После нашего времени

      Шаман проснулся раньше дам. На его коленях лежала Лидия, а Виктория сладко спала, положив голову на плечо странника. В его руке лежала записка: «Шама, мы выдвинулись, прихватив несколько путниц и оставив вместо них Тома. Надеюсь, такой обмен тебя устроит. К вечеру, думаю, встретимся на ГЭС. Глен»       И отпечаток помады в углу. Шаман разбудил девушек, зачитав им это небольшое послание.       — Можно я поеду с вами? — спросила Виктория, понемногу просыпаясь.       — Да. Мне нужен опытный стрелок. — атаман прикурил сигарету.       Странник прихватил две винтовки, одну из которых вручил рыжей даме. Они спустились этажом ниже, где во всем помещении валялись пустые гильзы. Отряд зашёл в спальную и увидел голого Тома, в объятьях таких же не более одетых близняшек. На полу лежали ещё три девушки.       — Рота подъём! — крикнул Шаман, пнув по ноге Тома.       — Да что же ты так орёшь? — Том сразу же проснулся.       — Я сейчас оборву твою дорогу приключений выстрелом выше колена… — спокойно сказал странник, доставая маузер.       — Что такого важного-то? Я и так затрахался за последнюю неделю! — сказал, сев на кровать, Том, оглядывая Шамана и его спутниц. Вслед за ним приподнялся и его Том младший.       — Я знаю, что ты рад меня видеть, но не настолько-же?! — в помещении раздался звонкий смех странника. — Затрахался ты, видимо, вчера…       — Так, что тебе надо? — лицо Тома вмиг побагровело.       — Миссия. Не менее важная, чем моя. Ты остаёшься на защите этого дома и всех его обитателей. Твоя задача — кормить и защищать их. Получу жалобу на тебя, пристрелю в один миг… — говорил Шаман, пряча маузер в кобуру.       — Оставишь мне ту рыженькую? — показывал на Викторию Том. — Я против, но пусть она выскажет своё мнение, — произнес, докуривая сигарету, Шаман.       — Нет, — спокойно ответила девушка.       — Тогда собираемся и по коням! — странник с этими словами выкинул окурок в форточку.       Собрав необходимые припасы и оружие, они выдвинулись на запад к Ущелью Каннибалов. Преодолев подъём, пред путниками предстало болото. Из-за обильных выделений серы вода словно вскипала.       — Вот чёрт… — прошипел Шаман.       — Что не так? — спросили хором Виктория и Лидия.       — Не видите? Болото! В объезд будет медленно. А следуя карте, нам нужно проехать по этой дороге. Правда дорогой даже это не назвать… Так, иногда куски асфальта, — странник медленно двинулся вперёд.       Гусеницы будто вязли в илистом дне болота, цепляясь за палки, камни и кости. Вода не достигала и уровня капота, но это было только начало. Шаман направлял своего зверя с островка на островок. Малейшая искра и зеленоватые клубы сероводорода уже взорвали бы и машину, и путников. Преодолев болото, все выдохнули с облегчением. Далее следовали глубокие воронки от взрывов, вперемешку с тем, что было раньше дорогой. Шаман без всякого страха разгонялся и словно взлетал над дорогой после каждой ямы.       Спустя пять километров болот и убитой дороги, а также полутора километров крутого подъема, они въехали в зону снегов. Было слишком холодно, поэтому никто не решался открыть окно, дабы покурить. Все боялись окоченеть.       Пока они втроём ехали, Виктория рассказала о себе многое. Она историк. И выдвинула теорию «временного дежавю». Эта теория гласит о том, что все циклы истории повторяются. Так, человек почти доходит до будущего и переходит снова на ступень каменного века, но уже с избытком необходимой информации. Виктория предполагает, что человечество сейчас переживает порог между Средневековьем и Новым временем. За этими разговорами уснула Лидия, но Шаман вдумчиво их слушал и даже нашёл для себя пару доказательств выдвинутой теории.       К моменту окончания диалога, они добрались до древнего города. Окна зданий зияли мёртвыми глазницами, а сам город оканчивался жутким мостом с одной стороны и проездом на запад с другой. Тут выдвинули ограждения и началось представление. Вылезли снайперы и путников окружили солдаты со сквозными отверстиями в щеках и формой из серой кожи. Подъехал бронетранспортёр, похожий на тот, в котором перемещается Глен. Из его люка выглянул мужичок в древней серой форме, произнёсший в громкоговоритель следующее:       — Господа, прошу заглушить двигатель и выйти всем из вездехода. В противном случае Вас превратят в решето и пустят на стройматериалы и похлёбку.       — Оружие оставьте тут. Делайте, как он скажет, — спокойно сказал Шаман, повинуясь человеку в форме. Странник вышел из машины, солдаты отошли чуть дальше.       — Не хотите поздороваться, товарищ командующий Ущельем? — улыбаясь кричал Шаман, облокотившись, о капот своего танка.       — А вдруг ты меня убьёшь? — немного иронизировал главнокомандующий.       — Извольте! Мне дороже! — путник прикурил сигарету. Холод сводил с ума бедную Викторию, а ледяной ветер словно проходил сквозь девушку.       — Пожалуй, ты прав! Видно, что человек ты умный. Я Гелберт, — мужчина снял перчатку и пожал руку Шаману. Странник тоже представился с уверенностью в голосе. — Прошу пройти за мной. Я вам не наврежу. Мы сегодня плотно позавтракали юными девочками. Ехали они менее сговорчивые, чем вы, вроде с северной стороны.       Командир вёл трёх странников в свой штаб. Шаман дал свой плащ Виктории и продолжил уверенно шагать за Гелбертом. Квартет людей вошёл в здание, выбитое в скале. Внутри висели золотые люстры, по углам располагались серебряные канделябры, а стены были выбиты гранитом. В штабе стоял приятный запах еды, доносившийся с кухни. Далее они поднялись в кабинет главнокомандующего. Вместо стен стояли книжные шкафы высотой в пять метров. Посреди кабинета расположился массивный и длинный стол из красного дерева.       — Присаживайтесь! — указал рукой Гелберт. — Вы, случаем, не проголодались?       Виктория с Шаманом, подумав, отказались. А вот Лидия напротив, не подозревая, чем её будут угощать, согласилась принять трапезу.       — Куда вы держите путь, господа? — мужчина скрестил руки, расположившись в кресле. — Ах да, друг мой. Прошу, вытащи оружие и положи его перед собой.       — Я пришёл беседовать, а не стрелять… — Шаман положил перед собой маузер. — ГЭС.       — Я знаю, но формальности. — тут принесли еду для Лидии. Это был картофель с отбивной. — Постой! То, что я сейчас вижу, не реплика?       — Ни в коем разе. Это семьсот двенадцатый маузер. Прямиком из тысяча девятьсот тридцать девятого года нашей эры, — указывал рукой Шаман.       — Ну ладно, о нём можем позже поговорить, — Гелберт ненадолго задумался. — Назовите мне причины не пустить Вас на корм моему городу или не превратить в стройматериалы для моста.       — Как минимум то, что в прошлый раз я уехал отсюда целым. От нас зависит судьба электричества на пустоши. Мы просто люди, с которыми приятно вести беседу и иметь дело, — Шаман старался не смотреть на Лидию. — Аргументировал… Постой, а когда ты тут был? Я тебя не помню, — главнокомандующий был весьма удивлён этим высказыванием.       — Тут можно курить? — откинулся в кожаном кресле странник.       — Разумеется. Мари! Пепельницу! — серез некоторое время в кабинет вбежала служанка в синем платье с черепом в руке.       Девушка споткнулась об угол ковра и упала, раздробив локоть о каменный пол. К начинающей рыдать Мари подошёл Гелберт и дал пощёчину тыльной стороной ладони. Он моментально взял заплаканную девушку за воротник и поднял одной рукой, вторую сжимая в кулак.       — Гелберт, прошу вас! Оставьте бедную служанку в покое! Не портите сие милое и молодое лицо, — странник поднял укатившийся череп.       — Пожалуй, прислушаюсь к твоему совету, — Гелберт опустил бедную служанку на ноги.       — Прекрасная работа! — Шаман крутил в руках мужской череп с отпиленным по виски верхом.       Пепельницу украшал выточенный чёрный узор, а сам череп был покрыт тёмным лаком. — Даже не хочется думать, что этот шедевр раньше был частью человека.       — Ну, мы ведь тоже ценим искусство. У нас свои мастера, скульпторы и художники, — Гелберт рассказывал с трепетом и гордостью за свой город, ни грамма не стыдясь его.       — Так вот. Та история, — Шаман обратно сел в кресло из человеческой кожи и закурил сигарету. — Было это около пяти лет назад. Я тогда был достаточно молодым и редко встречался с ужасами этого мира. Мы ехали с дядей и караваном. Тогда он был водителем сопровождения. Приятный, толстый мужичок, с которым можно поболтать у камина поздним вечером. Караван состоял из трёх машин чиновников столицы и шести машин сопровождения. Мы направлялись в северную резиденцию, для учреждения нового города и закона о переселении в связи с важными климатическими изменениями, — Шаман умолк и сделал длинную затяжку. В этот момент на него все ожидающе взирали. — Нас также остановили, также попросили выйти. Вышли только я, дядя и двое водителей. Когда начался отсчёт и пятеро ваших солдат подошли к машинам, в которых сидели чиновники и охрана, кто-то из охраны выстрелил в вашего солдата. Мой дядя стоял по стойке «смирно», надеясь, что нас обойдёт пальба, ведь ничего незаконного мы не совершили. Но ваш снайпер пристрелил его, прямо в висок, безоружного. Я быстро сел на водительское сиденье и, прорвавшись через ворота, которые вели на мост, уехал к какому-то рабочему городку. Мне пришлось прожить пару лет в заброшенном доме, подрабатывая механиком, занимаясь травничеством и модернизируя вездеход, доставшийся от дяди, — Шаман докурил сигарету и пристально начал смотреть на главнокомандующего. — И где теперь мой родственник? Давно вышел с вашим калом или хотя бы увековечен в вашем мосту? Тогда из-за отсутствия закона о переселении умерло, по меньшей мере, около ста тысяч человек.       — Печальная история… — Гелберт произнёс это с малой долей сочувствия.       — Вы, товарищ командующий, не просто хищник… Как, допустим, любой наёмник. Вы падальщик. Нет, даже хуже… Вы стараетесь выжить в этом бренном мире, но не как любой живой человек, ныне живущий. Вы стараетесь диктовать этому мёртвому миру свои правила, но тут одна проблема. Вас отсюда никто не слышит. Вы, вместо помощи нуждающимся, поедаете их, а если и нет, то из их трупов строите мост. Вы каннибал, падальщик и тиран без души, — странник старался не выражать эмоций, несмотря на колоссально сильное желание потянуться к пистолету и прямо здесь убить Гелберта.       — Довольно конструктивно. Обычно мало кто доживал до момента разговора о подобном и никто до сегодняшнего момента не выживал после таких слов. — мужчина впервые улыбнулся за весь разговор.       — Неужели вы не попробуете меня убить? — удивлённо спросил Шаман.       — Я также, как и ты, мог бы это сделать уже сотню-другую раз. Но ты мне нравишься. Заезжай на чай, — Гелберт подписал какую-то бумагу. — Покажешь на КПП, это многоразовый пропуск.       — С радостью. А теперь, с Вашего позволения, мы уезжаем, — странник улыбнулся и спрятал забранный маузер за ремень. — Удачи в эволюции личности, товарищ командующий. До свидания.       — Прощайте, Шаман, — в голосе мужчины послышалась грусть.       Троица села в автомобиль и медленно подъехала к КПП.       — Держите, — Виктория передала документ человеку в форме.       — Что тут у нас? — солдат прочитал бумагу и вернул девушке. — Удачной дороги, товарищ заместитель главнокомандующего.       Глаза всех были готовы вылезти из орбит, но решили потом всё прочитать. И вот, уже готовясь тронуться, Шаман взглянул в зеркало заднего вида и лицезрел ужасающую картину. Посреди обледеневшей площади стоял столб, к которому была привязана девушка. Под ним виднелся сухой хворост и несколько брёвен. Измученная, вся в ссадинах и синяках, а рыжие волосы были выпачканы грязью также, как и одежда. Зелёные глаза, налитые кровью, слезились. Но слёзы не успевали добраться до изорванной одежды и в тот же миг замерзали на столь жутком холоде. Рот её был заклеен скотчем. Постепенно собирался к этому месту военный народ. Командующий медленной походкой направлялся с каким-то листом в сторону этого места.       Шаман, вместо того, чтобы выехать за пределы города, включил задний ход на коробке передач. Лёд хрустел под гусеницами его машины — новоиспечённого заместителя командования. Подъехав ближе к сборищу, странник вышел из вездехода и немедленно отправился к Гелберту.       — Товарищ командующий! За что вы столь строго судите данную особу? — голос Шамана почти срывался на крик, полный недоумения.       — О! Мой заместитель ещё не уехал! — Гелберт повернулся к своему заместителю. — Она ведьма. Вот, возьмите. Почитайте о её деяниях.       Шаман взял бумагу и вчитывался в текст, недоумевая ещё больше.       — Что за бред? — вскликнул Шаман, дочитав дело. — Вы серьёзный и умный человек! Какая «ведьма»? Какое к чёрту «поднятие мёртвых и вызов катаклизмов»? Вы в своём уме? Назовите истинную причину! — Шаман срывался на крик, его глаза были полны гнева.       — Так ведь это! — командующий ткнул в бумагу. — Это истинная причина. Разжигай!       Солдаты полили бензином древесину, приговаривая про «ведьму в собственном соку». Солдат достал зажигалку и зажёг подобие факела, уже готовясь кинуть горящую смерть «ведьмы» в древесину. Шаман размашистым движением выхватил из кобуры маузер и вытянул руку, готовясь нажать на спуск. Со звоном раздался выстрел… Солдат схватился за руку, от чего зажигалка отлетела в сторону.       — Приказ отменяется! — крикнул Шаман, после чего солдаты, выхватив оружие, нацелились на отчаянную персону.       — Отставить! — крикнул командующий своим подчинённым. — Мой заместитель также неприкосновенен, как и я! Ему слово.       — Спасибо, — Шаман взобрался на брёвна и освободил девушку, после чего та рухнула на колени. Странник накинул на неё плащ и, стараясь не причинить боль, снял скотч. — Теперь приказ заместителя командования! Назначить эту «ведьму» моим секретарём и по совместительству заместителем. Отмыть, вылечить, назначить нормальный кабинет, не кормить человечиной. Она становится неприкосновенна… А ты назови своё имя.       — Ольга, — сказала девушка, стуча зубами.       — Приятно, чёрт бы меня побрал, познакомиться. А теперь бегом наберите ванну для этой дамы! И да, перебинтовать раненного мною человека. Извини, солдат.       Всё это время Гелберт удивлённо, но в тот же момент с гордостью смотрел на своего заместителя. Странник сопроводил даму до ванной и вернул себе свой плащ, сообщив Ольге частоту рации для связи. Уходя и накидывая плащ, Шаман снова встретил Гелберта.       — И запомните! Ведьмы — не горят… — проходя мимо произнёс Шаман. — Приму к сведению, товарищ заместитель. До свидания, — Гелберт проводил странника безумной улыбкой. Шаман только сел в вездеход, как тут дамы спросили в унисон.       — Что это, чёрт побери, было?       — Спасение утопающих, — сказал тихо Шаман, заведя двигатель. — Переизбыток дам в беде последнее время…       — Мы тут переживали ведь! А эти выстрелы!.. Что было бы с нами, став ты трупом?! — Виктория срывалась на крик.       — Во-первых, выстрел был один. Во-вторых, я не настолько туп и смертен. И попрошу не кричать на меня, — спокойно отвечал странник.       — Пойми и нас, мы тут чуть с ума не сошли. Дай сигарету, пожалуйста, — говорила Виктория, понемногу успокоившись.       — Давай чуть ниже съедем, а то тут холодно. Мне бы и самому сейчас сигарета не помешала, — голос Шамана стал более напряжённым. — Закройте глаза, без лишних вопросов. Я скажу, когда можно открывать.       Все послушались Шамана. Причиной сказанной команды было ужасающее место. Мост, построенный из человеческих останков. Его длина была почти полкилометра, а высота, над бегущей под ним рекой, около двух сотен метров. Ужасающее сооружение из десятков или даже сотен тысяч трупов мужчин и женщин, взрослых и детей. Чрезмерно низкая температура воздуха не даёт им разложиться.       Странник сбросил скорость и старался сохранять спокойствие. Гусеницы вырывали конечности, кости, кожу, лица, вместе со слоем льда, оставляя за собой две колеи красной, кровавой, мясной каши.       Отъехав за километр от этой мерзкой и кошмарной постройки, способной свести с ума почти любого, Шаман дал команду открыть глаза. Наконец, он открыл окно и прикурил сигарету, дав вторую Виктории.       — А что там было? — спросила Лидия беспокойным голосом.       — Об этом лучше не слышать, не читать и тем более не видеть, — Шаман говорил спокойно, но его психика старалась убежать вместе с головой. — Мост, построенный из человеческих трупов…       Дым от сигарет выходил в приоткрытые окна. Вокруг не было ни звука. Только лишь заснеженная чаща елового леса, в котором Шаману чудились тени… Ветви древних сосен, ещё помнящие скрип верёвок в те времена, когда происходили массовые повешения людей. Тогда были казнены все жители безымянных деревень, уже давно сравнявшихся с землёй.       — Нам ещё долго? — спросила Виктория, выдыхая дым.       — Ну, сейчас проедем лес висельников и через четыре-пять часов доедем до городка при ГЭС,— странник с этими словами завёл мотор, звук которого разрывал молчание леса.       Обе дамы спали всю последующую дорогу. Шаман то выезжал на какое-то подобие дороги, то возвращался к пересечённой местности. Добрались они под вечер и прождали отряд ещё пару часов. За это время Шаман купил припасов, заправил вездеход и перекусил с девушками. Отдыхая от дороги они осознали, насколько сильно выжил из ума главнокомандующий. Что скоро в том городе будет переворот и надо бы забрать ту «ведьму» на обратном пути. Благо Виктория поведала одну из частиц истории, дабы отвлечь Шамана и Лидию от всего произошедшего.