Journals

Камила почувствовала, что ее сердце сжалось, когда она увидела конфликт. Она увидела Лорен сломленной в ту же секунду. Ей было больнее даже больше, чем, наверное, Лорен. Потому что чувства Лорен были напрямую связаны с Камилой и были усилены в раза 4. Или 5. Когда она увидела, что Лорен сломалась, она все еще стояла там, полностью замороженная. Ее челюсть отвисла. Ее взгляд был зафиксирован на месте, где Лорен что только вышла через дверь, явно заплаканная и расстроенная. Камиле тоже хотелось плакать после того, что случилось. Она поняла, насколько сильно Лорен хотела верить Брэду. И она видела, как ее доверие просто разрушилось. — Иди и найди ее. Поговори с ней. Успокой ее. Я справлюсь тут. Его давно так не били, — сказала Дайна тихим голосом, который прошелся по Камиле холодом. Она толкнула ее в сторону и Камила быстро побежала по коридору. Она восприняла угрозы Дайны Брэду очень серьезно и не хотела быть свидетелем последних событий. Или убийства. Она не хотела видеть это. Она хотела идти вслед за Лорен. Камила знала, где найти ее. Если она не на самом деле разгромила школу и пошла домой, чтобы поплакать, как Камила сделала однажды, то она имела достаточно хорошее представление о том, куда она ушла. Она нуждается в успокоении, пока секунды тикают. Ее обычный шаг превратился в бег. Достаточно скоро она зашла на лестничную клетку и легко отличила рыдания, доносящиеся сверху. Она медленно подошла к ней, не желая вызвать негативную реакцию, которая могла выйти из этой ситуации. Лорен была уязвимой, когда расстроена, и непредсказуемо поступала. Но Камила всегда была в состоянии пройти через ее барьеры и заставить доверить самые корни проблем. Она надеялась, что удача будет на ее стороне в этот раз. Она не хотела, чтобы Лорен оттолкнула ее в этот момент. Лорен почувствовала ее присутствие и медленно посмотрела на нее с опухшими глазами. Взгляд заставил Камилу хотеть подбежать и навсегда обнять ее. — Иди вперед, — язвительно сказала Лорен. — Что? — засомневалась Камила. Подождите, она читает ее мысли? — Я тебе сказала это. Иди вперед. Скажи это, — попросила она с горечью, переведя взгляд снова на пол. Ох, ну ладно. На чтение мыслей не было времени. Камила опустилась, взявшись за перила. — Лорен… Ты знаешь, что я не хочу говорить это… — возразила она тихо, медленно садясь рядом с ней. — Как я могла быть так чертовски глупа? — пробормотала Лорен себе, а не Камиле. Если она была честной, то Камиле тоже интересно это. Но она определенно не собирается соглашаться, потому что ее лучшая подруга плачет. Когда она посмотрела на нее, она увидела, что Лорен сгорбилась, располагая колени к груди. Ее лицо было скрыто в руках, и она тяжело дышала. Камила неловко себя чувствовала. Должна ли она обнять ее? Или просто оставить в покое? Она не знала. Но ничего не делать тоже не вариант. Она скользнула чуть ближе к Лорен, осторожно обняв ее рукой за талию. Лорен наклонилась к ней чуть-чуть и это было необходимым подтверждением для Камилы. Она потянула Лорен в полноценное объятие, не заботясь о слезах и соплях, которые позже украсят ее рубашку. Лорен тихо рыдала в грудь Камилы, стараясь быть не слишком громкой или неприятной. Лорен задавалась вопросом почему Камила там. Она буквально взорвалась на нее за обеденным столом, но здесь она держит ее, будто ничего не случилось. Лорен имела особое место для Камилы и определенные моменты доказывали это. Она взяла инициативу поухаживать за ней и убедиться, что она в порядке, а остальные девушки пошли по своим делам. Элли делала это иногда, но в основном это была Камила. Камила была одной из тех, кто держал там Лорен в своих руках, неосознанно собирая ее осколки. Такие моменты пугают Лорен. Она подошла к теории, что Камила является автором с ясным и открытым умом. Она просто сделала сравнение, это не должно ничего означать. Правильно? Потому что, вероятно, она была не права. Правильно? Предположительно так. Когда она искала причины, она решила, что человек, которые написал те вещи, делает именно такие же вещи, что и Камила сейчас. Они происходят таким же путем. И Камила точно говорила, как любила интеллект и интуицию Лорен. Камила тоже писала песни, тексты которых заставили Лорен сделать паузу и задуматься. И Лорен всегда замечала ее, когда та иногда строчит что-то в маленькой книжке в конце класса. Она больше ни разу не видела, что она снова это делает. О боже мой. Все это имело смысл. — Камз, было ли все это твоим? — вдруг спросила Лорен, когда откинулась назад, чтобы посмотреть на нее. Сердце Камилы начало стучать. Она не должна была спрашивать это. Что заставило ее так думать? Почему она донесла это до Камилы теперь, когда все только что произошло? Она только что пережила довольно ужасное расставание, или, как надеялась Камила, вообще расставание. Если она найдет их вместе завтра, то просто ударит Лорен, как она ударила Брэда. Нет, она не сделает этого. Она не посмела бы даже пальцем ее тронуть. Но она хотела бы. Но она могла сказать ей сейчас? Это было безопасно? В настоящее время они были в тех же обстоятельствах. Но Лорен была в слезах, а Камила в ужасе, что признание вытолкнет ее через край. И что это был за край, Камила не имела ни малейшего представления. Она знала, что не хотела пересекать границы или воображаемые линии дружбы. После того, как она призналась, что будет там всегда. Лорен будет знать. Не был бы ее маленький секрет еще меньше, чем она скрывала. Он был. Она, вероятно, не получит больше такого шанса быть прямой сейчас. Как только она открыла рот, чтобы заговорить, дверь открылась. Иисус ебаный Христос.[прим.: это уж точно] Бог просто не давал ей признаться. Каждый раз, когда она собиралась, что-то происходило. Она игнорировала это отвлечение до тех пор, пока не прогудел низкий голос, слышавшийся по всей лестнице. — Вы двое, спускайтесь отсюда. Сейчас же, — потребовал мистер Фегганс. Девушки быстро выполнили просьбу, добравшись до конца лестницы так быстро, как могли их ноги. — Что вы здесь делаете? — задал он риторический вопрос. Лорен собралась ответить, но он перебил. — Пропускаете. Дерьмо. Они попали в беду. Камила знала это, когда он вытащил записную книжку из кармана. Слова не особо виделись из-за ее роста, но она смогла разглядеть, что они будут задержаны за прогул. Отлично. Она обменялась с Лорен нервным взглядом, а затем снова посмотрела на него снизу вверх. Он действительно был высокий. И немного страшный. Он был хорош и никогда не кричал. Лорен почувствовала нервозность Камилы и просунула свою руку в ее. Она хотела защитить ее. Она думала, что помогает, но это не успокоило сердцебиение Камилы. Камилу никогда не задерживали раньше. Поскольку Камила Кабелло никогда не получала задержаний. Она беспокоилась, что мама будет думать, что она записана до конца дня. А теперь Лорен держала ее за руку. Там не было способов не упасть в обморок. — Мы на весь день сегодня? После школы? — Лорен быстро вытерла лицо свободной рукой. — Нет. Идем сейчас, — ответил он, продолжая строчить на маленькой бумажке. — Как вас зовут? — Лорен Хурэги, — пробормотала она. — Начинается с Х, кстати… [прим.: ну в оригинале написано «начинается с J», ну вы понимаете, типа потому, что произносится как Хурэги, а пишется с буквы [джи], то есть специально сказала, чтобы не писали Hauregui, например] — Я знаю, как пишется Хурэги, — издевался он. И когда Камила посмотрела на него, она поняла, что он не знает. Он на самом деле не знает. Она подавила свой смех из-за страха оказаться в более сложном положении. — А тебя? — спросил он Камилу, выжидающе посмотрев на нее. — Камила Кабелло, — четко сказал она. Она подумала, что он также ошибется. Она была права. Он вырвал два листика и передал их девушкам. Затем он направил их в класс заключения. Камила даже не знала, что у них был класс задержания. И она не знала, что туда можно во время уроков. Когда они приблизились к классной комнате, она начала понимать, что студенты ISS[прим.: Интеллектуальная система безопасности] и студенты-прогульщики были сгруппированы вместе. Она была буквально преступником. Что теперь Сину подумает? Теперь ее разум начал думать о том, как неизбежна жизнь преступника.[прим.: ахаха, бедняжка] Но то, как Лорен держала ее руку, имело для этого назначение. Лорен немного успокоила ее. Лорен была там. И Камила была смешной. Все, что она сделала, — это прогуляла занятия, она не преступница. И это было суровое наказание за пропуск. Они вошли в класс рука об руку и были удивлены, обнаружив еще знакомых лиц. Нормани, Элли и Дайна сидели в ряд, выглядя мучительно невесело. Подбородок Нормани был на ладонях. Она даже не знала, что они были посетителями. Элли сидела так, что руки были сложены на коленях. Дайна постукивала карандашом по столу. Камила и Лорен стояли перед ними и улыбнулись ироничной ситуации. Так или иначе, они все оказались в заключении. Этот факт заставил Камилу засмеяться, объявив о своем присутствии других девушек. — Ничего себе, — засмеялась и Элли. — У нас проблемы, — заявила Лорен с небольшим смехом. — Да что ты говоришь? — с сарказмом спросила Дайна. — Не разговаривайте, — сделал им замечание мистер Гольдшмидт. — Извините, — пробормотала Камила, хотя она не произнесла ни слова. — Садитесь, никаких сотовых телефонов, ни плееров, ни разговоров и не спать, — однообразно сказал он. Камила и Лорен подошли к другим девушкам, их пальцы все еще были переплетены. Они держались крепко, но возмущенно отпустили друг друга, когда должны были сесть. Камила села за Нормани, а Лорен за Дайной. Камила просто сидела, сложа руки, не зная, что делают в местах лишения свободы. У нее не было никакой работы и не было дневника с собой. Она мгновенно почувствовала скуку. Лорен дернула колено, чтобы привлечь ее внимание, произнося слова « Есть бумага и ручка?». Конечно, были. Она ей все передала. — Спасибо, -улыбнулась Лорен. — Не за что, — взаимно улыбнулась Камила. — Не разговаривайте, — снова сказал мистер Гольдшмидт. — Извините, — извинилась Лорен на этот раз. Потом она взялась писать. Она задумалась, как перефразировать вопрос. Она спросила на лестничной клетке Камилу, но, конечно, они были прерваны. И теперь они находились в заключении. Ей нужно было знать это. Она написала тот же вопрос, что и задала раньше. Потом она сложила листок на 4 раза и собиралась кинуть его Камиле. — Что это? — спросила Камила, быстро забыв, что не должна разговаривать. Дайна обернулась на звук ее голоса и увидела свернутый листок бумаги в руке Лорен. Возмущение заставило развернуться и Нормани с Элли. Все шуршания привлекли внимание мистера Гольдшмидта. Лорен вздохнула и скомкала бумагу. — Хорошо, рассаживайтесь. Вы остаетесь здесь. Ты туда. Ты на заднюю парту. Ты посередине. И ты на последнюю парту с другой стороны, — он всех направил в раздражении. Девушки неохотно подчинились. Трое из пятерых, желающих знать, что это была за бумажка, одна из них, нервничающая по поводу того, что там написано, а еще одна хотела получить ответ. Но теперь, когда были далеко, они не могли выяснить это. Каждый из них был отдален друг от друга примерно на три стола со всех сторон. Не переговариваясь шепотом, они должны были передать записку. Камила и Лорен были дальше всех друг от друга. Так что она ждала, пока учитель снова не отвлекся на записи задержаний, потом она тут же бросила бумагу через класс к столу Камилы. Он летел с достаточной силой, чтобы просто поймать его. Камила попыталась поймать ее, но просчиталась. Бумага ударила ей по лицу, отскакивая и катясь на пол. Лорен и Дайна хихикнули от ужасно неуклюжей подруги, развлекаясь этой сценой. Камила потерла место ушиба, а затем наклонилась, чтобы поднять ее. Она посмотрела неуверенным взглядом на Лорен, как только подняла бумажку. Камила утомительно развернула бумагу, все еще волнуясь, что ей придется прочитать. Она делала это на полном основании. Когда прочитала, что написала Лорен, она нервно посмотрела на нее. Глаза Лорен внимательно изучали ее все время, внимательно наблюдая за ее поведением. Камила посмотрела на бумагу и пыталась проигнорировать взгляд Лорен, настраиваясь с мыслями. Она достала другую ручку из сумки и начала писать. Она решила, что проще всего ей сказать таким образом. Через письмо она всегда лучше выражала себя. Она не собиралась фантазировать. Она не собиралась использовать громкие слова. Она даже не собиралась говорить еще и еще о том, какая Лорен замечательная. Она просто собиралась все объяснить, как она чувствовала себя и почему она сделала все это. Камила напряглась и стала писать. У нее не было много времени. Когда она закончила, она свернула его и снова бросила Лорен. Она бросила его через столы и он приземлился к мистеру Гольдшмидту. Замечательно. [прим.: ахаха, самый неуклюжий на свете человек- Карла Камила Кабелло Эстрабао] Камила была в ужасе. Она хотела, чтобы мир просто открылся и проглотил ее целиком. Почему это всегда происходит с ней? Ее письма всегда попадались в руки неправильных людей. Она закрыла лицо руками и стала ждать, что он накричит на нее. Но он не подошел. Когда она выглянула, она заметила его улыбающимся, смотря на бумагу, которую он читал. Она почувствовала себя немного неловко, что он даже вообще читая ее, улыбнулся, это означало что-то хорошее, верно? К ее удивлению, да. Он встал и положил бумагу на стол Лорен, отпрянув обратно к своему. Ну, это было резкое изменение планов. Камила тревожно ждала, когда Лорен прочитает это. Она читала. Было время. Она внимательно наблюдала, как выражение ее лица изменилось. Она видела, как поднялись ее тонкие брови и губы раскрылись в удивлении. Она видела, как ее глаза метались по бумаге. И она видела, как слезы начали наполнять глаза. Если она не ошиблась, то она… Плачет? О Боже, почему она плачет? Но когда Камила напряженно посмотрела поближе, она увидела небольшую улыбку, и та продолжала читать. Она заставила себя поверить, что это счастливые слезы и расслабилась. Лорен была полностью увлечена. Она читала записку так пристально. Ее почерк был все еще корявый, но Лорен имела достаточно практики, чтобы расшифровать все это. Она легко прочитала его. И она нашла ответы на вопросы, она даже не подозревала. Пока Лорен читала дальше, ее рот отвис в шоке. Да. Хорошо. Это мое. Это мой дневник, это было мое письмо, и это мои чувства. Ах да, я та, кто оставлял стихи в твоем шкафчике. Я не буду вдаваться в подробности об этом, потому что я уверена, что ты знаешь… Но я держу пари, что тебе интересно почему я не сказала тебе это. Ну, это потому, что я видела, какой счастливой он тебя делал. Ты заслужила счастье. По какой-то причине я справлялась с тем, что это не я делаю тебя такой счастливой… Потому что ты была счастлива. Это все, о чем я когда-либо заботилась, Лорен. Твое счастье напрямую соотносится с моим. Увидев тебя счастливой, мой мир стал сразу в порядке. И я предполагаю, что это эгоистично, но я надеюсь, что ты можешь видеть, что я в основном делала это для тебя. Я знаю, что ты, вероятно, сердишься на меня за то, что я не говорила тебе все эти вещи. Не говорила, что это был мой дневник и не говорила, что имела чувства к тебе, и не говорила, что Брэд врал тебе… Все это делает меня ужасным человеком. Единственным моим оправданием было то, что я сделала тебя счастливой. И, видя твою улыбку каждый день во время обеда, когда ты говорила о нем, заставило меня чувствовать то, что я не могу даже описать. Это было странно, это заставило меня улыбнуться и разбить мое сердце, все сразу. Мне было так плохо каждый день, но при этом я хорошо принимала это. Я не хочу пересечь никаких границ… Ну, на самом деле… Я довольно уверена, что я пересекла одну из них сейчас… Но я предполагаю, что могу наконец сказать, что люблю тебя. Это не то, что ты думаешь. Я на самом деле… На самом деле… Действительно люблю тебя. Ты говорила это, и я отвечала взаимностью… Но ты никогда не знала, как это было. Ты не знала сколько раз я имела это в виду. Я говорю это все время, чтобы ты чудесным образом смогла понять меня. Я надеялась, что ты видела. И ты не видела. И ты, вероятно, не смогла бы, пока всего этого не произошло бы. Но это случилось. И, я не знаю, я думаю, что, вроде, чувствую себя хорошо, чтобы выпрыгивало мое сердце. Я написала все эти чувства в своем дневнике, потому что думала, что это мое убежище. И… Когда это больше было не так, я испугалась. Я не могла закрыться, я обычно… А потом, когда он утверждал, что это его… Я вроде потеряла надежду. Я всегда знала, что нереальна вещь, где я и ты вместе, но это было приятно представлять. Он забрал тебя у меня, даже когда ты не была моей. Я могла высказать свое мнение в дневнике, именно поэтому я странно себя вела. Я отошла ото всех, но это не твоя вина вовсе. Но, в любом случае, сейчас ты будешь странно обо мне думать или думать, что это грубо, или еще что-то, но я не могу помочь с тем, что я чувствую. Прости меня. Это письмо было обо всем. Лорен читала это снова и снова. К тому времени, когда она закончила, слова стали немного размытыми. Ею овладели эмоции. Тот факт, что она действительно нашла автора дневника, сделал ее счастливым. То, что ее обманывали в течение месяца, взбесило ее. Тот факт, что у нее были верные подозрения по поводу Камилы, заставил чувствовать себя легкомысленной. Тот факт, что Брэд воспользовался ситуацией Камилы, злил ее даже больше, чем она думала. Тот факт, что Камила считала, что должна скрывать свои чувства, заставил грустить ее. И тот факт, что Камила тайно прошла через это все, заставил ее чувствовать себя виноватой и глупой, не осознавая этого раньше. Она почувствовала, как приливает волна эмоций. Слезы были лучшим способом выразить все это. Она продолжала перечитывать его до последнего звонка школьного дня. Реальность ударила ее, но это не было плохо для нее. Камила была невероятной, но не неправдоподобной. Часть Лорен знала все это. Она знала, что это почерк Камилы, но убедилась иным способом. Она замечала ее поведение. Связь между ними не была такой, как с другими девочками. Она была самой близкой с ней, чем с другими тремя девушками, потому что чувствовала, что это правильно. Их дружба была сначала раздражительной. У Лорен не было объяснения на это, так как она никогда не ставила под сомнение характер их дружбы. Она не совсем имела глубокие чувства к Камиле. Она не любила ее так, как любила Камила. Но она думала, что та нравилась ей несколько раз. Она бы солгала, если бы сказала, что ей не приходила в голову недружеская близость. И это будет наглой ложью, если она скажет, что никогда не считала их статус больше, чем друзья. Она легко могла встречаться с Камилой. Целовать ее не было плохим делом. Но она сдерживала чувства, которые зато росли в Камиле с каждым годом. Она не хотела разрушить все на тот случай, если все будет не взаимно. В это же время Камила приняла молчание Лорен, как форму отказа. Она мысленно пинала себя за длительное молчание между ними. Хотя это был не факт, что между ними, потому что они должны были быть спокойными в заключении. Она решила, что Лорен прочитает и напишет что-то взаимно. Но она этого не сделала. Она держала его в своем распоряжении для остальной части дня, даже не посмотрев на Камилу. Она не знала как принять ее реакцию и просто хотела скорее выйти оттуда, и как можно скорее. Как только звонок прозвенел, Камила ушла. В то время, как Камила убежала, Лорен нерешительно встала. Она продолжала скользить взглядом по записке. Его значение стало сентиментальным для нее. Она думала об этом, как о новом шаге к новому направлению. Лорен хотела поговорить с Камилой об этом и обсудить после того, как их отпустят. Когда она посмотрела на ее место, там было пусто. Камилы уже давно не было. Она немедленно освободила комнату, как только прозвенел звонок, чтобы избежать этого. Лорен нахмурилась и решила, что она сможет просто поговорить с ней утром. Она была готова рассматривать дружбу с Камилой с открытым разумом. Она определенно была не против этой идеи, и она не обиделась, что та все скрывала. По большей части Лорен думала, что это было восхитительно и довольно мило. Камила четко ставила чувства Лорен, прежде чем ставить свои. Как она могла быть злой по отношению к кому-то с такими самоотверженными мотивами? Конечно, это займет немного времени, чтобы привыкнуть к такой идее. Камила, видя ее, была совершенно хорошей и, вроде, непредсказуемой. Но Лорен не знала, сможет ли она видеть ее и Камилу вместе прямо сейчас. Мысль быть в отношениях с ней и пропускать уроки, держась за руки, была немного неправдоподобной. Она могла видеть поцелуи с ней, но на данный момент речь была об отношениях. Лорен начала смотреть на Камилу в совершенно ином свете.