Фибула Кроноса 1: Дух Мира

POV Северуса Принца "23 июня 1996 года. Вот и вернулось все на круги своя", – с некой ностальгией подумал я, сидя в кресле перед камином и потягивая красное вино. С того рокового дня, когда я оказался в прошлом и был вынужден прожить жизнь с начала, исправляя ошибки и совершая новые, время изменилось мало. Закон Уайта работал на полную катушку, и отсутствие Джеймса Поттера хоть и изменило некоторые события, но, если смотреть на все двадцать лет в целом, мало что поменяло. После того как Поттер исчез во времени, переместившись в будущее, Мародеры распались. Ремус Люпин был слишком серьезен, он не стремился потакать безрассудным выходкам блохастой псины. Общество же Петтигрю Блэк сам не стал искать: Хвост раздражал эту высокомерную шавку. Оставшиеся два года учебы Блэк был озлоблен и практически не управляем. Окончив Хогвартс только лишь благодаря попустительству Дамблдора, он ожидаемо вступил в Орден Феникса наряду с Оборотнем и Лонгботтомом с невестой. Лили в Орден не пошла. Она работала Целителем в Святом Мунго и, казалось, была далека от военных действий, имея дело лишь с их последствиями. Я думал, что теперь-то ее и вовсе не коснется война, и она уж тем более не попадет в плен, как это случилось до моего возвращения в прошлое, на Хэллоуин 1979 года, когда она лишь чудом (ну и с моей помощью) смогла спастись. Жизнь распорядилась иначе. Атака на Косой Переулок, в которой в первом варианте событий она участвовала на стороне Сопротивления, помогая аврорам отбить улицу, в этот раз застала ее выходящей из ателье мадам Малкин. Участвовавший в атаке Темный Лорд опять пленил Лили, а через сутки она сбежала, заперев в собственной камере Темного Лорда и оглушив охранника на выходе из темниц. Все это время я старался держаться от всех событий на расстоянии, да и не волновали они меня больше. Сразу после окончания пятого курса я пошел к родителям матери. Мои бабушка и дедушка отсекли дочь от рода, как только она вышла за маггла, но так как она была единственной наследницей, они не могли не пойти навстречу моему желанию войти в род предков. Они провели надо мной ритуал кровного усыновления, в результате которого вся кровь моих родителей была заменена кровью бабушки и дедушки. Я стал их сыном, плоть от их плоти, кровь от их крови – ничто больше не говорило, что моими родителями когда-то были Эйлин и Тобиас Снейпы. Это изменило не только мою внешность, но и сделало сильнее, а в семнадцать лет, так и не получив метку Темного Лорда, своей вассальной магией блокировавшую мою истинную суть (Герцог Кабиров не может быть ничьим вассалом кроме своего Архонта), я вступил в Магическое Наследие. Кровь вампиров, издревле текшая по венам Принцев, пробудилась вместе с истинной сутью моей души, сутью Высшего Сфинкса или Друида, как нас называли в этом мире и в этом времени. По всем законам магии подобная смесь диаметрально противоположных наследий должна была превратить меня в Реликта, как и всякого, в ком пробудилось два и более наследий, принадлежащих разному типу мировой магии. Но этого не случилось, хотя Солнце и Луна в моей душе были равны и не затмевали друг друга, даруя мне свою магию, одинаково сильную. Оба мои наследия не смешались, как должно, словно между ними стояла незримая грань. Я стал одновременно чистокровным вампиром из домена Стрикс и чистокровным кабиром из домена Сфинксов. И то и другое сразу. Сохраняя хрупкую гармонию обоих противоположных сущностей. Я был тем, существование кого было невозможно! И все же так было. Я многое вспомнил и узнал, пока вступал в наследие. Память крови рода Принцев, сохраненная и переданная от одного вампира другому через кровные узы родства. Я вспомнил многие утерянные знания, которые так свято хранили друиды, передавая их лишь избранным и самым сильным. Я вспомнил свою прошлую жизнь в Гоетии. Баэль Васарт, вассал Леди Гаариен Сайпес, юной некоронованной Владычицы Царства Полудухов, непринятой и предательски изгнанной в Нижний мир. Великая Мать тогда жестоко покарала кабиров, разорвав тонкий Верхний Мир в клочья и, низвергнув всех в Нижний мир Бога Солнца, разбросала всех во времени. Она изменила Вселенную до неузнаваемости, объединив два диаметрально противоположных мира в один дуальный, забрала у всех Полудухов память о Гоетии и жизни в ней, лишила кабиров титулов, сделав равными друг другу. Всех, кроме меня, ведь я, Баэль Васарт, Северус Асмодеус Баэль Принц, все еще носил на своем теле герцогские глифы, и я все помнил! Спустя пару лет погрязшие в анархии низвергнутые демоны обрели в моем лице некое подобие государственности. Я занимался восстановлением власти над полудухами, подминая под себя не только демонов, но и остальных спиритов, создавая для своего Архонта царство, которое назвал Темными Кланами. Я ожидал пробуждения своей владычицы, ища ее в каждой студентке, пока в школу не пришла магглорождённая девочка, младшая дочь графа Найтвуд, Гаариен Миствеил, в которой я ни столько увидел, сколько почуял своего Архонта. Долгожданного, некогда потерянного, но не забытого. Мне тут же захотелось стать ближе к ней, чтобы оберегать и помогать, но я не смел приближаться. Приходилось тщательно игнорировать её присутствие, не допускать ничего лишнего, не привлекать к ней внимания – всё, лишь бы никто из посвещённых в мой истинный статус не догадался о моей привязанности, не понял, кто такая Гаариен Миствеил, и не навредил ей. Однако мои мысли все это время были заняты не только моей повелительницей. Периодически они возвращались к некогда родившемуся Гарри Поттеру, сыну Лили Эванс, которая исчезла из магического мира после побега от Темного Лорда. Родился ли Гарри её сыном или же его родителями стали другие маги? Ясно было лишь одно: больше у него, как и у меня, не было причин ввязываться в войну Светлых и Темных магов. И кто знает, быть может, в этот раз его жизнь окажется куда как лучше, чем прежняя, и ему уже не придет в голову сводить с ней счеты? Мне хотелось знать наверняка, ведь я очень остро понимал, что немалая доля вины в том, что Гарри Поттер вскрыл себе вены, лежала и на моих плечах. Сначала я хотел вычислить мальчика, но потом неожиданно осознал, что не помню имена всех своих студентов из прошлого. За двадцать лет воспоминания померкли, а вновь повторяющиеся события окончательно стерли из памяти все мелкие детали: к сожалению, имена и фамилии студентов, не принадлежащих моему факультету или не являвшихся особо тяжелыми случаями, как некоторые гриффиндорцы, были именно такими мелочами. Но среди известных мне по прошлой реальности студентов никаких перемен не случилось. Однако, я не терял надежды найти это зеленоглазое чудо, благодаря которому получил возможность сделать свою жизнь настоящей,… благодаря которому я нашел свое счастье, свою владычицу Леди Гаариен. Хотелось убедиться, что и у Гарри отныне все было хорошо… *** POV Гаариен Миствеил Утром я проснулась со странным чувством неправильности происходящего. В голове было абсолютно пусто, словно все воспоминания и мысли выдуло ветром. По-прежнему не открывая глаз, я принялась вспоминать, и первым на очереди стало мое имя. Как меня зовут? Вроде бы Гарри Джеймс Поттер,… хотя нет, не правильно. Гарри Поттер мертв: он погиб, вскрыв вены. Глупо, конечно, но тогда я была не в себе. Буквально. Сейчас, по здравому размышлению, я бы ни за что так не поступила, но пролитое зелье не соберешь, да и не хотелось. Жизнь Гарри Поттера была подобна спектаклю, и сам он казался лишь театральной маской. Моя нынешняя жизнь поистине была моей и ею живу именно я, а не публичный мальчик. Мое имя Гаариен Агриэль Миствеил. Моя мать, Лили Эванс, забеременела от Темного Лорда в Хэллоуин 1979 года, когда тот взял её в плен. Ровно через девять месяцев она погибла во время родов в маггловской больнице, но перед этим вышла за маггла, Балтазара Миствеила, графа Найтвуд, опоив его Амортенцией, действие которой, как хорошо известно, постоянно, если не дать противоядие. Я росла в счастливой семье. Граф Найтвуд воспитывал меня как свою дочь и полноправную наследницу, никак не разделяя меня и своего старшего сына и наследника, рожденного в первом браке. Он даже завещал мне половину своего состояния и подарил целый особняк (скорее дворец), хотя и знал, что я не его родное дитя. Этот факт мама от него не скрывала, но Амортенция заставляла буквально боготворить «объект» и отчим искренне любил меня как дочь своей жены, как и свою собственную дочь. К слову мой старший брат (сводный, в смысле) вообще не знает, что я ему не сестра. В Хогвартс я попала, будучи маленькой аристократкой, пусть и маггловского пошиба. Однако даже Драко Малфой не мог ничего сказать по поводу моего «маггловского» происхождения (я не считала нужным афишировать, что мои родители были волшебниками, пусть и не совсем чистокровными). Титул моего отца, графа Найтвуда, автоматически вводил меня в Свет магического общества (оно же маггловское, ибо Аристократия в Англии одна). И хотя я была лишь "достопочтенной Гаариен Миствеил" и не была наследницей титула, обозвать меня грязнокровкой мог только кретин! На распределении я попала как ни странно в Рейвенкло, наверное, потому что мой аристократичный вид и манеры отпугнули Рона Уизли – ярого ненавистника всего аристократичного (мы опять ехали с ним в одном купе). Не то чтобы я сожалела об этом. Этот выбор позволил мне обогнать по успеваемости Гермиону Грейнджер, но будучи в душе Слизеринкой и наследницей Слизерина, я тщательно скрывала это, не выделяясь на уроках и молча получая «Превосходно» за письменные работы. Разве что на практических предметах скрыть свое превосходство было никак нельзя, и Малфой тихо бесился по этому поводу — ну как же, какая-то магглокровка, пусть и дочь графа, обошла его в магии! Но он не цеплялся – ко мне вообще не цеплялись: Малфой лелеял свою ненависть к Мальчику-Который-Выжил и которым стал Невилл Лонгботтом, а Рон изображал из себя преданного друга Героя и теперь, помня как это было со мной, я испытала отвращение к рыжему. Почему же я раньше не замечала его лицемерия? В Хэллоуин, когда Квиррелл выпустил тролля, за Гермионой никто не пошел и не предупредил её об опасности: я была на другом факультете и ничего не знала о ней, а Рону не было дела до Заучки, которая плакала в туалете по его, в том числе, вине. Когда тролля обнаружили и обезвредили, Гермиона была едва жива от полученных ран и месяц пролежала в больничном крыле: булава тролля и сила его удара раскрошила почти каждую кость в её теле. Ей, если честно, дико повезло, что она выжила и не осталась калекой. Философский камень «спасали» Рон и Невилл, но в итоге не смогли преодолеть ловушку Снейпа (то есть теперь Принца… хм, интересные перемены…) с логической задачкой, и попали в Больничное Крыло с отравлением, а Квиррелл так и не смог получить Камень и был схвачен Дамблдором. В итоге беспокойный дух Волдеморта покинул своего слугу, оставляя его на милость аврорам почти что мертвым. Уже тогда я знала что Лорд мой отец – прочитала в мамином дневнике, когда мне было семь – и это было еще одной причиной по которой я не открывала, что полукровка. Второй год почти повторился, только теперь я была совершенно одинока, а Слизеринцы поглядывали на меня с куда большим интересом, чем это было, когда я занимала место Невилла – похоже стали подозревать, что с моим происхождением не всё чисто. О том, что на студентов нападает василиск, я додумалась сама, но и не подумала лезть в Тайную Комнату и убивать его. Зачем мне это было надо? В комнату полезли, разумеется, Невилл, Рон и Локхарт. Джинни они все-таки спасли, хотя с василиском пришлось в основном сражаться именно Дамблдоровскому фениксу. Третий год был спокойным. Я взяла факультативами Руны, Нумерологию и Уход. Никаких дементоров и беглых преступников не было. Сириус Блэк после пропажи своего приятеля Джеймса (кстати, куда он исчез и почему вдруг?) совсем слетел с катушек и был убит во время одного из налетов Пожирателей на магглов, еще до падения Темного Лорда. Питер Петтигрю был труслив и прятался у Уизли в качестве зверька. Конечно, уроки вел по-прежнему Ремус Люпин, но оборотень был не страшен, если принимал Волчье Зелье. И еще Боггарт при мне не мог выбрать облик: тогда я и сама не знала, чего боюсь. Сейчас, скорее всего, все также Дементоров, но тогда я не ведала ничего достаточно страшного: я же говорю что жила в любящей семье, оберегаемая и лелеемая отчимом и братом! Четвертый год. Турнир. Для Невилла это был столь же трудный год, как и для меня, когда я была Отмеченным. Но в этот раз я просто сидела на трибунах, наслаждаясь зрелищем. К слову, дракона Невилл прошел с помощью каких-то жутких растений, которые и «похитили» из кладки золотое яйцо, словно щупальцы, управляемые Лонгботтом. Я потом облазила всю библиотеку, чтобы найти это растение, но не сумела: видимо Лже-Грюм постарался отыскать что-то исключительно редкое! В конце года возродился мой отец, а Седрик выжил, потому что Невилл оказался не таким благородным, как я и, если честно, я рада этому. Благородство – глупость. Пятый год Амбридж третировала Гриффиндор и в частности Золотого мальчика. Они все также учредили тайный учебный клуб (с подачи Джинни Уизли), но я туда не ходила – меня не пригласили (все еще считали Наследницей Слизерина, хотя было доказано что я не имела никакого отношения к событиям второго курса). Потом Невилл, Рон, Джинни, Луна, Дин и Шимус отправились в Министерство за пророчеством и вернулись в очень скверном состоянии: Дамблдор метал громы и молнии, потому что пророчество досталось-таки моему отцу. Сейчас было лето перед шестым курсом. Я стояла перед зеркалом и глядела на свое отражение, пытаясь принять тот факт, что когда-то была мальчиком и почему-то превратилась в девочку. Или я "тогда" превратилась почему-то в мальчика? Я, если честно, запуталась. Не было ни шока, ни отторжение. Быть девушкой оказалось привычно, а проснувшаяся память о жизни под именем Гарри Поттера вызывала лишь недоумение и непонимание. Я не была похожа на Гарри Поттера. Я была копией шестнадцатилетнего Тома Марволо Риддла с той лишь разницей, что была другого пола и имела куда меньший рост, обладала ярко-зелеными глазами Лили Эванс и длинными черными волосами, падающими густой волной до бедер. Падший Ангел — вот кто отражался в гладкой поверхности. Прекрасное чарующее существо, которое нельзя было назвать ни заморышем, ни уродом. Это была я настоящая, и мне еще только предстояло узнать, кто же на самом деле я есть…