Никчемные чувства

Первая мысль, которая проскальзывает в моей голове, это — какого черта, я у Джастина дома, в его кровати, и его руки обернуты вокруг меня? Вспышки вчерашней ночи медленно начинают появляться: меня тошнило, много тошнило, после пьяной ночи в баре. Затем Джастин нес меня всю дорогу на руках, потом дал мне свою одежду и позволил спать на своей кровати. Да еще и обнимает меня сейчас! Не могу сказать, что это неприятно, потому что это что-то большее. Ощущение тепла его мягкой кожи, прижавшейся к моей спине, крепких рук, на правой, я собственно сейчас и лежу, его размеренное дыхание на моей шее и ноги, сплетенные с моими. Интимность этой позы пронзила меня насквозь, прошлась импульсами по всему моему телу и приютилась приятным теплом внизу живота. Мы лежим так, будто засыпали вместе на этой кровати десятки тысяч лет. Я аккуратно вынимаю свою правую ногу из крепкой хватки, переворачиваюсь на спину, проверив, не разбудила ли я его, и, как только тихонько сажусь на кровать, чувствую ужасно головокружение. Похмелье — это весьма дерьмово. На мне черная футболка Джастина с изображением какой-то рок-группы. Вот черт! Он что, переодевал меня? Спокойно выдыхаю, когда обнаруживаю, что бюстгальтер на месте. Он видел меня в нижнем белье, потому что я ни за что в жизни не поверю, что Джастин переодевал меня в свою одежду, зажмурив глаза. Это утро не может быть еще ужаснее, но, кажется, вполне может, потому что чувствую, как к горлу снова подступает тошнота. Делаю три глубоких вдоха-выдоха. Мое платье, туфли и серебряная заколка, которая вчера была в моих волосах, сейчас аккуратно лежат на деревянном комоде. На цыпочках направляюсь в угол комнаты и переодеваюсь, не переживая о том, что Джастин может не спать. Нет, он сопит в обе дырочки, лежа на животе, засунув одну руку под подушку и прижавшись к ней лицом. Точно как ребенок или какой-нибудь подвыпивший парнишка. Когда я переоделась, мысли наконец складываются в единую цепочку, и получается вспомнить весь прошлый вечер. Черт, Джастин был так мил со мной. Даже терпел меня, блюющую куда попало, в его квартире. Переодел, вынул заколку из волос, чтобы она не мешала спать, черт возьми, обнял и просто… просто дал отдохнуть у себя. Он мог просто отвести меня ко мне домой, сказав все как есть Кейт, но просто решил оставить у себя. В квартире напротив, когда моя была в двух шагах. Я понимаю, что сейчас лучше всего уйти. Но как я могу оставить его, не поблагодарив за все, что он сделал. Ладно, это наглая ложь. На самом деле, я просто хочу полюбоваться сонным Джастином, послушать, как звучит его голос ото сна, и увидеть его реакцию на меня, когда откроет глаза. Когда-то мама, перебрав вина после ссоры с папой, мне сказала — кажется, мне было пятнадцать — что самая искренняя реакция на тебя появляется, когда человек только-только просыпается. Его взгляд может сказать многое. Он может нахмуриться или же улыбнуться. Может, выглядеть растерянным или просто смутившимся. У папы на маму, как она сказала, всегда была улыбка на лице. Даже после самых диких ссор с ней папа никогда не уходил спать в гостевую комнату, а всегда спал с ней в одной кровати. Неважно, насколько сильной была ссора, главное, они всегда были уверены в том, что, проснувшись утром, они могут молчать и злиться друг на друга, но никогда не станут расставаться. И тогда я поняла, что хочу таких же отношений. Крепких, что никакая разлука, никакое испытание не может разрушать их узы, их любовь и их верность друг другу. Они всегда были для меня идеальным примером. — М-м, — слышу я тихий звук и смотрю на кровать. Джастин немного потягивается, приподнимается на локтях и потирает глаза, фокусируясь на мне. — Ты осталась. Он сказал это так тепло и мягко, что я буквально чувствую, как мои внутренности начинают плавиться. А после расплылся в широкой теплой улыбке, которая тут же сменяется чем-то другим. — Как ты себя чувствуешь? — Я… Он сбрасывает одеяло и встает. Джастин в боксерах — ура! — но в майке — эх! И сейчас я понимаю, что никогда не видела его обнаженный торс. Ку-ку, Дрю. Переключись. Джастин садится на кровати и надевает джинсы, потирает глаза, запускает пальцы в волосы. Сонный Джастин — мечта любой девушки, это уж точно. Я еще больше убеждаюсь в том, что готова видеть его рядом каждое утро. — Спасибо, что вчера не бросил меня в том баре, — я немного улыбаюсь, а он внезапно хмурится. — Я бы не оставил тебя там, — резко говорит, затем его лицо смягчается. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ну, обычное состояние после кучи алкоголя. Не то чтобы это мое обычное состояние, — смеюсь я и тут же об этом жалею, потому что чувствую ужасную боль висках. — Голова болит. — Давай я сделаю тебе кофе. — Нет! — слишком громко сказала я. — То есть… не нужно, мне лучше пойти домой и принять душ. Я о себе позабочусь. На его лице появляется незнакомая тень, но он улыбается. — Ты уверена? — Абсолютно. Я почти бегом выхожу из квартиры, одновременно роясь в сумке в поисках ключа. Зайдя в свою квартиру, скидываю туфли и, наконец, блаженно стону от ощущения прохлады на коже. Как хорошо, что в этой квартире есть кондиционер. — Отоспалась, алкашня? — слышу Кейт, стоящую на кухне. Она помешивала кофе, кидая мне многозначительные ухмылки. — Как там кровать у Джастина? Мягкая? — Ты ведешь себя сейчас, как чертов подросток. — Я забираю у нее кофе и делаю два глотка. — И откуда ты знаешь, что я была у Джастина? — Он прислал мне сообщение с твоего телефона, — пожала она плечами. — Такой заботливый. Я всеми силами старалась проигнорировать ее подмигивание. — Я в душ. — А я завтракаю с Трентом. Спасибо, что спросила. — Как будто я не знаю, какие там у вас отношения, — закатываю глаза. — И она еще говорит, что я веду себя, как подросток, — бубнит себе под нос Кейт, обуваясь. После блаженных сорока минут душа и часа сна я звоню Джею, чувствуя себя самой ужасной мамой на свете. — Мама! — Малыш. — Господи, я так по нему соскучилась! — Как ты, мой мальчик? — Хорошо, я тут столько новых друзей завел! Мы договорились встретиться в следующем году. — Я соскучилась по тебе, Джей. Через неделю увижу тебя, — улыбаюсь и слышу, как он ходит по комнате. — Я тоже, мама, — вздохнул он. — Очень соскучился. И по тете Кейт тоже. — Только не говори Кейт, что ты назвал ее тетей. Она это ненавидит. Он хихикает, и как только я слышу этот звук, чуть было не плачу. Быстро моргаю, чтобы отогнать влагу в глазах. — Мама, я должен идти. Мы с ребятами договорились в шесть часов поиграть в приставку в игровой комнате. Пока! — Но подож… Звонок оборвался, и мои слезы покатились ручьями по щекам. Две недели без Джея, когда я и так не видела его, просто сплошная мука. Я хочу так же почувствовать его маленькое тельце, прижимающееся ко мне по ночам, хочу смотреть с ним утром мультики, готовить кукурузные хлопья на завтрак, а потом искать в упаковке наклейку. Мысль о том, что всего через неделю приедет Джей и Джастин узнает о том, что у меня есть сын… Я не хочу ему говорить и не буду этого делать. Просто посмотрю, какой будет его реакция, и если он отвергнет меня, окажется, как говорила Кейт, полным подонком. Но я его пойму. Джастин имеет полное право прекратить со мной контакт, несмотря на мою никчемную привязанность. Так сейчас будет лучше, пока не стало слишком поздно. Чем дальше — тем больнее. С этой болью, которую мне точно не избежать, я еще справлюсь. Хотя очень сомневаюсь, что смогу его забыть. Просто забыть его. С этим я не готова справиться. Джастин — двадцативосьмилетний привлекательный мужчина. Он не готов к тому, чтобы быть со мной и стать близким для Джея. Даже если он начинает привязываться ко мне, то не сможет просто так принять Джея. Моего сына. О котором я не говорю. И правильно делаю. Я не хочу валить на его плечи не нужную ему ответственность. Это ни к чему не приведет. И пусть мне хорошо с Джастином. Пусть у меня появляются к нему чувства. Пусть я уже скучаю по нему, когда не видела пару часов. Пусть я просто не хочу терять его. Пусть. Так просто будет лучше для всех. — Привет еще раз. — Джастин? — Дверь была не заперта, а у меня целая коробка с пончиками, так что я решил, что ты будешь рада меня видеть. Я оборачиваюсь и смотрю на Джастина. Пытаюсь улыбнуться, но ничего не получается. Он стоит с коробкой пончиков и широкой улыбкой на лице. И я понимаю, что эту потерю — его уход из моей жизни — будет так чертовски сложно переживать. Понимаю, что несмотря на все свои убеждения и внушения, я уже привязалась к нему. Привязалась так, что этой боли нельзя будет вот так вот просто избежать. От этой боли нельзя будет убежать. Свои чувства при этой боли нельзя будет просто спрятать в консервной банке. От этой боли я буду страдать. — Я не вовремя? — спросил Джастин, заметив мое выражение лица. — Ты просто чудо, — улыбаюсь я, и мы идем на кухню. Он выкладывает сладкие кружочки на тарелки и ставит на кухонный стол. — О, Господи! — блаженно стону я, откусив кусок. — Они с шоколадом внутри. Парень, после этого сразу же идем жениться. Он смеется и сразу же откусывает огромный кусок. Затем начинает что-то говорить, но разобрать трудно. Так странно, что я уже успела выучить его привычки: потирать шею сзади, каждый раз когда он чувствует себя неуютно; говорить с набитым ртом; расчесывать волосы пальцами по утрам. — В принципе я не против этого, — улыбается он. — Тебе уже лучше? — Намного. — Знаешь, у меня поздно ночью рейс, а так как вчерашний вечер был испорчен, предлагаю встретиться завтра. — В баре? — Оу, нет. Ты не равнодушна к алкоголю, так что бар в пролете. Я кинула в него тряпку, но он ловко увернулся, не переставая хохотать. — Ну так что, ты согласна? Он смотрел на меня с таким ожиданием и серьезностью во взгляде, который больше не горел игривостью и весельем. Ну как тут можно отказать? — Хорошо. — Уже жду завтрашний вечер. — Куда мы пойдем? — А это оставь за мной, — он подмигнул и облизал большой палец, который был в шоколаде. Операция: не пялиться на Джастина и его губы с успехом провалилась. — У тебя тут… — Он чуть склонился над столом и протянул руку, а я затаила дыхание. Проводит пальцем по моему подбородку, собирая сахарную пудру, затем приблизился и поцеловал. Так сладко. Так до изнеможения приятно. Его губы были со вкусом шоколада и чего-то еще, что было присуще только его губам. — До завтра. Он вышел из-за стола, улыбнулся мне, пока я все еще отходила от поцелуя, и, взяв еще один пончик, направился к двери. А я осталась с отчаянной надеждой на то, что мы будем друг у друга еще немного времени. Хотя бы чуть-чуть. Как бы мне ни хотелось еще.