбовавшего его своим матрацем, и слишком большое количество съеденных пончиков. Или на пресловутое сотрясение, полученное в ходе спасения этого самого гепарда.
Но Буйволсон уже давно не буйволёныш и понимает, что не всё так просто. Именно поэтому он пристальнее обычного присматривается к Когтяузеру каждый раз, как тот приходит к нему. Следит за его поведением, реакцией, всё время сравнивая со своими из сна. Гепард ведёт себя как обычно и старается не подавать виду, что чем-то смущён или обеспокоен, но Буйволсон замечает и горящие уши, и подрагивающие лапы, и пятнистый хвост, который практически постоянно ходит ходуном. Что ни говори, а кошки очень чувствительны ко всему.
И капитану это даже нравится. Совсем чуть-чуть, и он вполне готов себе в этом признаться. Ему нравится дразнить Когтяузера, нравится, когда он по вечерам, едва они остаются одни, «лечит» его своим урчанием, думая, что Буйволсон спит...
Капитан всегда был прямолинейным и терпеть не может тянуть резину. Долгого самокопания не требуется, чтобы понять, что... Он не хочет отпускать Когтяузера по вечерам, к примеру. Или не хочет останавливать себя от прикосновений, разговоров. Да, ему нравится Бенджамин Когтяузер. Со всеми своими совсем не лишними килограммами, пристрастию к вредной пище и порой раздражающей гиперактивностью. Как оказалось, он ему нравится куда больше той же идеальной Газелли, но, пожалуй, меньше, чем Буйволсону из сна.
И судя по тому, что он наблюдает последнюю неделю, Когтяузер тоже к нему неравнодушен. Конечно, романы на работе не самая лучшая идея, но они как-нибудь с этим справятся. Да и тем более весь отдел всё равно неотрывно следит за развитием отношений Уайлда и Хопс, так что можно будет расслабиться. Хотя бы на первое время.
Буйволсон хмурится, разгадывая очередной сканворд. Разобрать-то он всё по полочкам разобрал, но ведь ещё надо к этому «первому времени» прийти. Он никогда даже и представить не мог, что будет признаваться в симпатии кому-то не его вида. К тому же его пола. И, в довершение ко всему, собственному подчинённому.
Как ему это сделать? Просто взять и огорошить? Велеть всем выйти из палаты, а ему остаться? Это будет весьма проблематично, тем более что последние несколько дней они с Когтяузером редко остаются наедине, за исключением вечеров, а признаваться ещё и в том, что он знает, что Когтяузер делает, Буйволсон точно не хочет.
Может, он перегнул палку? Ему всегда говорили, что на службе он исключителен, а вот что касается любовных дел... Чёрный гелевый стержень оставляет очередную точку на пустой клетке, и Буйволсон раздражённо кидает сканворд на прикроватную тумбочку.
Ничего удивительного нет: поймать дюжину преступников гораздо проще, чем разобраться с одним-единственным гепардом!
Прикинув, что сегодня выходной, и к нему вряд ли кто-то явится, Буйволсон решает позвонить и вызвать... то есть попросить Когтяузера приехать к нему. А так как телефон у него забрали со словами: «Это только будет мешать вашему выздоровлению» — ещё в самом начале лечения, капитану приходится идти в приёмную, чтобы позвонить с общего.
По пути прокручивая в голове все возможные варианты развития событий и ответов Когтяузера, Буйволсон не сразу замечает его, стоящего спиной у стола регистратора. Капитан радуется и уже чуть было не окликает его, как замечает рядом с гепардом высокого тигра. Того самого Эрджо, который страдает от лунатизма и благодаря которому Буйволсону приходится лежать в больнице.
Они стоят друг напротив друга и увлечённо о чём-то болтают, показывают что-то друг другу в телефонах и смеются.
У Буйволсона от их улыбок начинают ходить желваки, и даже незаметно подошедшая к нему Хопс чуть не отпрыгивает, видя, насколько он зол.
— Шеф? — Джуди быстро берёт себя в руки и говорит бодрым голосом: — Добрый день, шеф! Как вы сегодня? А я вам тут принесла наших фирменных морковных печений. Они очень полезны, особенно для работы мозга, это я вам как настоящий фермер говорю… — Хопс опускает уши и делает маленький шажок назад, когда Буйволсон окидывает её недовольным взглядом.
— Хопс, здесь что, капустными листьями выстлано? — Буйволсон повышает голос, но тут же одёргивает себя. – Ладно, за печенье спасибо, но я не ем морковь, это вон, Когтяузеру можешь отдать. А ещё лучше пригласи уже Уайлда в парк или ещё куда, и съешьте их на пару! — копыта капитана сжимаются в кулаки, когда он видит, как Эрджо по-свойски хлопает Когтяузера по плечу.
Джуди хочет что-то ответить, но, проследив за взглядом Буйволсона, удивлённо поднимает уши и улыбается.
— В последнее время Когтяузер и Эрджо довольно много общаются. Помните, он приходил к вам в палату вместе с Газелли, поблагодарить за всё и извиниться? — Буйволсон кивает, и Хопс продолжает: — Насколько я знаю, менеджер Газелли настоял на том, чтобы Эрджо занялся своим здоровьем, и теперь он ходит сюда через день на какие-то процедуры. — Джуди подцепляет лапкой одну печенюшку из плетёной корзинки и отправляет в рот. — Они с Когтяузером как-то встретились в коридоре, и теперь постоянно общаются. Почему-то он, — Хопс хмыкает так по-уайлдовски, — считает именно Когтяузера своим спасителем, несмотря на то что досталось вам. Ну и можете себе представить, в какой восторг это приводит нашего сладкоежку.
Буйволсон хмурится, и Хопс как ни в чём не бывало продолжает грызть печенье.
— Ну, раз вы чувствуете себя лучше, то я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом и пойду прогуляюсь. Сегодня такая прекрасная погода! — она весело, излишне весело, по мнению Буйволсона, включив в наушниках любимую музыку, вприпрыжку скачет к выходу.
А капитан, постояв в коридоре ещё немного, так и не подойдя к регистратуре, резко разворачивается и направляется в кабинет главврача с требованием отпустить его домой.
Чувствует он себя прекрасно, перенапрягаться не собирается, даже согласен первый месяц работать только в офисе и не выезжать на задания. И да, конечно, на всех осмотрах будет как штык, без опозданий. Залежался он без дела, пора и честь знать!
Истиной причины своего скоропалительного решения он, конечно же, врачу не открывает. Да и зачем ему знать, что Буйволсон хочет свести всё общение Когтяузера с этим Эрджо на нет? Самое главное, что уже вечером он оказывается наконец у себя дома, засыпая в своей постели, и думает о том, что завтра он определённо расставит в их пока ещё не отношениях с Когтяузером все точки над «i».
Возможно, именно его уверенность виновата в том, что, увидев на следующее утро у диспетчерской Эрджо, практически перевалившегося через стол к Когтяузеру, Буйволсон чуть не потерял контроль над собой и за шкирку не выгнал этого наглого лунатика из департамента. К Когтяузеру подходили то с одним, то с другим поручением, но это тигра, казалось, совсем не трогало.
Проследив за ним, Буйволсон понял, что не он один перешёл к решительным действиям. Уложенная по последней моде причёска, обтягивающая водолазка и узкие джинсы... Да он сейчас выглядит куда более вызывающе, чем в своих блестящих изрезанных плавках!
А взгляд, которым он неотрывно следит за Когтяузером, развеивает последние сомнения: это взгляд хищника, наметившего себе добычу и приступившего к охоте. Такой взгляд был у «шефа Когтяузера» из его сна.
Буйволсон раздражённо выдыхает и направляется к диспетчерскому столу.
— ...Тогда жду тебя в семь в парке. Я буду очень рад! — Эрджо проговаривает это низким томным голосом, склонившись слишком близко к гепарду. Просто непозволительно близко!
— Да, конечно, договорились, — Когтяузер как ни в чём не бывало садится на место и начинает печатать отчёт. — О, капитан, доброе утро! Ваш отчёт почти готов, если вы подождёте минут пять, я вам его прямо здесь отдам... — начавший было весело и громко, он постепенно переходит почти на шёпот, даже аккуратные ушки прижимаются к голове. — Я могу и в кабинет его вам занести, правда, мне совсем не сложно.
Сейчас весь его легкомысленный вид, эта развесёлая улыбочка, которой он только что так же улыбался успевшему ретироваться Эрджо, злят Буйволсона до красной пелены перед глазами. Этот глупый поедатель сладкого что, совсем не понимает, что происходит? Не видит, что его откровенно клеят, и, судя по всему, только что позвали на свидание?
— Вы что себе позволяете на рабочем месте, а, Когтяузер? Снова бардак, отчёт не готов, и вдобавок ко всему вы позволяете себе личные встречи прямо здесь, в приёмной полицейского участка? — Буйволсон с каждым словом повышает голос и склоняет голову чуть ниже, так что к концу фразы он, кажется, готов поднять Когтяузера на рога.
— Шеф, что?.. Это не личные встречи... Ну, вернее не совсем личные. — Когтяузер запинается и испуганно смотрит на начальника. — Да и мы всего минут десять поболтали. Я отработаю, — совсем тихо лепечет и вскидывается, едва замечает, как Буйволсон устало трёт копытами между сведённых бровей. — С вами всё хорошо? Голова кружится? Конечно, вы же так рано выписались!
Когтяузер выбегает из за стола, но Буйволсон пригвождает его взглядом к месту, не давая приблизиться.
— О да, вы отработаете. Сегодня же и начнёте.
— Так мы снова на вы...
Буйволсон совершенно не понимает, что гепард имеет в виду, да и в любом случае он слишком зол, нужно остыть для начала. Что бы ни произошло, он не собирается уступать Когтяузера какому-то полосатому проституту в дешёвых плавках!
Но сказать проще, чем сделать, тем более когда мысли о Когтяузере и Эрджо постоянно лезут в голову, вынуждая срываться на всех подряд.
В итоге к концу дня от Буйволсона шарахаются все, даже Уайлд, вместо своих обычных шуточек и колких комментариев просто обходящий начальника стороной. И ведь Буйволсон понимает, что неправильно вот так вести себя, но ничего не может сделать — ревность и нетерпение берут своё.
Когтяузер определённо вносит в его жизнь слишком много хаоса! Только он разобрался в собственных чувствах, как ему подкидывают новую задачу. И одному её решать нет совершенно никакого смысла.
Именно поэтому он уже битых полчаса сидит и ждёт, когда Хопс разберётся со всеми своими делами и уйдёт наконец домой, чтобы вызвать Когтяузера к себе. Звонок нового мэра кое-как отвлекает, и Буйволсон даже не жалуется на огромное количество свалившихся на него новых дел.
— Шеф? Вызывали? — Когтяузер мнётся у входа, нервно цепляясь за ручку двери.
— Заходите и закройте за собой дверь, — Буйволсон жестом показывает на стул напротив себя и наблюдает за каждым маленьким шажком гепарда, выжидая.
Начнёт ли Когтяузер отпрашиваться у него, чтобы пойти на встречу с Эрджо? Захочет ли говорить с ним о том… о том, что происходит между ними? А происходит ли? Может, он что-то напутал и принял обычную дружескую привязанность за нечто большее? Когтяузер ведь со всеми приветлив…
Капитан трясёт головой, избавляясь от непрошеных мыслей, и подходит к теребящему свой хвост гепарду.
— Итак. Что у вас с этим Эрджо? — Буйволсон просто не знает, как начать, и в итоге спрашивает то, что интересует его больше всего.
— Что? — Когтяузер удивлённо моргает. — Ничего. Ну, в смысле он оказался вполне неплохим парнем, очень, очень раскаивается в том, что сделал, и мы вроде как подружились…
— Подружились?! — Капитан опирается копытом о стол, нависая над гепардом.
— Да… Он рассказывает много интересного о Газелли, о съёмках, интересуется работой отдела, сегодня пригласил на закрытый показ рекламного ролика, и прогулку, и…
— Ты действительно думаешь, что это была бы просто прогулка? — Буйволсон нагибается почти вплотную. Сладковатый запах глазури, смешанный с запахом Когтяузера, бьёт в нос, и капитан сжимает копыта в кулаки, чтобы прямо сейчас не прикоснуться, не провести по мягкой пятнистой шёрстке, смотря глаза в глаза.
— Я… Если бы это было не так, я бы просто ушёл. — Буйволсон вопросительно поднимает бровь, словно не веря ему, и Когтяузер, мявшийся всё это время, выпаливает: — Потому что у меня уже есть любимый! Ой, ну то есть… Вы… — договорить ему не дал Буйволсон, приложив копыто к его губам. — Вы мне… — на губы нажали сильнее, и в следующий момент капитан поцеловал обомлевшего Когтяузера.
Медленно, мягко исследуя податливые губы, очерчивая языком острые клыки, притягивая ближе к себе, вдыхая кружащий голову аромат.
— Значит, ты будешь не против, если я сделаю так? – проговаривает Буйволсон в приоткрытые губы и снова целует, ещё дольше, требовательнее, сходя с ума от ощущения шершавого языка, неуклюже лизнувшего его в ответ.
— Шеф! — Когтяузер снова заглядывает в глаза капитану, а затем, словно подтвердив свои догадки, бросается Буйволсону на шею, чуть не снеся его с ног. — Я буду счастлив, если вы будете делать такое постоянно!
Буйволсон не хочет признавать, но всё это время колени у него дрожат, как у последнего мальчишки, а румянец, проступивший на мужественных щеках, уже никуда не спрячешь, разве что… Он поддаётся порыву, и до удивлённого мяуканья сжимает мягкого Когтяузера в объятиях, носом зарываясь в шёрстку на шее, ведёт губами к уху и хрипло шепчет:
— Никаких больше тигров!
Ответом ему становится довольное урчание и ластящийся — теперь уже по-настоящему его — Когтяузер.
