Фибула Кроноса 1: Дух Мира

POV Гаариен Миствеил Я ощутила перемены в привычном для Гаариен Миствеил мире, как только Хогвартс-Экспресс отъехал от платформы. Обычно меня подвозил до Кингс-Кросс шофер, нанятый лично для меня отцом, еще когда мне было пять лет. Он помогал мне сгрузить сундук на тележку и провожал до разделительного барьера между девятой и десятой платформами. Поэтому в половину одиннадцатого я уже занимала самое последнее купе самого последнего вагона и к отправке Хогвартс-Экспресса была поглощена тишиной и книгой. В связи с отдалённостью моего купе от входа на платформу 9 и ¾, я всегда ехала в одиночестве, и мне это нравилось, даже когда я не помнила себя как Гарри Поттера. Но в этот раз, стоило паровозу тронуться с места, как мое уединение самым наглым образом прервали: в купе вошёл Джеймс Поттер! Я даже подвисла немного, увидев как он, не спрашивая разрешения, нагло проходит внутрь и пристраивает на верхнюю полку свой чемодан. В голове тут же закрутилось столько вопросов, что я даже сформулировать их правильно не могла. Что он здесь делает? Точнее, как он здесь оказался?… То есть, Мордред его задери, что он потерял в этом времени!?!! Я все отчетливее и отчетливее стала понимать, что пока я была мертва, кто-то что-то начудил в прошлом, и все перепутал! Видимо, все эти изменения в моей жизни (как и сам факт, что я все еще жива) случились именно из-за того, что Джеймс Поттер переместился в это время, а вовсе не из-за того что я оказалась в какой-то другой реальности, как я думала раньше. И помню я прошлый вариант событий именно потому, что была мертва в то самое время, когда некто изменил реальность, грозя разбить наш мир на два или же поймать его в ловушку временной петли. Эти перемены буквально воскресили меня, умершего 23 июня 1996 года, так как по новому варианту событий я не имела причин для самоубийства. Два потока времени – первый, где я была мертва, и второй, где я осталась жива, слились воедино. Магия, объединившая их дабы предотвратить уничтожение мира, не могла лишить Гарри Поттера памяти о его жизни в уже несуществующем времени, по той простой причине, что в момент начала Петли, Гарри Поттер был уже мертв. Но так как два времени должны были слиться во всех основных точках (а моя фигура и в этом варианте событий не была последней: вспомните кто мой настоящий отец!), то живая во втором потоке Гаариен Миствеил (почему я родилась в этот раз девочкой?), должна была слиться со своим первым вариантом, Гарри Поттером (был ли Гарри на самом деле мальчиком?), даже если сливаться пришлось с уже умершим человеком. Случился парадокс времени, что лишь доказывает, что моя смерть изначально была противна судьбе. Это один из нескольких вариантов работы закона Уайта… Но, все это не отвечало на мой самый главный вопрос: как все это произошло!?!!! Кому из волшебников не сиделось на месте, и он решил прогуляться в 1976 год?! Не то чтобы меня не устраивал нынешний вариант моей жизни – очень даже устраивал, — но мое любопытство выло пароходной сиреной, а я не могла его удовлетворить! Хотя, почему не могла? Вот ведь участник событий сидит передо мной, глазеет, как я делаю вид, что читаю трактат по Древней Магии… Я отложила книгу на столик и тоже подняла взгляд на попутчика. Тот, кто говорил мне раньше, что я была похожа на отца, безбожно мне лгал. Нет, лицо Гарри Поттера было точным отражением лица Джеймса, если не брать во внимание глаза и их цвет, но это было единственное, что раньше было между нами похожим! Фотографии не могли передать мне всё впечатление от внешности этого парня, а посмотреть было на что. Самое главное наше отличие это рост — Джеймс по сравнению со мной был великаном! Почти под два метра ростом, с широкими плечами и развитой мускулатурой. Да, его волосы торчали в разные стороны, но они не были столь же черны, как были мои, даже когда я была Гарри Поттером. Волосы Джеймса были скорее темно-каштановыми, чем черными, и отливали бронзой на свету. И да, он носил круглые очки, но даже они не могли скрыть высокомерного взгляда, каким он обливал всех, на кого смотрел. Вспоминая, каким заморенным, тощим и маленьким была я (впрочем я и сейчас такая же маленькая, что подозрительно намекает что что-то не чисто с моим прошлым гендером, а не с нынешним), как смотрел на весь мир недоверчиво и с опаской, я искренне недоумевала с чего Снейп взял, что мы были похожи? — Ты учишься на Равенкло, – оглядев мою форму и задержавшись на значке Старосты Факультета, сказал он с издевкой. – Ничего. Все лучше, чем Слизерин! — А ты, стало быть, стремишься на Гриффиндор? – отозвалась я, приподняв бровь в Снейповском стиле. — В моей семье все учились на Гриффиндоре! Я — Джеймс Поттер. — Джеймс Поттер? – Я сделал вид, что удивилась. – Уж не тот ли самый Джеймс, который испарился в июне 1976 года прямо на глазах у десятка студентов? – спросила я, закидывая удочку. Если он действительно Гриффиндорец (а не прикидывающийся под Гриффиндорца кто-то там еще), то обязательно заглотит: Львы любят хвастать своими приключениями, уж это-то я уяснила хорошо, прожив с ними пять лет. — А какой еще!? – довольно выпятил грудь мой бывший "папочка". Хотя был ли он тогда мне папочкой? Может мама и его просто использовала, чтобы скрыть беременность от Темного Лорда? Я точно знаю, что она влюбилась в Тома Риддла еще в плену, но не могла остаться с ним (хотя он предлагал), потому что ей претил его образ жизни, да и не верила она, что Лорд может любить. А с Поттером они поженились в декабре 1979 года, уже после того как меня, по всем подсчетам, должны были зачать. М-да… — Я нашел во дворе школы после экзамена по Защите какую-то старинную брошь и подобрал. Там была какая-то белая кнопка в виде камня: я и нажал,… очнулся уже в этом времени в кабинете директора. Правда, забавный случай? — Да уж… – мне так и захотелось покрутить пальцем у виска. Все же Малфой прав: Гриффиндор – это сборище полных недоумков! Только полный идиот мог что-то нажимать на найденной незнакомой магической вещице. – А что за брошь? — Да Мерлин ее знает! Мне кажется, что ее Снейп обронил, когда… споткнулся, – усмехнулся он. Значит, Снейп. Видимо это он зачем-то вернулся в прошлое, но обронил артефакт, который помог ему в этом (маховики-то мы все уничтожили во время своей эскапады в Министерстве) и вместо него в будущее вернулся Джеймс, а сам Снейп видимо остался в прошлом. Отсюда и перемены. Но что ему могло понадобиться в 76 году?… Когда он сказал, это все произошло? После экзамена по Защите в 1976 году, то есть в конце пятого курса? Того самого, который я видел в воспоминаниях Снейпа? Ну-ну… "споткнулся" значит?! — Когда я оказался в кабинете директора, её уже не было, а он отказался пояснять что это, – продолжал Поттер. – Сказал только, что теперь это бесполезное знание. Мол, артефакт разового действия. А тебя, собственно, как зовут? Мне твои глаза кажутся знакомыми… — Гаариен Миствеил, – коротко ответила я и вновь раскрыла книгу. Больше мне Поттер был не интересен: я выяснила, что хотела. — Магглорожденная? – сделал вывод Поттер. Я сочла благоразумным промолчать. Если не брать во внимание предрассудки древних родов и обратиться к Магическим Законам, то я была чистокровной в первом поколении, так как чистота магии волшебника зависела не от его крови, а от того обладали ли его родители Магией. Однако древние семьи предпочитают не афишировать эти градации и упрямо твердят о недопустимости браков с магглорожденными. Конечно, их тоже можно понять – магглокровки слабы и не могут дать роду силу. Однако могущество моего отца и моя собственная сила подтверждают, что настолько частое кровосмешение, какое практикуют древние семьи, скорее вредно, нежели выгодно. Отбросив все мысли, я сосредоточилась на фолианте, доставшемся мне в наследство от матери. При жизни она собрала большую библиотеку из довольно редких книг и я задавалась вопросом, куда все это девалось, после ее смерти в Лощине Годрика, в прошлом варианте событий? Это были очень полезные гриммуары. Например, в том, который я читала сейчас, рассказывалось, какие заклинания применяли Древние маги и каким образом развивали беспалочковую магию. Помимо этого в книге была дана подробная инструкция того как привязать к себе свою палочку или посох. Объяснялось как их создать и как открывать и закрывать "пространственный карман", в котором можно было прятать не только магическое оружие, мгновенно призывая его прямо в рабочую руку по первому требованию, но и другие нужные вещи. Этот прием, как и магическую привязку предмета, я освоила ещё летом. Это было удобно, не только исходя из вопроса безопасности, но и с практической точки зрения: теперь я могла в любую секунду достать кучу всего, и при этом мне не нужно было таскать эту кучу на себе. Я как раз приступила к изучению той части, в которой рассказывалось о технике применения рунных заклинаний в защите и атаке, когда дверь купе снова открылась. На пороге материализовался Рон Уизли. — Вот где ты, Джеймс! – громко заорал он, подбегая к Поттеру и хлопая его по плечу. – А мы тебя по всему Хогвартс-Экспрессу ищем. Ты чего сидишь с этой?… Пойдем к нам в купе, там Джинни и Невилл о тебе беспокоятся! Я с трудом удержала желание поморщиться и продолжила строить из себя глухонемую. Уизли были мне неприятны, даже когда я не помнила своей жизни в качестве Гарри Поттера, но после возвращения воспоминаний мне даже дышать с ними одним воздухом было противно. Мое мировоззрение с момента самоубийства вообще претерпело сильные изменения. Нет, я не стала безжалостной убийцей, но перестала видеть разницу между Тьмой и Светом. Одни убивают, другие лгут – так какая, собственно, разница? Ко всему прочему Свету я была не нужна ни как Гарри Поттер, ни тем более как Гаариен Миствеил. Покинув мое купе, Уизли и Поттер больше не возвращались и никто ко мне не заходил. Я могла себе представить, как в данный момент расписывает меня Поттеру рыжий и не смогла подавить злую ухмылку. Что ж, посмотрим, как мистер главный мародер воспримет информацию о том, что его магглокровная знакомая известна в школе как Наследница Слизерина. Кстати о Мародерах… у кого сейчас находится Карта? У Невилла? Или у кого-то из рыжих? То, что близнецы точно передали творение своих кумиров, я не сомневалась. Впрочем, вряд ли это был Рон, так как ни Фред, ни Джордж, не стали бы отдавать своему младшему братцу такой козырь, а вот Невиллу, как мне когда-то, или Джинни,… а может быть самому Джеймсу? Хотя нет, они же не знают, что Поттер и есть один из создателей карты. Нужно бы вычислить и добыть ее. Негоже такой вещи валяться у кого попало: не люблю когда за мной следят. Наметив цель, я убрала книгу в "пространственный карман". В этой межпространственной складке уже лежали подвергнутая ритуалу магической привязки волшебная палочка и также привязанный ко мне меч. Последний был маггловским, но от этого не был менее качественным. Подарок моего отчима на пятнадцатилетие: выкованная лучшим кузнецом фальката, рукоять которой выполнена из черного железа в форме феникса. После ритуала принадлежности на фалькате и палочке появились еле заметные руны, светящиеся кроваво-красным цветом моей крови. Теперь воспользоваться ими могла только я и тот, кому я сам лично их вручу. Ко всему прочему, как бы далеко от меня они ни оказались, я всегда смогу призвать их к руке. Воспользовавшись беспалочковой магией (которую я тоже изучила по уже упомянутому фолианту) я сделала себя невидимой и осторожно пошла вдоль вагона, разыскивая купе, которое заняли Уизли и Лонгботтом. Они обнаружились во втором вагоне, в третьем с конца купе. Чуть приоткрыв дверь, но так чтобы этого не заметили, я прислушалась к разговору, внимательно осматривая всех. Конечно, я могла просто применить accio и приманить к себе пергамент, либо раскрыть рядом с ним "пространственный карман" и убрать в него, но чтобы этого не заметили, мне для начала нужно было устроить в купе небольшой Армагеддон. Я ждала подходящего момента, краем глаза следя, как бы никто не обнаружил невидимку посреди вагона. — А потом она зашипела на нее на Парселтанге, и гадюка застыла,… Принц от нее тут же избавился, – возмущенным тоном рассказывал об открытии моей Змееустости шестой Уизли. Произошло это точно так же, как и когда я была Гарри Поттером: во время показательной дуэли на первом занятии Дуэльного клуба на втором курсе. Только в нынешнем варианте событий я сражалась с Ноттом, а не Малфоем; и Серпенсортию Теодору подсказал применить отнюдь не Снейп, то есть Принц. Переполошенная гадюка тогда нацелилась покусать меня. Естественно, я ей приказала остановиться. А что еще мне оставалось? Умирать в муках от яда вовсе не хотелось! — Ясно, что это она была Наследником Слизерина и открыла Тайную Комнату, чуть не погубив Джинни! Она может сколько угодно уверять всех, что это было делом какого-то дневника Сам-Знаешь-Кого, и Джинни сама виновата, доверившись черному артефакту, но я уверен, что все это были лишь её змеиные козни. Это, наверняка она подсунула ей дневник: я уверен в этом! – взахлеб делился Уизли. Джинни скромно молчала, строя из себя невинность и позволяя брату заблуждаться дальше. В конце концов, они не могут не понимать, что даже если это я подкинула дневник (а это была не я: это был старший Малфой), то я никоим образом не могла заставить седьмую Уизли писать в нем! Однако шестой Уизли предпочитал не размышлять в этом направлении: для него было проще обвинить во всех проблемах кого-то еще. — Но мне казалось, что она магглорожденная, – недоуменно отозвался Поттер. У Джеймса прямо на лбу было написано, что в данный момент он пересматривает свое мнение обо мне. Точно идиот: кто же составляет мнение о людях, слушая сплетни из вторых рук!? – Какой из неё Наследник Слизерина? Слизерин был помешан на чистокровности! — Пфф! – фыркнул шестой Уизли. – Как будто Сам-Знаешь-Кто был чистокровным! Его, между прочим, звали Том Марволо Риддл, и его отцом был самый натуральный маггл, а матерью полусквиб: я сам это слышал! МакГонагалл об этом с Флитвиком в учительской разговаривала: они вроде как учились в одно время. И потом это сама Миствеил говорит, что она магглорожденная, но кроме его отца, графа Найтвуда, и старшего брата, виконта Эверад, о её родичах ничего не известно. И где доказательства, что граф и виконт не волшебники, или что похуже? К тому же её матерью могла быть какая-нибудь ведьма из Слизеринов… внебрачная дочь или еще что-то в этом роде! Когда это я говорила, что являюсь магглорожденной? Я ничего подобного никогда не утверждала: это все в школе так решили. Я просто не посчитала нужным рассказывать кому-то о своей личной жизни, тем более раскрывать общественности, что граф Найтвуд мне не родной отец, а приемный! Зачем? Чтобы все сразу заинтересовались, кто был настоящим? Ага-ага, а потом меня сразу запишут в Пожиратели Смерти и упекут в Азкабан, хотя я ничего противозаконного никогда не делала. Ну, почти никогда: мелкие правонарушения не в счет. Я, пока еще, в своем уме! — А может они родственники? – неожиданно выдала Джинни. – Мне кажется, что они похожи… — Кто? – спросил Поттер. — Сами-Знаете-Кто и Миствеил, конечно… я плохо помню, как выглядел Том Риддл, но чем-то они похожи… — Не мели чепухи, Джинн! – снова фыркнул Уизли. – Ты видела Сама-Знаешь-Кого? Да он же монстр! Какая женщина с ним согласится спать, к тому же отец Миствеил точно тот граф: стал бы он воспитывать неродного ребенка, к тому же нагулянного своей мертвой женой, сама подумай! А вот его мать могла и быть родственницей Сама-Знаешь-Кого, может быть даже его дочерью. Гениально. Теперь из Наследников Слизерина меня перевели в категорию Внучек Темного Лорда! Ладно, хоть не детей и на том спасибо. — Дочь Сам-Знаешь-Кого вышла замуж за маггла? – усмехнулась Джинни. – Да, я ее понимаю. Она, наверняка от папочки сбежала: я бы сама от такого сбежала! Наверное, он все-таки ее нашел и убил, а может она просто сбежала и спряталась, чтобы ее не нашел отец, а ребенка оставила. Мне категорически не нравился весь этот разговор. Ладно, они обсуждают меня, но трогать мою мать я просто не могла им позволить. На мое счастье Лонгботтом в это время что-то делал со странным растением в глиняном горшке, которое выглядело как серый кактус, но с прыщами вместо колючек. Порывшись в памяти, я вспомнила события в поезде перед моим пятым курсом в качестве Гарри Поттера. Именно тогда, а не на шестой год, как сейчас, Лонгботтом вез с собой это растение (и окатил нас всех его соком). Оно называлось "Мимбулюс Мимблетония" и росло в Ассирии. Кажется, у этого растения был очень сильно развит защитный рефлекс и, если его затронуть, он "выплюнет" пахнущую гнилым навозом темно-зеленую жидкость: не ядовитую, но очень мерзкую. Я со злорадной улыбкой заметила, что доставший перо Невилл как раз решил провести со своим "скунсо-цветком" тот самый эксперимент, благодаря которому я в прошлом варианте своей жизни познакомилась с неприятнейшей стороной этого растения. Мне нужно было лишь воспользоваться случаем и усилить суматоху, которая вскоре возникнет в купе, а для этого достаточно было наложить на Мимбулюс Мимблетонию очень интересные чары. Они сделают его смердящий сок совершенно не восприимчивым к магии и Уизли, Лонгботтому и Поттеру придется чиститься вручную, по-маггловски. Вряд ли они рискнут выйти из купе и пробежать по всему вагону в таком виде до туалета, чтобы умыться (я бы точно не рискнула: потом вся школа будет насмехаться до конца жизни). Значит и меня они на выходе не обнаружат, а я смогу спокойно сделать свое дело. Приняв решение, я призвала из "пространственного кармана" палочку. Все еще действующие на меня чары невидимости тут же повлияли и на нее, скрывая от чужих глаз. Растение не было закрыто от меня, и я легко могла наслать на него заклинание. Эти чары я вычитала в одном старом, но довольно распространенном трактате по зельям, доставшимся мне, как и многое другое, от матери. Их накладывают при транспортировке на чувствительные к магическому воздействию растения, способные "плеваться" чем-либо. Они настолько мягки, что не провоцируют защитный рефлекс даже такого монстра как Мимбулюс Мимблетония. И именно поэтому эти чары принадлежали к категории невидимого спектра. Это еще один плюс: так никто не увидит мое колдовство. Я не боялась, что ребята посчитают подозрительным "невосприимчивость" сока к магии: Мимбулюс Мимблетония относится как раз к тому виду растений, к которым применяются эти чары, и то, что это растение как раз было привезено (а это я знала наверняка), означает, что его должны были подвергнуть им. Ребята просто подумают, что чары забыли снять, или что контр-заклинание не подействовало. Направив палочку на цветок, я невербально сотворила заклинание, опередив Невилла и его попытку проверить защитную реакцию Мимбулюс Мимблетонии всего на долю секунды. Теперь мне осталось лишь вовремя приманить пергамент и спрятать его в "пространственном кармане" в то время как все остальные будут оттираться и оплевываться от смердящего сока. Через пять минут я уже сидела в своем купе и снимала с себя заклинание невидимости. Я предвкушала свои исследования карты и размышляла, как бы ее немного изменить. Первым делом нужно было сделать так, чтобы Поттер не смог повторить свое достижение и не создал еще одну карту! Для этого нужно было провести один не совсем светлый ритуал, и пока будет существовать эта карта, никто не сможет ее воссоздать, зато саму карту можно будет менять сколько угодно раз. Конечно, всегда можно будет сделать ее не магическую копию, но меня волновало не само наличие у кого-то Карты Хогвартса: меня беспокоило то, что эта карта отображала всех, кто находился на территории Замка. У меня было много планов на этот пергамент, но приступить к их выполнению я решила уже после того как окажусь в школе. В Башне Равенкло большую часть времени студенты проводят в учебе или занимаются личными проектами, поэтому не лезут в чужие дела без приглашения. У нас это считается неприличным. Поэтому я могла не волноваться о том, что меня начнут расспрашивать, увидев за изучением пустого пергамента (я не собиралась проявлять карту: не хотела привлекать внимание). В Хогвартс-Экспрессе же заниматься этим было мало того что неудобно, так еще и не безопасно: неизвестно кому еще приспичит заглянуть. Исходя из этих соображений, всю дорогу до Хогвартса я читала "Древнюю Магию", осваивая новые для себя приемы. Это тоже было интересно и к тому же полезно. Мне нравилось находить в книгах всякие интересные чары и изучать разные полезные навыки. Так я смогла освоить Легилименцию и даже изучила, теоретически, Окклюменцию, но без практики я могла лишь предполагать, насколько эффективны мои попытки освоить защиту разума, а просить кого-то со стороны было небезопасно: у меня было много секретов, раскрывать которые я не желала. Школа встретила меня привычной суетой и шумом. Это было даже приятно в какой-то степени, но я была рада, что сижу за одним из самых тихих столов. Самым тихим был, конечно, Слизеринский; я бы тоже могла сидеть за ним, но как и в первом варианте событий, отказалась от этого факультета. Но в этот раз не из-за предубежденности и Драко Малфоя, а из-за того что не хотела открывать свои тайны, в особенности одну из них. Учителя уже были в зале за исключением МакГонагалл и Хагрида, которые в это время занимались первокурсниками. Вскоре подошел полувеликан, а минут через пять, когда все студенты уже расселись и ожидали начала распределения, в зал вошла и МакГонагалл, ведя за собой шеренгу первоклашек и Джеймса Поттера. Шляпа пела уже знакомую мне песню, призывая всех к объединению и дружбе. Лично я считала это утопией, как в прошлом, когда еще была Гарри Поттером, так и сейчас. Люди по своей природе не могут дружить все вместе; они могут лишь двигаться в одном направлении. Не то чтобы я не верила в дружбу, но для того, чтобы она существовала, у людей должны быть единые принципы и интересы, в противном случае все разрушится. Как в какой-то иностранной басне. В Хогвартсе, да и во всем Английском волшебном мире, все было в точности как в той самой басне. Одна часть населения (студентов) зарывала голову в песок и делала вид, что ничего не происходит. Вторая часть действительно не интересовалась происходящим, потому что не считала это своим делом. Оставшиеся же просто-напросто относились к тем самым враждующим сторонам, которые и затеяли войну – причину всеобщего объединения, по мнению Распределяющей Шляпы. В этой схеме четко было видно разделение по факультетам, и о каком объединении вообще могла идти речь?! Кому именно, кроме Шляпы, это было нужно? Вот и получается, что никому! Я почти не слушала, кого вызвала к шляпе МакГонагалл и куда они отправлялись – это было не интересно: да я все же Равенкловка и, помимо знаний и новой информации я интересовалась лишь тем, что касалось меня непосредственно. Мой взгляд скользил по самим студентам, отмечая перемены в свете открывшихся мне летом знаний о жизни Гарри Поттера. Одно из самых значительных изменений среди студентов касалось Гермионы Грейнджер. Эта девушка и раньше, когда я сама была Поттером, не следила за собой и ходила не только растрепанная, но и частенько выпачканная чернилами. Она почти всегда сгибалась под тяжестью сумки и от всего этого не выглядела привлекательно в обычное время. Сейчас же Гермиона даже в перспективе не могла бы показаться кому-то красивой. Она была очень худой и бледной (наверняка взяла все факультативы и так и не отказалась от них). Ее волосы торчали во все стороны и казались безжизненной паклей. Передние зубы, которые в прежнем варианте событий Гермиона поправила после того, как ее проклял Малфой, все еще оставались слишком большими, что делало Грейнджер похожей на бобра. Это была уже не та сильная ведьма, которую знала я, а самая обычная "серая мышь" и "книжный червь", следующая мадам Пинс. Не было в ней ничего от моей понимающей подруги Гермионы: была лишь заучка Грейнджер, слишком правильная перфекционистка и высокомерная зануда, не способная мыслить дальше зазубренного учебника. Еще одно отличие в реальностях представляли собой, конечно, парни с шестого курса Гриффиндора. Ранее я не замечала такого единодушия среди своих бывших одноклассников. Дин и Шимус дружили вместе, мы с Роном – тоже вместе (и еще с Гермионой), а Невилл был сам по себе, но где-то всегда рядом. Сейчас же ребята казались друзьями, не разлей вода. И это было странно, как по мне. Осмотрев Гриффиндорский стол, я мельком проглядела три остальных – все равно студентов с других факультетов я знала не столь хорошо, чтобы заметить что-то существенное – после чего мой взгляд перескочил на стол преподавателей, который я ранее лишь мельком просмотрела, не акцентируя ни на ком свое внимание. А посмотреть стоило. Наверное, тогда я бы не выглядела как соляной столб. Бросился мне в глаза ни кто иной, как профессор Принц. Да, отныне только "Принц", потому что человек, которого я раньше знал как Снейпа, и этот новый для меня – были слишком не похожи. Причем буквально! Анализируя появившиеся у меня воспоминания, и сравнивая их с теми событиями, что я прожила как Гаариен Миствеил, я не акцентировала внимание на внешности профессора. Это уже не было похожее на упыря бледное, больное, тощее и сальноволосое Нечто, во внешности которого выделялся лишь крючковатый длинный нос. Теперь это был высокий, сильный мужчина, немного угрюмый, с аккуратным римским носом, чувственным изгибом губ и черными глазами. На фоне бледной кожи, четко очерченные жесткие линии лица создавали настоящее мраморное произведение искусства. Я не скажу, что эти черты были правильными и аристократичными, но в своей четкости линий и характерности они придавали Зельевару то самое очарование, которое я заметила у моего отца, когда повстречалась с его воспоминанием на втором курсе в мою бытность Гарри Поттером. Глядя на профессора Принца, создавалось впечатление, что смотришь далеко не на последнего человека в обществе: так должны выглядеть принцы и короли, не злоупотребляй аристократия кровосмесительными браками. Даже характер Слизеринского Декана был теперь не таким вредным и злобным. По крайне мере, он не рычал и не кидался на всех, словно голодный пес, не шипел и не плевался ядом, подобно раздраженной змее, и не наказывал на пустом месте. Хотя я не была уверена, что ради Джеймса Поттера Принц не воскресит в себе "Снейпа" и не начнет проделывать со своим школьным недругом все то же самое, что некогда любил делать в отношении Гарри Поттера. Правда, на мой взгляд такой подход был слишком мелочным и неинтересным. В любом случае, мне доведется увидеть развитие событий лично, ведь с этого курса все предметы у нас будут проходить вместе с ребятами из других факультетов. И я уверена, что Поттер возьмет Защиту, которую в этом году все-таки доверили Слизеринскому Декану: Принц сам сделает все, чтобы Джеймс оказался в его классе. Пожалуй, это все же будет забавно…