НЕспокойная жизнь капитана Буйволсона

      До того самого концерта Газелли, на который Когтяузер достал билеты через спор с Уйалдом, остаётся всего три дня, и ровно столько же Буйволсон ломает голову над одним весьма щекотливым вопросом.       Дело в том, что они встречаются с гепардом уже почти месяц, но всё, что, по сути, изменилось в их отношениях, — теперь они целуются вечерами в его кабинете, а потом, закончив все дела, Буйволсон провожает Когтяузера домой. Даже в департаменте единственными, кто догадались о произошедшем, были Хопс и Уайлд, остальные же до сих пор списывают приподнятое настроение начальника на его недавний отдых, а светящегося пуще прежнего Когтяузера как раз на предстоящее событие.       И вот на это событие у них, как оказалось, разные взгляды.       Три дня назад, проходя мимо криминалистического отдела, Буйволсон услышал, как Когтяузер советуется с Хопс насчёт их предстоящего свидания. Что лучше надеть, когда встретиться, куда пойти до и после концерта, как лучше себя вести и всё в таком духе. Буйволсону стало даже немного жаль краснеющую от вопроса к вопросу всё сильнее Джуди: уж кто-кто, а он знает, как гепард порой может своей непосредственностью сбить с толку. Но жалеет он её ровно до того момента, как понимает, насколько он сам влип.       Для него поход на концерт — это именно поход на концерт, а для Когтяузера, как выяснилось, — свидание. И если для него нормально вот так выпытывать информацию из той же Хопс, то для Буйволсона это абсолютно неприемлемо.       Нет, конечно, он уже ходил на свидания, и не раз, но, во-первых, то были девушки, а во-вторых... Они в любом случае были очень давно. После вступления в должность шефа полиции Зверополиса Буйволсон поставил карьеру на первое место и думать забыл обо всяких там романтических похождениях, пока в его жизни не случился Когтяузер.       И вот теперь он совершенно не представляет, что делать. Концерт проходит в выходной день и начинается вечером, следовательно, встретиться они могут днём и... и что? Сходить в парк аттракционов в Саванна-централ? Поесть сладкой ваты и покататься на колесе обозрения? Или, может быть, лучше отвести Когтяузера в огромный океанариум в районе Тропических дождей?       Буйволсон вдруг понимает, что ему действительно важно сделать этот день незабываемым для Когтяузера. С тех самых пор как услышал его разговор с Хопс, он чувствует себя виноватым за то, что не додумался сам до таких простых вещей. Думал только о себе и о том, что ему удобно всё так, как оно есть сейчас. А Когтяузер даже словом не обмолвился о том, чего хочет он сам. Действительно, в стенах участка особо не поговоришь на личные темы, и пора исправлять положение.       Он, пёс его за ногу, не для того признавался Когтяузеру, чтобы ограничиться поцелуями в кабинете!

***

      В день Икс они с Когтяузером приходят на место встречи практически одновременно, и оба чувствуют себя так, словно этого месяца и не было. Буйволсон, по крайней мере, так точно.       Он разглядывает гепарда с ног до головы, отмечая, что чуть ли не в третий раз в жизни видит его не в форменной одежде. Сейчас, в обычных светло-синих джинсах, кедах, и зелёной толстовке он выглядит совсем молодо, как будто только-только выпустился из академии.       — Шеф, вы та-а-ак круто выглядите без формы! — Когтяузер неожиданно вцепляется ему в руку, и смотрит так... Буйволсон готов поклясться, что у него в глазах буквально сердечки запрыгали.       В очередной раз этот невозможный гепард сбивает его с толку и заставляет смущённо краснеть. Его, капитана Буйволсона!       — Ой, что это я, — будто опомнившись, Когтяузер убирает лапы и отступает на шаг. — Мы же в центре города, а я позволяю себе такие вольности. Простите, шеф!       От его "Простите, шеф" Буйволсон морщится. Когтяузер до сих пор ему выкает, а он в свою очередь до сих пор зовёт его Когтяузером. И в участке это воспринимается нормально, но сейчас, здесь, это звучит глупо. Глупо и смешно.       — Ох, шеф, вы всё молчите и молчите... — гепард понуро опускает хвост. — Если вам неудобно или неприятно, то мы можем и не ходить никуда...       Буйволсон кивает сам себе и берёт мягкую пушистую лапу в свою. "Бенни", как Уайлд, он его, конечно, называть не будет, но...       — Идём, Бен.       Когтяузер вскидывается, и внутри него как будто разом загораются все огни ночного Сахара-сити. Он уверенно сжимает держащую его лапу и почти вприпрыжку идёт рядом с Буйволсоном.       — Вы назвали меня Беном, это так... Так здорово! Кроме вас меня так называют только родные, — на пятнистой мордочке расцветает тёплая улыбка, и на секунду Буйволсон чувствует укол ревности.       — Ты любишь их, да? Они живут не здесь?       — Да, у нас очень хорошие отношения! Они живут на родине, в Африке. Так и не захотели перебираться в мегаполис, любят тишину и покой.       Буйволсон усмехается про себя: «Гепарды, которые любят покой! Это только в семье Ког... Бена возможно».       — Шеф, у нас до концерта ещё целая куча времени, куда пойдём? — Когтяузер тихо ойкает, врезавшись носом в мощную грудь неожиданно повернувшегося Буйволсона.       — Послушай тебе не кажется, что звать меня шефом сейчас — странно? Я ведь называю тебя Беном, — капитан строго смотрит на гепарда.       — Но мне нравится называть вас... то есть тебя шефом, — Когтяузер запинается на слове «тебя», но продолжает: — Тем более я очень часто путаюсь в именах, и если привыкну и назову в участке по имени... — он ещё немного медлит. — Можно, я буду звать тебя просто «шеф»? — спрашивает уже более уверенно, без страха заглядывая в глаза.       А Буйволсон вспоминает, как во сне Уайлд звал его «Буйви», и его передёргивает. Затем прислушивается, как по-другому звучит «шеф», когда Бен обращается к нему на «ты», и понимает, что это лучший вариант. По крайней мере, на первое время.       — Хорошо, — согласно кивает он и ведёт гепарда вдоль главной улицы, пестрящей всевозможными магазинами и кафешками.       За эту ночь он продумал порядка пятнадцати вариантов их свидания, и каждый раз ему что-то не нравилось, чего-то не хватало, и в итоге Буйволсон решил довериться инстинктам и действовать по ситуации.       Погода сегодня с самого утра радует и ясным небом, и тёплым солнцем, так что вполне можно сходить в парк аттракционов. Буйволсон точно знает, что Бен давно хотел там побывать, и надеется только, что тот не окажется любителем экстремальных каруселей типа «мёртвой петли», потому что он сам до трясучки в коленках их боится ещё с самого детства. Пытался несколько раз побороть свой страх, но едва приходила его очередь садиться в разноцветные вагончики, находил тысячу предлогов, чтобы уйти.       Когда они доходят до места, болтающий без умолку гепард замолкает и удивлённо ведёт хвостом.       — Ты, помнится, говорил что хочешь сходить в парк. — Буйволсон опережает вопрос Бена, доставая из кармана тёмных джинсов два билета. — Я купил заранее, пойдём.       Когтяузер не набрасывается на него с восторгами, как ожидает Буйволсон, но от его улыбки внутри теплеет, и, кажется, становится не так страшно.       В итоге они за несколько часов обошли весь парк, наелись сладкой ваты, наделали смешных фото в специальной будке, сходили в зеркальный лабиринт, который особенно понравился Когтяузеру тем, что там «его крутого шефа сразу стало в десять раз больше», и Буйволсон уже готов был признать поход удачным, но в последний момент гепард привёл его к той самой «Проверке на храбрость» с огромной мёртвой петлёй. И в первый раз в жизни он понял, что сбежать уже попросту не сможет — лучше умрёт от страха на самих горках, чем покажет себя трусом перед Беном.       И то ли от нервов, то ли ещё от чего, но всё время, пока очередь неумолимо приближает их ко входу на аттракцион, болтает без умолку именно Буйволсон: вспоминает смешные случаи из академии, рассказывает анекдоты, описывает, кто как ведёт себя во время утренней переклички. А когда до вагончиков остаётся всего ничего, Когтяузер кидает на него осторожный взгляд и спешно вытягивает из очереди, нарочито громко говоря:       — Что-то я передумал кататься на них. Времени у нас осталось немного, так что лучше сходим в тир!       Буйволсон слабо понимает, что происходит, но от облегчения, прокатившегося по телу, даже ноги становятся ватными, и он послушно позволяет гепарду увести себя в сторону палаток с тиром.       — Давай кто кого перестреляет! — Когтяузер останавливается перед лазерным тиром и начинает примериваться к винтовкам. — Не нужно на меня так смотреть, я, между прочим, очень неплохой стрелок!       Капитан фыркает и встаёт за соседнее место, но уже спустя десять минут и сотню выстрелов понимает, что Когтяузер не врал. Отрыв у них минимальный, но всё же он побеждает, дождавшись максимального количества баллов и только потом выстрелив.       К удивлению миловидной козочки, сидящей на распределении призов, они не выбирают ни огромных плюшевых тигров, ни недельный запас конфет, а ограничиваются всего лишь брелоком-сердцем, делящимся на две половинки. И дело даже не в том, что на концерт тащить что-то более объёмное попросту неудобно, а в том, что они оба хотят именно такой приз. Один на двоих, объединяющий и не оставляющий никаких сомнений в том, кем они теперь являются друг для друга.       Пока Буйволсон прикрепляет сначала свой, а потом и Когтяузера брелоки на телефоны, то думает, что ещё немного, и от его брутальности не останется и следа, и ему неожиданно абсолютно плевать! Особенно когда гепард, осторожно оглядевшись по сторонам, привстаёт на цыпочки и целует его в щёку, щекоча нос длинными усами.       — Спасибо за сегодня. Правда, — тихо, с мурлыкающими нотками произносит, и Буйволсон понимает, что каким-то непостижимым образом Бен знает обо всём.       Но вместо того чтобы разозлиться или возмутиться, просто прижимается лбом к его лбу и нежно целует.       — Выходит, я в первый раз прошёл проверку на храбрость, — выдыхает так же тихо, сжимая плечи гепарда.       И чуть не чихает, когда усы вновь щекочут чувствительную кожу, забавно щурится, и они, переглянувшись, начинают смеяться.       Напрасно Буйволсон думал, что отношения — это что-то неловкое. Сейчас, в этот самый момент, стоя рядом с Беном посреди огромного парка, он чувствует себя абсолютно счастливым.

***

      Концерт Газелли проходит на ура. Свет софитов слепит, как и броские одеяния всей звёздной команды, Когтяузер и Буйволсон снова танцуют от души, вторя словам певицы вместе со всем залом, заряжаясь просто нереальной энергетикой, и даже когда выступление заканчивается, ещё долго ощущают вибрации, волнами проходящие по телу.       На закрытую автограф-сессию Буйволсон соглашается остаться только при условии, что Бен не отойдёт от него ни на шаг, а когда очередь наконец доходит до них, собственнически кладёт лапу гепарду на плечо и смотрит таким взглядом, что оживившийся было Эрджо даже приближаться к ним не рискует, а Газелли понимающе ухмыляется и помимо обычных автографов делает ещё и совместное фото «с самыми отважными полицейскими во всём Зверополисе».       Когда всё заканчивается, они, несмотря на усталость, не вызывают такси, а пешком идут до дома Бена, просто так, молча, наслаждаясь обществом друг друга.       Всё-таки пойти на свидание было отличной идеей.