Barfly

Юнги быстро приходит домой, переодевается и проверяет запасы алкоголя в потайном месте, куда мать бы не полезла. Да есть ли у нее время проверять вещи сына, если она круглые сутки на работе? На верхней полке в шкафу, в старых коробочках из-под обуви, и прячется само сокровище, которые может скрасить любой, даже самый мёртвый вечер. Две бутылки Хеннесси и одна дешевого соджу. Юнги уверен, что этого хватит, ибо кардинально напиваться он не собирается. «Юнги-я, этот Сокджин приебался к моим оценкам, мать узнала и короче никуда не отпускает. Давай в следующий раз? » — звук сообщения от Ин Сук. «Окей.» — короткое сообщения, но столько боли о потерянном вечере. И чего этому Сокджину вообще нужно? Он всего-то один день работает, но от него уже куча проблем. Такое ощущение, что этот Сокджин не так прост и приехал сюда с целью не просто учить детей его предмету, а вывести Юнги из себя, да так, чтобы руки тряслись от бешенства и нервов. Но все же. Сокджин… Что-то слишком знакомое у него имя, будто Мин слышал его уже когда-то давно, но сейчас просто невозможно это вспомнить. И глаза эти ему очень даже знакомы. И голос. Да и весь Сокджин ему вроде как хорошо знаком, и по сути дела Юнги сейчас должен ликовать, что встретил старого знакомого, но откуда этот чёртов Ким Сокджин вообще взялся? Может, Чимину позвонить? Мелкий вроде хотел ему что-то объяснить, но Юнги вроде как обижен и не хочет с ним разговаривать, да и видеть вроде не особо хочет, но сейчас не хочется убиваться в одиночестве — Юнги пережил этот период своей жизни. Нужно найти новые приоритеты и пытаться двигаться по течению жизни, но он ещё так слаб. Но нужен хотя бы первый шаг. «Чимин. Моя квартира. Жду.» — Юнги пишет мелкому сообщение, коротко и ясно, как он и любит. Ответа долго ждать не пришлось: «Буду через двадцать минут. » — и что прикажете Юнги делать эти двадцать минут? Начинать пить без Пака? Юнги уходит из комнаты на кухню, разогревает оставшийся вчерашний рис, ибо Чимин наверное и поесть-то не успел, да и на обед он сегодня не ходил, как помнит Юнги. Лучше уж покормить, но не помирать же ему с голоду, ну. Где-то за огромной тарелкой с рисом спряталась добрая порция нетронутых кимчи, и Юнги так же победно выставляет их на стол. Кажется, он уже готов к его приходу, и, наверное, был готов даже подсознательно. Ведь знаете такое чувство, когда стараешься не думать о человеке, всячески отталкиваешь, но все равно где-то там внутри ждёшь его очередной попытки, на которую снова ответишь отказом, но все равно. Вот и у Юнги в душе зарождается какое-то подобное чувство к Паку, и ведь этого мелкого подонка никак не забыть, хотя Мин практически и не пытался. Юнги переносит весь алкоголь из заначки в просторную гардеробную, притаскивает туда плед и пару рюмок, а потом и всю еду. Сегодня хочется быть оригинальным, и пить он будет в гардеробной, чтобы этот день хоть как-то отличался от всех остальных. И Чимин как всегда пунктуален. Практически ровно через двадцать минут он стоит на пороге квартиры Юнги и настойчиво звонит в звонок. Блондин лениво поднимается с насиженного на полу под пледами места и плетется к единственному источнику звука в этой квартире, выпуская Чимина в прихожую. Чимин выглядит уставшим, запыхавшимся, и на голове копна нерасчесанных волос, неполностью застегнутая куртка и развязавшиеся на конверсах шнурки. Видимо, бежал. — Ну, проходи, — говорит Юнги, поправляя на себе домашнюю футболку и медленно направляется к гардеробной, надеясь, что Пак запомнил путь. — Хорошо, хен. — Чимин быстро раздевается, вешает куртку на предназначенное ей место и, оглядевшись по сторонам, проходит за парнем. — Хен, ты что, пьёшь? Юнги медленно кивает и указывает жестом на место напротив себя. Поставив стопки, он открывает бутылку, разливает короля этого вечера — Хеннесси. Чимин морщится и отворачивается на пару минут. — Пей. — Чимин отнекивается, когда Юнги подаёт ему рюмку с алкоголем, и после недолгой борьбы он соглашается. Выпивает. Морщится и хрипит. Не нравится? — Не пьёшь? — Юнги залпом выпивает содержимое рюмки и откидывает голову назад. Чимин мотает головой в знак отрицания. — Плохо, что нет. И так они пьют. Время медленно тянется к семи часам, Чимин пьянеет, хотя бутылка опустошена всего лишь наполовину. Кажется, мысли уже достаточно затуманены, а нервозность уходит от двух неуверенных рядом с собой людей. И все становится хорошо. Легко. Необычно. И уютно? Парни чувствуют, что сейчас проживают лучшие минуты единения, где слова бессмысленны, а взгляды — чувственные и горькие. Это не сюжет популярной дорамы или книги, где два человека под воздействием алкоголя начинают раскрываться друг перед другом, нет. Это реальная жизнь, где все всегда по-другому. Мин думает, что все в его жизни изначально шло не так, а Чимин видит шанс построить себе новую жизнь, где можно забыть все плохое, что с тобой было. Как же сложно жить, понимая, что все может быть намного лучше, но ты просто не хочешь действовать. Не хочешь верить, что даже сейчас можно что-то изменить, самое элементарное, которое может привести к большим переменам. — А что было вчера? Я много выпил. — Чимин резко поднимет глаза на Юнги и внимательно смотрит на него. — Не помнишь? — и придвигается ближе, когда получает отрицательный ответ. Мин садится рядом с ним, аккуратно кладя ладошку на его талию, поглаживает мягкую кожу, пролезая ручкой под футболку, смотря тому в глаза. Чимин немного боится, дергается, но ему определено нравится. Юнги нежно проводит носиком по щеке и вдыхает его приятный запах одеколона и алкоголя. Ему так хорошо сейчас, что вряд ли это можно описать словами. Вторая ручка ложится на коленку, и Чимин где-то в другой Вселенной взрывается от такого отношения Юнги. — Ты правда не помнишь то, что перевернуло мою жизнь? — тихо шепчет Юнги где-то рядом с ушком Пака. Тот лишь вздрагивает, но не отвечает. — Я не могу показать тебе свою душу, Чимина, но очень хочу.